Эпилог

Платон

Солнечный июнь, парк-усадьба за городом…

Дорожки усыпаны светло-розовыми лепестками, но виноваты в этом не садовники, а моя бабушка Нина Павловна: с рассвета размахивала корзиной и требовала, чтобы «у внученьки была настоящая романтика, а не картонное сердце из цветочного салона». За двадцать минут до церемонии она успела обойти все букеты от моих партнеров, ободрать половину кустов роз и вручить каждому гостю по пригоршне лепестков.

— Потом будете кидать, где надо, — строго проинструктировала она и унеслась хлопотать вокруг девятиъярусного торта, потому что «кондитерша, конечно, молодец, но если крем на солнце поплывет — будет скандал вселенского масштаба».

Я стою на деревянной площадке у старой липы — именно здесь сегодня наша выездная церемония. На мне классический темно-синий фрак, но галстук цвета молодой листвы выбрала Женя: «чтобы сочеталось с ее глазами». Теперь этот зеленый треугольник у горла чудом сдерживает горячий ком волнения. Ветер приносит запахи барбекю со стороны зоны фуршета и тихий плеск пруда. Где-то на дальнем газоне гудит генератор фотобудки — цифровой монстр, к которому дед уже три раза подходил с вопросом, «как оно стреляет и где у него спусковой крючок».

Музыка замирает на легкой джазовой дроби, и в арке появляется Женя. Белое платье в пол, рукава-крылышки, на талии тонкий пояс из серебристых полумесяцев — привет нашему прошлому. Волосы собраны в низкий пучок, только две пряди выбились и дрожат на ветру. Идет к нам не папа и не брат — ее ведет… мама. После долгих разговоров, слез и объяснений теща все-таки оправилась после болезни и решила: «хочу лично отдать дочь в добрые руки, раз уж этот мажор теперь стал серьезным».

Мама Жени торжественно кладет ее ладонь в мою, шепчет:

— Береги. Она слишком долго шла к счастью.

Я киваю, чувствуя, как пальцы Жени дрожат в моих.

…— Объявляю вас мужем и женой! — голос регистратора кажется ударом гонга. Мы наклоняемся навстречу, и первый супружеский поцелуй взрывается вокруг фейерверком розовых лепестков: бабуля дала старт, остальные гости подхватили. Из-за дальнего куста взлетает дрон-оператор — папа арендовал, чтобы «свадьба была, как в кино». Я уже почти целую Женю, когда в объектив дрона влезает дед. Он, как опытный артиллерист, заявляет в мегафон:

— А теперь торжественная военная присяга молодоженам!

— Дед, не надо… — пытаюсь всунуть слово, но поздно.

Дед встаёт в стойку «смирно» и гремит на всю усадьбу:

— Я, генерал-лейтенант в отставке Жуков Александр Константинович, торжественно присягаю внучку Женечку в добрые руки внучка!

В толпе хохот, Женя краснеет, а регистратор пытается сохранить серьезность. Дед, не моргнув, продолжает:

— Клянусь защищать семейный очаг от атаки бытовых трудностей, не допускать дефицита каши, и до последнего держать оборону против вирусов, темпераментных соседей и любой сопутствующих вредителей!

— Хорошо, хоть не желал десять детей, как нам на нашей свадьбе! — говорит мама. Я хохочу.

— Спасибо, что напомнила, дорогая моя! — дед хохотнул, поправил бороду и важно кашлянул. — С детьми не затягивать и обязательно родить ещё таких же славных девчушек! И мальчишек!

Залп аплодисментов, бабуля всплескивает руками:

— Саша, оставь уже детей в покое, марш к торту!

Дед отдает честь и, довольный, уходит в направлении десерта.

Фотосессия в яблоневом саду — отдельное шоу. Наш фотограф собирается снимать «кадры с малышкой», но кроха, как почувствует включенную камеру, сразу выдает целый спектр эмоций: то замрет с капризной складкой меж бровями, то ухмыльнется, будто понимает, что стала главной моделью. На сегодня ей положен «особенный наряд»: белые бодики с пышной юбочкой-тюльпаном и миниатюрным венком-обручем.

— Фея Пралинка! — гордится бабушка, поправляя обруч, чтобы не сползало набок.

В какой-то момент папа (да-да, мой суровый генерал-майор) не выдерживает, берет Адель на руки и, забыв о всех званиях, начинает гулко бубнить ей «А-ку-ку» под ухо.

— …И еще разу — ку-куу! — Гости, увидев такую метаморфозу, хватаются за телефоны. На мгновение газон превращается в пресс-конференцию: вспышки, смех, чье-то «а сними еще раз». Папа смущается, но продолжает, пока внучка не рассыпается в звонкий смех.

Я сразу вспоминаю, как мой отец любит спать с дочкой. И как он вырубается в его руках. Она именно с ним ощущает себя в полнейшей безопасности и потому с ним мы их можем оставить на весь день. И точно-точно они будет весь день лежать. Папа смотреть о рыбалке, а Аделя — спать.

Еще одна комедийная сцена — с тортом. Бабушка же лично контролировала, чтобы фигурки сверху совпали с нашими образами: мы с Женей даже держим на руках мини-Адель. Однако при установке на стол гипсовый «я» теряет свою маленькую фигурную голову.

— Ну хоть не настоящий, — вздыхает мама.

— А я всегда говорил, что у Жукова голова отвалится с возрастом, — мрачно добавляет отец.

— Не ворчи, генерал, — бабуля ловко «примораживает» голову обратно взбитым белком. — На свадьбе плохих знаков не бывает, все к счастью! Это просто значит, что Платошка голову потерял от нашей малышки

К обеду жара спадает, оркестр переходит с джаза на легкий рок-н-ролл, и друзья тянут меня танцевать. Мое главное открытие дня: в фраке драйвить под «Blue Suede Shoes» крайне трудно, зато ухватить Женю за талию и прокрутить на финише — легко. Камеры ловят момент, и я вижу, как у Жени вспыхивают щеки. Она шепчет мне:

— Разрешаю танцевать всю ночь. Но в полночь превращусь в маму, придется менять пеленки.

— До полуночи еще далеко, Золушка. Я тебя просто украду, переведу часы и ты останешься со мной!

И мы правда убегаем. В единственном тихом уголке сада стоит деревянная скамья. Мы садимся. Женя кладет голову мне на плечо. Впервые за весь день вокруг ни тоста, ни смеха, только цикады и потрескивание свечей в бумажных фонариках.

Я выдыхаю:

— Не верится, да?

— Верится, раз уж платье целый день колется, — смеется она. — Но если завтра проснусь и увижу тебя рядом — поверю окончательно…

— Сейчас парни прикатят машину к выходу, я тебя украду и сниму это платье… — наклоняюсь к ней. Дурею от ее запаха и вдыхаю как можно больше, словно наркоман. Не выдерживаю и впиваюсь в ее шею. Провожу языком по коже и слышу ее стон.

Женя будто угадывает ход мыслей и тихо добавляет:

— Это и есть наш счастливый финал?

— Наш старт…

— Спасибо, — шепчу.

— За что?

— За то, что вернулась. За то, что подарила мне себя… За то, что не дала мне совершить худшую ошибку в жизни… — Я привлекаю ее ближе и целую в висок. — И за принцессу, без которой я бы так никогда и не понял, кто я.

Вдалеке дед поднимает очередной бокал (наверняка, уже тост пятнадцатый) и раздается громогласное:

— За семейный устав № 1: ни шагу назад, ни шажка в сторону, а то Нина Павловна зарежет и накажет!

Бабушка бьет мужа по локтю:

— Ну что ты такое говоришь!

Мы и правда целуемся. Женя смеется сквозь поцелуй так, как смеялась в университете — заливисто, звонко, заставляя дрожать кончики лампочек-гирлянд.

И я понимаю: это и есть мой настоящий хэппи, но не энд — не точка, а ровный, счастливый график сердечного ритма, который звучит в унисон с двумя самыми важными девочками на свете.

Наша история еще будет писать новые страницы: первые шаги Адель, наш первый семейный отпуск, первая разбитая коленка и первая пятерка в дневнике. Но главное уже случилось. Мы вместе.

Теперь уже навсегда.

Под первые же бабахи салютов, я закидываю жену на плечо и бегу к машине. Мама и бабушка позаботятся о нашей крошке. Они знают о моем плане и даже были за меня поддержать. Какая свадьба без первой брачной ночи?

Особенно, если мне катастрофически важно закрыть один долбанный гештальт. И уже в уме и твердой памяти спланировать заранее, что через девять месяцев у Адель появится братик. Или сестричка.

Не важно. Главное, теперь ни одного дня не пропустить

И сделать мою героиню самой счастливой.

***

Дед вывез всю свадьбу:D

Мне приятно, что вы прочли эту книгу и будет еще приятнее, если вы поделитесь в комментариях своими впечатлениями)))

Это была первая книга цикла “перевоспитание мажора”:

Жду вас всех в своих книгах!