18 глава

Утро началось с пронзительного звонка Ольги. Ее голос звучал сипло, с трудом разборчивы были тяжелые вдохи:

— Платон, извините… У мамы гипертонический криз. Я еду к ней… Не знаю, когда смогу вернуться.

Эти слова пронзили меня холодом.

— Хорошо… Удачи. Если чем-то я могу…

— Вы и так много для меня сделали! Спасибо. Извините…

— Все хорошо, думай о маме и если что все равно звони…

Я положил трубку первым. В гостиной вдруг воцарилась тревожная тишина. Автоматическая люлька-качалка ритмично покачивала дочку, а я сидел, обдумывая план дальнейших действий. Замена няни требовалась немедленно — не через день, не завтра, а прямо сейчас.

К обеду уже мозги кипели. Кадровое агентство прислало трех кандидаток подряд. Первая вошла, окутанная удушливым ароматом парфюма, вторая без церемоний принялась осматривать мой домашний бар, а третья едва переступила порог, как начала шептать о «духовном развитии через слинго-йогу» и… Я просто не мог этого выслушать — даже дочка стала морщить носик.

Ни одна из них не подходит.

Когда последняя соискательница ушла, повеяло облегчением, но ненадолго. В телефоне всплыло новое сообщение от агентства:

«Осталась одна кандидатка, она приедет сама. Евгения, 23 года, опыта мало, но девушка уверяла, что способная».

Я глубоко вдохнул и, подавив волнение, ответил:

«Пусть будет»

Звонок. Я открываю дверь и вижу худощавую девушку в молочном свитере и простом пальто. Лицо показалось одновременно знакомым и каким-то другим, чуть более тонким, чуть более усталым – будто годы сгладили в нем все лишнее. Под шарфом прятались волосы, и лишь одна светлая прядь спадала на щеку. Мгновение, и дыхание перехватывает: это она. Именно та сама, в которую я когда-то был без памяти влюблен.

— Здравствуйте, меня зовут Евгения, но называйте меня, пожалуйста, Женя, — произнесла она тихим, ровным голосом, и я вспомнил, как когда-то дрожали мои руки при виде нее. — У меня при себе документы: сертификаты, рекомендации. Я работала не официально, но…

Я не сразу смог подобрать слова. Казалось, что все остальное вокруг исчезло: только я и она, стоящие на пороге моей квартиры. Когда-то мы вместе учились на экономфаке, сидели через проход, и я помню, как ее звонкий смех звучал на всю аудиторию и дразнил меня. Теперь же передо мной женщина с тонкими, почти изящными чертами лица, но в эту секунду я узнал ее мгновенно, узнал даже по легкому изгибу бровей и голубым глазам.

Я кивнул, не сводя глаз с ее лица, боясь, что она исчезнет, как мираж. Пригласил пройти в гостиную, к дивану. Дочка, заметив новую фигуру, вдруг улыбнулась и мое сердце пропустило несколько ударов от ощущений, которые я не испытывал уже много лет.

— Ты… ты же из нашей группы, Э-31? — едва вымолвил я. Женя кивнула.

— Да. Не думала, что ты меня вспомнишь… — она улыбнулась. — Помню, ты даже макроэкономику сдавал экстренно после ночной вечеринки, — тихо улыбнулась она, и от этого простого признания у меня подкосились колени.

Ее тихий смех раздробил меня изнутри. Она наклонила голову, и я увидел в ее глазах знакомую искру: ту самую, в которую я когда-то влюбился.

— Ты изменилась, — признался я, не скрывая, как сердце то замирает, то бьется чаще.

— Да, был долгий период реабилитации после… — Она отвела взгляд к дочке. — Но это не мешает мне любить детей. Я хорошо с ними лажу…

Женя плавно опустилась на колени и протянула ладонь малышке, словно приглашая к рукопожатию. Кроха захихикала и осторожно потрогала ее рукав.

Я замер, наблюдая: Женя шепчет ей что-то тихо, бережно поднимает на колени, проверяет шов под памперсом, поправляет носок. Картина казалась идеальной — почти нереальной.

А в моей голове возникли воспоминания: мы были соседями по парте, я гонял на мотоцикле, а она потом давала конспекты списывать… Тогда она была круглолица, с густой косой, а теперь ее лицо стало более вытянутым.

Она стала еще краше.

Я вдруг осознал: все те годы, пока я метался между бабами и клубами, она тоже переживала что-то свое. И теперь наша встреча здесь — не случайность, а словно судьба свела нас вновь.

— Условия простые: почасовая оплата плюс премия, все официально, важны ночные дежурства по графику. Я могу в любой момент сорваться на работу или уехать искать… Приемную семью. Так что пока что работа временная… — я замолчал. Не нужно этого ей знать.

По лицу Жени на мгновение прошла тень.

— Понимаю, — тихо сказала она, бережно прижимая дочку к себе. Кроха тут же тихонько уткнулась в ее плечо и затихла.

Я стоял, будто парализованный, и в этот момент весь прошлый беспорядок моей жизни остался где-то далеко. Все, что важно, будто сконцентрировалось в этой женщине, в этом безусловном доверии ребенка и в воспоминаниях о тех днях, когда я впервые понял, что она — не просто одногруппница…

И теперь то, как реагирует моя малышка на нее… Боже…

— У тебя есть вопросы? — спросила Женя и посмотрела мне прямо в глаза, без тени смущения. В ее взгляде читалась та самая прямота и честность, к которым я стремился, но не мог найти в себе на это сил.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно спадает.

— Только один: ты точно хочешь работать с ребенком? — спросил я.

— Я люблю детей, — ответила она просто и искренне. — Но… ты уверен, что хочешь искать приемную семью?

Ее слова прозвучали ударом под дых. Я не ожидал такой прямоты, но в ее взгляде не было ни осуждения, ни сочувствия. Она словно в этот момент сдержала в себе все лишние эмоции, нацепив маску.

— Не знаю, — выдохнул я и впервые посмотрел в ее глаза не только как отец, но и как человек, влюбленный когда-то в ее простую улыбку. — Иногда понимаю, что было бы лучше отдать ее… а иногда боюсь, что предам ее.

Женя молча кивнула и, поглаживая детскую спину, сказала тихо:

— Тогда я помогу тебе разобраться, прежде чем ты примешь окончательное решение. Пока что ведь тебе все равно нужна няня…

Эти простые слова обрушились на меня тяжким, теплым грузом. Мне предлагали не просто няню, а того самого человека, который однажды был для меня всем. Я взглянул на нее и вдруг осознал. Мы многое не знали друг о друге тогда… Но…

— Я… я рад, что ты здесь, — прошептал я так тихо, что едва сам услышал.

Мы подписали контракт. Женя заполнила документы своим аккуратным, четким почерком: «Евгения Маркова». Я посмотрел на фамилию и внезапно вспыхнуло в памяти… Как мы списывали формулы производства ВВП вместе… и как я черпал силы в ее смехе перед экзаменами.

Когда за окном начало темнеть, а Даша уже закончила все рассказывать по уходу за малышкой, Женя уже раскладывала пустые бутылочки по полочкам, а дочка клюнув носиком, мирно заснула. Я выключил верхний свет, оставив лишь мягкое сияние торшеров.

— Спасибо, — тихо сказал я.

— Не мне, — улыбнулась она, опустив взгляд на спящую малышку. — Ей. Она знает, как выбирать людей. В ее то возрасте…

И впервые за много бессонных дней я сел рядом и просто дышал. Потому что в этот тихий вечер, рядом с той самой Женей мир перестал трещать по швам.

Может… мы сможем все исправить… вместе…