8 глава

С утра у меня мозг начинает кипеть прямо у кроватки, где сладко дрыхнет моя кроха. Я просыпаюсь, естественно, от ее тоненького «эээ», за которым обычно следует громогласное «уааа!» — если вовремя не среагировать. Но сегодня успеваю подскочить раньше, чем врубился ее сиреновый режим. Считаю это личной победой номер один на день.

Беру бутылочку — смесь там уже подогрета. Спасибо Даше, которая научила меня делать заготовки заранее. Весомая экономия нервных клеток. Крошка ловит соску губками, урчит довольно, и я чувствую себя прям богом: все точно по пропорциям, ничего не пролил, да еще и успел покачать, чтобы она не разоралась.

Вообще шик.

Едва укладываю малышку обратно на автоматическую качалку, как из моего смартфона уже раздается стандартная мелодия — это Ромыч звонит. Голос звучит дико бодро:

— Плат, брат, ну че, сегодня караоке, потом бар, потом снова караоке! Мы с Серегой уже начали разогреваться. Присоединяйся!

Я кривлюсь, прижимаю телефон к уху, бросая взгляд на сыто урчащую дочурку. Да-а, никаких баров мне сейчас не светит, скорее «ночь памперсов» и «утро бутылочек».

Говорю об этом напрямую:

— Ромыч, сорян, но я пас. У меня тут… ребенок, сам понимаешь. Я говорил же…

— Да ладно! — он будто бы на секунду зависает. — Ты уж совсем в “дедулю” не превращайся, Плат. Давай, хоть на часик! Посидим, поорем песни девяностых, коктейльчик бахнем…

— Я бы рад, Ром, но коктейльчик мне аукнется в четыре утра, когда малышка решит устроить мини-дискотеку.

— Ого… Ну, ладно, отец года, держись тогда. А как вообще дела?

— Ничего так, живу, учусь быть приличным человеком, не сорить в квартире, подгузники менять умею уже почти с закрытыми глазами. На том конце трубки секунд пять тишина, будто Ромыч пытается представить, как я, бывший любитель клубных приключений, теперь бодро рассказываю про детское питание.

Потом он сдавленно смеется:

— Надо же! Ты, походу, скоро станешь кандидатом на премию «Ответственный батя»… или «Самый трезвый друг», как вариант!

— Не глумись. Лучше приходи в гости как-нибудь без караоке. Я угощу чаем.

— Чаем, — повторяет он с явной насмешкой. — Ладно, позвоню позже. Может, раскручу тебя на что-нибудь посерьезнее.

Он бросает трубку, а я несколько секунд смотрю на свой телефон. Как так быстро у меня поменялась жизнь? Буквально недавно я бы не задумываясь полетел с Ромычем на все эти тусовки, а теперь мне интереснее вздремнуть и набраться сил, чтобы завтра быть в форме. Черт. Я и правда становлюсь «дедом».

И почему-то мне это нравится.

Подхожу к качалке, поправляю одеяло на дочурке. Она спит себе безмятежно, с пухлыми щечками и тихими вздохами, совсем не похожа на ту сирену, которая орала еще недавно. Я улыбаясь поправляю игрушку-зайку рядом: он серьезный, ушастый, как будто охраняет ее сон.

— Платон! — раздается голос Даши откуда-то из коридора. — Вы не забыли, что днем приедут ваши родители?

Ну точно. Мои предки обещали заскочить и проверить, не устроил ли я тут снова притон. Но я на этот раз во всеоружии. Да хоть бы явились с проверкой и видеокамерой! Я готов!

Через полчаса мама с отцом действительно являются, с порога осматривают квадратные метры. Папа усмехается, покачивая головой и на этот раз заинтересованно рассматривая малышку:

— Ничего себе, Платоша, ты, гляжу, детей больше не путаешь с мусорным пакетом!

— Да-да, — я пожимаю плечами, — у нас теперь все по фен-шую: отдельно мусор, отдельно ребенок.

Мама тем временем уже открыла дверь в детскую и осторожно заглядывает туда. Видит мою гордость — новую кроватку, аккуратно разложенные пеленки, и одобрительно кивает:

— Хвалю. Наконец-то за ум взялся?

Я скромно отвожу взгляд, но внутри где-то триумфую, как будто прошел сложнейший квест. Родители, убедившись, что я еще не спился и не зарос грязью, уезжают. А я остаюсь на хозяйстве под бдительным надзором Даши. Она тут же строит меня, словно я ее «второй ребенок»:

— Платон, я постелю одеялко на коврике, пусть малышка повозится с игрушками. А еще вынесите мусор, а то реально дышать нечем.

— Так точно, шеф, — бурчу я, но в душе благодарен, что у меня есть такая няня. Честно, без Даши я бы давно впал в дикую депрессию… или в вечный… Запой.

Вечером я уже уставший собираюсь завалиться на диван, но звучит звонок в дверь. Думаю, это доставка памперсов, открываю, а там стоит женщина лет тридцати, спокойная такая, смотрит приветливо:

— Здравствуйте, я Ольга, очень надеюсь, что вам подойду. Приехала по объявлению насчет няни.

Ого. Ровно пять вечера. Ну надо же, настолько вовремя? Даша у нас прекрасная, как показали эти несколько дней, но тоже человек — она не может 24/7 дежурить, а я, если честно, без нее все еще сразу впадаю в панику. Так что вторая няня — идеальный вариант. Приглашаю Ольгу в гостиную, мы садимся, и я начинаю ее буквально допрашивать, будто нанимаю агента спецслужбы:

— Ольга, а какой у вас опыт?

— Пять лет в яслях, еще три — в частном садике, плюс отдельно я работала няней у младенцев, — отвечает она терпеливо.

— А у вас бывали случаи, когда ребенок не спит всю ночь? — я чуть щурюсь. — Как реагируете?

— Спокойно. Качаю, пою колыбельные, меняю подгузник. Обычно это помогает.

— А если он орет, как сигнальная установка, а вы не спали двое суток, не выведет? — продолжаю я въедливо.

Ольга улыбается:

— Дети часто плачут, главное — понимать причину. Без повода они не кричат.

Ну звучит уверенно. Я на секунду заглядываю в ее глаза: ни капли раздражения, будто она рождена для этой профессии. В голове мигом всплывает образ прошлых нянечек, с которыми я успел провести собеседование: кто-то слишком зажатый, кто-то чересчур «гламурный». А тут приятная женщина, никакой тебе боевой раскраски и дресс-кода из каблуков и мини.

— Вы еще скажите… по ночам готовы сидеть, если мне вдруг надо уйти? — проверяю я, слегка скептически.

— Готова, — кивает она. — Если заранее договоримся, конечно.

В этот момент дочурка дает о себе знать — тихонько похныкивает из спальни. Ольга сама предлагает:

— Можно посмотреть на ребенка?

Я веду ее к кроватке. Стоим, наблюдаем: малышка вот-вот разрыдается. Ольга молча берет ее на руки и ловко укачивает, приговаривая:

— Ну что ж ты, солнышко, проснулась без настроения?

И… дочка реально успокаивается.

Все.

Убедила.

В смысле:

— Ольга, вы приняты!

Даше тоже нравится эта претендентка: она рядом постукивает пальцем по подбородку, но без упреков. Ей, видимо, важно, что у нее появится достойная подмена. Быстро подписываем бумажки, и я убираю в сторону свой дотошный «опросник». Все, ура — у меня появляется полноценный второй тыл.

Ольга уже переодевает малышке памперс с каким-то профессиональным спокойствием, и ребенок даже не пискнул.

Блин, а ведь жизнь налаживается…

— Добро пожаловать в нашу сумасшедшую семейку, — говорю я и жму Ольге руку на прощание. Она улыбается и уходит, пообещав приступить хоть с завтрашнего дня.

Я решил, что они сами могут договориться о графике, так что не влезаю в это.

Вечер. Я смотрю в окно на закат, на городские огни и ощущаю странную, но приятную удовлетворенность. Никогда бы не подумал, что до такой степени могу кайфовать от «порядка» и «тихих вечеров». Как же так получается? Раньше я бегал по клубам с друзьями, сорил бабками, к утру еле добирался до дома. Теперь… просыпаюсь в семь, радуюсь пачке сухих памперсов и детской улыбке.

И правда, жизнь меняется. Я уже не тот мажорчик, которому море по колено. Приходится отказываться от предложений типа «вечер караоке» или «ночной бар-тур», и… это меня ничуть не напрягает. Ну, может, немножко где-то внутри зудит «а вдруг я что-то упускаю?». Но потом я смотрю на мою крошку — и понимаю…

Я ничего не теряю.

Впервые за долгое время чувствую, что нашел что-то важнее всех тусовок.