Глава 13

Надежда

Моя благосклонность пришлось Петру по вкусу. И он решил немного развеять скуку беседой. Не скажу, будто он оказался интересным собеседником, но на безрыбье и охранник — сказочник.

Мы мило болтали, а меж тем Сандо решил проведать свою «пациентку». Он раскрыл дверь в мою комнату, и улыбка медленно сплыла с его лица. Глаза цвета ртути стали черными, как море в грозу.

— Дио порко! Что здесь происходит? — набросился он на Петра.

Со злости, видать, позабыл русский. Или ему просто приятнее ругаться на итальянском. Привычнее.

Охранник вскочил с постели, встал перед работодателем по стойке смирно. И, глотая половину слов, сбивчиво пояснил:

— Девушка кричала… Я пришел. Хотел телевизор. Забрать, а он того…

Сандро посмотрел на меня. Боже, да он, никак, ревнует. Вот теперь видно — настоящий итальянец. Зрачки сузились, губы плотно сжаты, из ушей, того и гляди, пар повалит. Не мужчина, а атомная бомба.

— Ты его пригласила?..

Я разрывалась между желанием немного помучить этого обычно неприступного Цербера и не дать ему выместить свой гнев на ни в чем не повинном парне. Выбрала все же второе.

— Телевизор ни с того ни с сего вспыхнул. Я испугалась и стала кричать. Петр услышал и прибежал на помощь. Вот и все.

Сандро с досады притопнул, сделал снимок охранника. Он так долго смотрел на него через объектив фотокамеры, что я испугалась, как бы не навел на бедолагу порчу. С него станется.

— Петр, значит… — прошипел Сандро. И добавил еще несколько фраз на итальянском.

Для того, чтобы перевести, мне не нужен был словарик — и так ясно, обзывается. Странный тип. Сначала хотел отослать меня прочь с виллы, а теперь приревновал чуть ли не к столбу. Или то, что происходит вдали от него, не считается?

— Между прочим, если бы ты не сидел в заточении в своем кабинете, то тоже услышал мой крик, — как можно мягче заметила я.

Не хватало еще раззадорить горячего итальянца настолько, чтобы он полез в драку. Достаточно на вилле одного калеки.

Сандро скис. Кажется, мой словесный укол достиг цели.

— Так я это… пойду? — Петр решил воспользоваться ситуацией. — Мне обход пора делать.

Он посмотрел на наручные часы и постучал по ним пальцем. Ага, додумался сюда электронику притащить. Нет, милый, тут такие вещи быстро скукоживаются. Плавали, знаем.

— Иди, — очнулся Сандро. — Спасибо за помощь.

Петр ушел, облегченно вздохнув. Еще бы, кому захочется расставаться с престижным местом работы из-за пугливой девчонки типа меня. А ведь мы с ним просто болтали. Ничего лишнего.

— Ты всех моделей так ревновал или мне повезло? — все же съязвила, не сдержалась.

Я-то ожидала, что фотограф начнет оправдываться, говорить, что у него и в мыслях такого не было. Просто за меня испугался и бла-бла-бла…

Но нет, Сандро, как всегда, удивил.

— Я итальянец, не забывай, — выдохнул он. Кажется, стал отходить от приступа подозрительности. — Мой отец был настолько ревнивым, что проверял все чеки из магазинов, в которых мама делала покупки. Не потому, что скуп. Он сверял время, указанное в чеках, с тем, сколько мама отсутствовала. И очень сердился, если она, не предупредив, забегала к подруге на чашечку чая.

— Наверное, твоей маме это очень не нравилось… — подметила я.

— Ничего подобного, — возразил Сандро. — Мне кажется, она иногда специально задорила отца, требуя подтверждения его чувств. После бурных, но вполне миролюбивых выяснений отношений родители надолго запирались в спальне. Я раньше думал, что дерутся, потому что выходили они красные, со сбившимся дыханием. Но потом, когда стал старше, догадался, в чем дело.

— Значит, ты на меня не сердишься? — игриво спросила я. И похлопала по кровати рядом с собой. — Посиди со мной немного, расскажи еще что-нибудь. Мне тебя не хватало.

Сандро послушно опустился на кровать, привычным жестом взял меня за руку.

— Что ты хочешь услышать?

Я задумалась. Очень хотелось побольше узнать о его прошлом, но было боязно спрашивать. Сандро не слишком любил рассказывать о родителях. А после надолго замыкался в себе.

— Что значит «тен кацо»? — спросила я. — Кажется, так говорила одна из горничных, когда садовник пытался ущипнуть ее за зад.

Мне удалось вогнать Сандро в краску.

— Это очень плохое слово, не запоминай, — предупредил он. — Иногда я забываю, что давно не мальчишка с улицы, и в памяти сами по себе всплывают подобные ругательства.

Ну да, теперь же он известный фотограф, публичная личность. Ему нельзя ругаться ни по-русски, ни по-итальянски. Но мне-то никто не запретит.

— Преподай мне еще один урок, — попросила я. — Скажи слово, которым можно описать… скажем, то чувство, когда хочешь, чтобы тебя услышали?

Сандро посмотрел насмешливо, но ответил:

— Скажи «эскольта соло ми». Это значит «слушай только меня». Не слишком грубо, но достаточно, чтобы привлечь внимание.

Мир между мной и Сандро был восстановлен. Больше я подолгу не оставалась одна. Мой фотограф все меньше и меньше времени уделял «друзьям», и мне поначалу часто приходилось выслушивать их раздосадованное шипение. Точно они ревновали.

Но дальше звуковых эффектов дело не шло. А постепенно и они почти прекратились. И лишь изредка, когда я испытывала сильные эмоции — хоть от прочитанной книги, хоть от воспоминаний — невидимые обитатели виллы напоминали о себе посторонними шумами. Не страшными, скорее, озадаченными.

Кажется, они сдались. Поняли, наконец, что напоролись на слишком сильную соперницу. И что я не отдам им Сандро в единоличное пользование.

Он, кстати, тоже изменился. С каждым днем становился все более разговорчивым, жизнерадостным. Его улыбка уже не выглядела неестественной, как было при нашем первом знакомстве. Он много шутил и охотно смеялся в ответ на мои порой не самые остроумные замечания.

А как он ухаживал! Если бы раньше знала, каким заботливым и участливым может быть этот холодный на первый взгляд итальянец, я бы сломала себе обе ноги еще при первой встрече. Сандро готовил для меня, заботился о моем досуге. Даже предлагал проводить в душ и потереть спинку. Нет, понятно, перспектива заманчивая, но мне стало совестно и немного стыдно. Потому пришлось отказаться.

С такими мелочами помогала Симона. В ней я нашла если не подругу, то вполне благожелательную напарницу. Занятия итальянским не прошли даром. И спустя месяц я уже могла перебрасываться с Симоной некоторыми фразами. И это жутко нравилось мне. Итальянский язык такой красивый, такой красочный, выразительный. И если прежде я полагала, будто язык любви — французский, то после общения с Сандро изменила свое мнение.

Желая удивить Сандро, я выучила несколько признаний в любви и однажды огорошила его фразой:

— Сэй л'уомо дэй миэй сони.

Что дословно переводится как «ты мужчина моей мечты».

Сандро в этот момент помешивал суп и чуть было не обжегся. Он обернулся ко мне и застыл, как статуя Аполлона. Только с половником в руке и глазами размером с чайные блюдца.

Я же продолжила как ни в чем не бывало натирать сыр пармезан. В этот вечер мы готовили суп «Минестроне».

Ах да, совсем забыла сказать: итальянская кухня стала для меня еще одним открытием. Я напросилась к Сандро в поварята и теперь каждый вечер мы с ним готовили простые, но безумно вкусные блюда. А этот овощной супчик с макаронами — минестроне — стал моим фаворитом. Легкий, в то же время изысканный и ароматный, он словно отражал саму суть итальянской кухни.

— Что ты сейчас сказала? — произнес Сандро, непривычно растягивая каждое слово.

Я прокашлялась в кулак и изобразила на лице невинность.

— Смотря что ты услышал, — обронила и принялась нарезать зелень.

Базилик, орегано, майоран — ох, какой запах! Эти травы привозит Симона, кажется, будто из самой Италии. А еще чабрец и тимьян, которые так приятно добавлять в чай.

— Ты сказала, что я мужчина твоей мечты? — перевел мою фразу Сандро. — Или мне показалось?

Я пожала плечами. Но не стала признаваться сразу, решила еще немного поиграть. Посмотрела на него влюбленными глазами, сложила губки, как для поцелуя, и прошептала:

— Сэй л'ариа кэ ми нутрэ.

«Ты — воздух, которым я дышу» — и это чистая правда. Раньше и представить не могла, что можно вот так запросто отвешивать мужчине комплименты. Болтать с ним ни о чем по нескольку часов кряду. И даже совместная готовка превращалась в настоящий праздник. Сандро словно открыл мне двери в иное измерение, полное чувственности и света. И он, мой волшебный фотограф, был основной его составляющей.

— Как же я мечтал услышать от тебя эти слова! — восхитился Сандро.

Бросился ко мне и опустился на колени перед моим стулом. Осыпал невесомыми, как касание солнечного зайчика, поцелуями мои руки, свободную от гипса ногу. Пробрался выше, расстегнув нижнюю пуговицу легкого халатика.

Как же я возненавидела этот проклятый гипс! С таким пылким мужчиной отказываться от интима было крайне сложно. Не представляю, как терпел Сандро. Но он наотрез отказывался заниматься любовью, пока врач не снимет гипс и не скажет, что угроза миновала.

Потому пока мы ограничивались лишь поцелуями и скромными объятиями. Но сегодняшний вечер стал исключением. Я готова была сама ножом срезать ненавистный гипс и вприпрыжку поскакать к Сандро в спальню.

А он все продолжал меня заводить. Его губы обжигали кожу, заставляли бабочек в животе отчаянно бить крылышками и кружиться.

— Хочу всегда быть с тобой, — шептал Сандро. — Ти дэзидэро.

Ох, таких слов в моем пособии не встречалось. Впрочем, подключив фантазию, я поняла, о чем речь. Как ни крути, а у страсти всегда один язык, ошибиться тут сложно.

— Знаешь, Сандро… — Я обхватила ладонями его лицо и приподняла, вынуждая взглянуть мне в глаза. — Или ты немедленно относишь меня в спальню или… Суп убежал!

Но на последнее замечание он не обратил внимания. Мое признание сделало невозможное — заставило его позабыть об осторожности. Очень бережно, словно фарфоровую статуэтку, он поднял меня на руки и счастливо улыбнулся:

— Я весь твой. Твое желание для меня закон.

Сказать, что я была счастлива это услышать, — значит промолчать. Мне казалось, будто сегодня получила самый ценный подарок в моей жизни. Такой долгожданный и такой желанный.

Я потянулась к Сандро, нашла его губы и припала к ним в томительном поцелуе, вкладывая в него всю страсть, на которую способна.

Он ответил со всем пылом, возвращая каждую подаренную ласку.

— Не забудь выключить плиту… — С невероятным трудом мне удалось прерваться. Дышала так, словно пробежала многие километры. Но все же краем глаза успела заметить, что наш суп успел частично выкипеть, частично подгореть. — Не хочу, чтобы этот вечер стал для нас последним.

Он выключил конфорку.

Поднялся на второй этаж. Направился к своей спальне.

— Лучше в мою, — предупредила я.

Отчего-то соседство его «друзей» вызывало у меня дрожь — отнюдь не возбуждения. Меньше всего на свете хотелось, чтобы нам помешали. Или чтобы посторонние шумы отвлекали от наслаждения.

Сандро вошел в мою спальню, бережно уложил меня на кровать, выключил свет. Я хотела было возмутиться и заявить, что желаю видеть все, что происходит. Но когда он снял с себя рубашку, передумала.

Татушка на спине Сандро источала слабое свечение, будто в комнату пробрался рой светлячков. Цербер как будто потянулся, прогнув спину и вытянув лапы, — пока хозяин стягивал брюки.

Сандро осторожно прилег рядом. В руке он держал упаковку презервативов. Мне стало интересно: он всегда их таскает с собой или специально подготовился? Но спросить я не сумела, слишком была занята.

Близость с Сандро превзошла все ожидания. Он ласкал меня губами, руками, всем своим восхитительным, сильным телом. Нежно и вкрадчиво, сильно и страстно.

Секс с ним походил на заплыв по горной реке — то тихой, то бурной, но несоизмеримо прекрасной и ненасытной. Несколько раз я тонула в бушующем водовороте страсти, цепляясь за Сандро руками и здоровой ногой. И выплывала на поверхность, чтобы вскоре вновь погрузиться в омут наслаждения.

Как же здорово было ощущать себя любимой и желанной! О, Сандро умел доставить удовольствие и доказать, что я единственная и неповторимая. Он словно чувствовал все мои желания, предугадывал и предвосхищал. Мне оставалось лишь наслаждаться и тихо постанывать, когда блаженство становилось особенно невыносимым.

Все то, что происходило между мной и Игорем, теперь казалось мне лишь тренировкой. Разминкой перед долгим и стремительным забегом. Но эту гонку выиграли я и Сандро и получили за это заслуженное вознаграждение. И не раз.

А после, обессиленные и счастливые, мы долго лежали, обнявшись. Не смея словами нарушить тишины нашего единения.

— Заешь, о чем сейчас думаю? — я первой прервала молчание.

— М-м?.. — Сандро, кажется, онемел от наслаждения.

Он уткнулся носом в мое плечо и поцеловал, чуть не заставив меня позабыть ответ.

— О супе, который мы так и не сварили.

— Ты проголодалась? — рассмеялся он. — Тогда нам стоит вернуться на кухню и устроить небольшой перерыв на ужин.

Он оделся сам и помог мне — я все еще была такой восхитительно расслабленной, что едва шевелилась. Оказывается, и от любви можно устать, но только в хорошем смысле этого слова. Ну, ничего, после ужина и ставшего привычным бокала вина я приду в норму и попрошу у Сандро «добавки».

Он спустился в кухню со мной на руках. Но возле стола пошатнулся и чуть не опустил меня мимо стула. В последний момент я успела ухватиться за край стола и не рухнуть на пол.

— Что с тобой? — забеспокоилась я. — У тебя что-то болит?

У Сандро и вправду был болезненный вид. Белый как мел, какой-то испуганный, он прислонился спиной к стене и, задрав голову, прошептал:

— Я оставил камеру в твоей спальне.

Голос его дрожал. Как и он сам. Неужели эта камера настолько важна для него, что он не может с нею надолго расстаться? Вот уж где настоящая любовь.

— Так вернись и забери, делов-то!

Я ответила резче, чем собиралась — безрассудная ревность обострилась до невозможности. А еще я вновь отчетливо расслышала шипение — настойчивое, пронзительное. Точно «друзья» предупреждали: не трожь, наше.

— Да прям, размечтались! — вслух объявила я и ударила кулаком по столу.

Сандро подпрыгнул. Заозирался по сторонам.

— С кем ты разговариваешь? — напрягся он.

Ну вот, довела мужика до нервного срыва. Он-то, поди, не слышит ничего подозрительного. Или попросту привык к шипению и скрежету «друзей».

— Прости. — Я протянула руку и примирительно коснулась его ладони. — Нервы у меня ни к черту. Сама с собой иногда разговариваю. Ты не пугайся, ладно?

Он кивнул и вымученно улыбнулся. Потер глаза, словно смахивая наваждение.

— Хочешь, принесу тебе фотоаппарат? — предложила я.

Потянулась за тростью, что лежала на столе. С ее помощью я наловчилась довольно шустро скакать по дому на одной ноге. Хотя, Сандро предпочитал носить меня на руках. Но я и не возражала.

— Нет-нет, не надо, — спохватился он. Кавалер же, не может позволить даме оказать ему лишнюю услугу. Считает меня слабой и беспомощной. — Я сам…

Он направился к лестнице, покачиваясь, точно молодой дубок на сильном ветру. Мне стало за него страшно. Еще упадет ненароком и расшибется. Кто будет ухаживать за нами обоими?

Моим первым порывом было отправиться следом и присмотреть, но я его успешно подавила. Сандро все же итальянец, горячий мужчина. Сильный и гордый. И ему может не понравиться такая опека.

Чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, я принялась заново нарезать овощи для минестроне. Благо, настоящие друзья и помощники Сандро снабжали нас свежими продуктами в изобилии. Но усердно орудуя ножом, я не переставала поглядывать в сторону лестницы. Тревожное ощущение не покидало меня ни на секунду.

Сандро

Вне себя от ревности, он ворвался в спальню Надежды. Позабыв о правилах поведения и манерах, набросился на соперника с оскорблениями. Точно тот дерзкий и горячий парень, каким он был когда-то, вновь вторгся в его сознание.

Сандро и самого поразила подобная реакция на Петра. А ведь тот всего лишь пытался помочь, выполнял свою работу.

И упрек Надежды подтвердил это. Он, Сандро, должен был первым прийти на помощь и развеять ее страхи. Но его вновь не оказалось рядом в нужную минуту…

Сандро возненавидел своих помощников, а еще больше — самого себя. За то, что не может вернуться к обычной жизни. И никогда не даст Надежде того, чего она заслуживает.

И все же ее травма стала неожиданным бонусом от судьбы. Если бы не это, Надежде давно пришлось бы покинуть виллу — а Сандро позабыть о ее существовании. Оставить в покое — лучшее, что он мог для нее сделать.

Но побороть привязанность и зарождавшуюся любовь к такой интересной, не похожей на других девушке, не могли никакие доводы рассудка. Сандро понимал, что с каждым днем она влечет его все сильнее. И когда-нибудь он уже не сможет остановиться.

Месяц спустя она неожиданно призналась, что тоже испытывает к нему нечто большее, чем просто симпатию. И Сандро едва не лишился дар речи. Он так мечтал услышать эти слова и одновременно боялся. Но Надя, его сильная и смелая девочка, не побоялась сделать главный, решительный шаг навстречу, невзирая на все препятствия. И Сандро не мог ей отказать. Да и не хотел.

Держа ее на руках, поднялся в спальню. Он чувствовал себя счастливейшим человеком на земле, точно ему удалось заполучить самое ценное на свете сокровище. И за спиной будто выросли два крыла, способные унести их обоих в иное измерение.

Надежда дарила себя так искренне, отзываясь на каждую ласку. Еще ни с одной женщиной Сандро не испытывал таких эмоций. Словно вся скопившаяся в нем за многие годы страсть, вся его нежность вдруг выплеснулись наружу. И Надежда отвечала не меньшим пылом.

И только одну ошибку он совершил. Захваченный любовным огнем, позабыл об осторожности. И о том, что ему не дозволено вести себя так, как хочется.

Как он мог не вспомнить о фотоаппарате? Как мог предстать перед любимой слабым?..

Преодолевая нарастающую панику, он вернулся за своим верным спутником. Для Надежды Сандро хотел быть опорой, ее защитником. Пусть и ненадолго…