Глава 14

Надежда

Сандро как ни в чем не бывало спустился через пяток-другой минут. На его шее плавно покачивался в такт шагам ненавистный мне фотоаппарат. А вот папка в руках заставила насторожиться.

Это стало еще одним нашим вечерним ритуалом. Сандро выбирал из своего многочисленного арсенала папки с фотосессиями, и мы вместе разглядывали их. Скажу откровенно, на многие смотреть без боли и внутреннего содрогания было невыносимо. Меня спасало лишь то, что места происшествий Сандро фотографировал в основном издалека. И это избавляло от ужасающих подробностей. К тому же многие снимки были настолько плохого качества, что разобрать детали казалось немыслимым.

Не самое романтическое времяпрепровождение. Но оно давало надежду все же выполнить задание. И я, опасаясь вызвать подозрение, просила Сандро показывать снимки, сделанные им именно в России. Один вечер — одно событие. И каждое приближало меня к поставленной цели.

А что самое важное, подобные просмотры сближали нас. Иногда мы даже обменивались беглыми фразами, чаще просто смотрели молча.

— С тобой все в порядке? — спросила я, когда Сандро подошел ближе.

— Конечно! Иначе и быть не могло, — сказал так, будто это не он совсем недавно выглядел, будто невидимые вампиры высосали из него всю кровь.

Он положил папку на краешек стола, повязал фартук и направился к плите. Но я уже передумала варить суп, мне не терпелось посмотреть «меню развлечений» на сегодня.

— Скажи, что там, в папке? — как бы между делом заметила я. — Если мы сначала поедим, а после посмотрим, мне не станет плохо?

Сандро обернулся и покачал головой.

— Ты же знаешь, я не снимаю кровавых подробностей. Только общий план и издалека. — Он присел рядом и взял в руки нож: — Давай помогу, иначе мы приготовим ужин только к завтраку.

Я посмотрела на свою разделочную доску и усмехнулась. За все то время, что не было Сандро, сумела справиться только с одним кабачком. И тот больше искромсала, чем нарезала.

— Переживала за тебя, вот и медлила, — призналась я. — Ну ничего, быстро наверстаю упущенное.

Сандро перегнулся через стол, приподнял мой подбородок и подарил поцелуй. Легкий, но очень нежный.

— Это за что? — немного удивилась я.

— Разве для того, чтобы поцеловать, нужен повод? — лукаво отозвался он. — Хотя, признаться, мне безумно льстит твоя забота.

Я принялась энергично орудовать ножом, опустив взгляд. Не хотела, чтобы он видел, насколько растрогал меня его ответ.

— Всегда пожалуйста, обращайся, — произнесла наскоро.

А сама про себя твердила: только не влюбись, только не влюбись. Не так сильно. Легче…

Куда там! Сандро прочно закрепился в моем сердце с первого дня знакомства. И теперь я окончательно осознала: пропала. Как стану жить, когда все закончится, — и не представляю.

Закончив с готовкой, мы быстренько поужинали и, прихватив вино, переместились в гостиную.

— Если ты продолжишь все время носить меня на руках, разучусь ходить, — пошутила я.

Сандро опустил меня в кресло рядом с камином — мое излюбленное место, а сам присел рядом на ковер. Положил мне на колени папку, а сам стал разливать вино по бокалам.

— Можно уже смотреть? — нетерпеливо поинтересовалась я.

— Конечно, — легко согласился он. — Открывай.

Я перелистнула первую страницу и обмерла. Ночь. Темнеющие воды реки ловят лунные отсветы. Ажурный мост. И девушка, перегнувшаяся через перила.

Себя узнала не сразу. Сначала место — вспомнила, что совсем недавно вот так же раздумывала над сутью бытия. Вспоминала. Плакала.

На фото, кажется, шел снег. Но на девушке были лишь джинсы и легкая кофта. «Надо же, у меня есть точно такая…» — промелькнула шальная мысль.

Присмотрелась: длинная растрепанная коса, опущенные плечи, застывшее лицо. Обреченность во всей ее серости. Фото так и кричало: сейчас, сию минуту тут происходит борьба — невидимое сражение, ведущее к гибели или к победе.

Я ли это? Неужели была такой? За последние дни привыкла видеть в зеркале совсем другого человека. Уверенного, жизнерадостного, сильного. И дело вовсе не в новом имидже. Скорее, во внутреннем ощущении. В отношении к себе и к окружающему миру. Правду говорила имиджмейкер: лицо, фигура, макияж, одежда — все это лишь средства. Слишком тонкая вуаль, чрез которую непременно просвечивает душа.

Я закрыла альбом: не могла вынести нахлынувших чувств. И не хотела переживать то потрясение заново.

— В такие моменты ты сам вершишь свою судьбу, выбираешь дорогу, — неторопливо протянул Сандро. — Никто не знает, какая чаша весов перевесит. Победишь или сдашься.

Я закрыла глаза и почувствовала, как по щекам потекли слезы. Выдала себя, но не могла иначе. Сандро был там, видел. Может быть, и его голос шептал мне тогда. Но который из всех принадлежал ему? Тот, что звал в бездну, или тот, что приказывал остаться?

Теплое дыхание коснулось лица. Губами Сандро собрал мои слезы. Прижал к груди и стал баюкать, как ребенка.

— Почему ты плачешь? — спросил он. — Твой поступок достоин восхищения. Я же говорил, что ты сильна и можешь справиться с любой бедой. Говорил?

— Говорил, — согласилась я. — Ты узнал меня сразу?

— Нет, — выдохнул он. — Вначале удивился сходству, и только после понял, что это была ты. Я не хотел тебя расстраивать. Наоборот, попробовал объяснить, какая ты смелая и сильная. Ты выдержала. Не многие смогли…

В его объятиях было так спокойно, словно надежный кокон укрыл меня от всего остального мира. Пусть Сандро считали странным, даже приписывали ему соучастие в преступлениях… Для меня он стал другим. Если бы в тот миг он приказал прыгнуть за ним в огонь — согласилась, не раздумывая.

— Как же я рада, что встретила тебя, — призналась вслух.

Он погладил меня по волосам, чмокнул в макушку. Столько нежности и страсти в таком легком прикосновении.

— И я рад, — выдохнул он. — Ты настоящий подарок судьбы, неожиданный и в тоже время долгожданный. Вместе с тобой в мою жизнь возвратился свет. Не тот, который я привык видеть. Другой — теплый и мягкий, он не обжигает, а согревает душу.

И вдруг он отстранился. Обвел взглядом гостиную. Встал и положил обе ладони на фотокамеру

— Нет, только не сейчас… — не сдерживая досады, хрипло прошептала я. — Не в этот момент. Пожалуйста…

— Прости, — только и обронил Сандро. — Хочешь, помогу подняться в спальню. Должен успеть…

— Не надо. — Я обреченно махнула рукой. — Ступай, раз долг тебя зовет. Не хочу быть якорем на твоей шее. Посижу здесь еще немного. Кто знает, вдруг мне повезет, и ты вернешься быстро.

— Хорошо.

Он поцеловал меня в щеку и почти бегом помчался к выходу.

— Ну вот, снова одна, — подытожила я.

Потянулась к бутылке с вином и налила полный бокал. Отсалютовала им неведомым «друзьям» Сандро. Они победили. И в этот раз.

В компании «Арнеис» и собственных снимков (Сандро убежал, позабыв спрятать папку в сейф) я провела остаток вечера и половину ночи. И уснула прямо в гостиной, в кресле.

Сандро явился только ближе к обеду следующего дня. Смотрел виновато и боялся заговорить. Не скажу, что обиделась на него, но что-то во мне сломалось. Словно невидимый засов запер дверь, ведущую к взаимопониманию и доверию.

Мы все так же вместе проводили вечера, но почти не разговаривали. Подмечая мою отстраненность, Сандро не настаивал на интиме. И даже робко целуя в щеку на ночь, отстранялся так быстро, что я не успевала почувствовать тепло его губ. Такими чужими и далекими мы не были, пожалуй, даже в первые дни нашего знакомства.

Тем неожиданней стало его предложение. В одно прекрасное утро он просто вошел в мою спальню, прислонился спиной к двери и, смущенно улыбнувшись, произнес:

— Через неделю у меня выставка, не хочешь посетить открытие? Мне безмерно польстит, если такая хорошенькая спутница окажет честь перерезать красную ленту. Признаться, я безумно нервничаю… Так что скажешь?

Так многословен он не был давно. И в то же время напряженная поза, задумчивое выражение на лице и проницательный взгляд говорили о смятении. Наверняка эта выставка для него многое значит. Ведь недаром он решил посвятить ее своей матери.

К тому же впервые в жизни Сандро выставлял не фото с мест трагедий, а снимки девушек. Я даже выбирать помогала. К моему удивлению, этот процесс доставил немало удовольствия — Сандро неустанно твердил, что я лучшая из всех. И во внешности каждой из прежних моделей находил изъяны. Конечно, я подозревала, что он это делает лишь из желания мне угодить. Но все же его поведение несказанно льстило.

— Я бы с удовольствием, но нога… Не думаю, что девушка с костылем будет смотреться уместно рядом с известным фотографом. Мой внешний вид не украсит выставку. Скорее отпугнет посетителей.

— Поверь, моих почитателей не отпугнешь ничем, — фыркнул Сандро. — К тому же, прошло достаточно времени. Сегодня же отвезу тебя в клинику, доктор сделает снимок и, если все в порядке, снимет гипс.

Я слегка ошалела: надо же, прошло столько дней. Как цветочный вихрь, промчались они мимо, оставив после себя лишь яркий, незабываемый след. Верно утверждают, будто счастливые не замечают часов.

Мне стало грустно. После того, как обрету способность передвигаться без посторонней помощи, придется вернуться к обычной жизни. И покинуть Сандро. После выставки он, вероятнее всего, вернется в Италию. Или поедет куда-то еще, делать новые ошеломительные снимки. Но уже без меня.

Получается, его приглашение — нечто вроде прощального вечера. Последняя возможность приручить его настолько, чтобы он не захотел расставаться. Хотя такое вряд ли возможно. Его привязанность к «друзьям» сильнее любой влюбленности.

— Тогда конечно, — горячо выпалила я. — С удовольствием буду тебя сопровождать. И постараюсь держаться достойно.

— Вот и умница. — Он улыбнулся вполне искренне. — Тебе помочь со сборами?

Ох, как же я буду жить без его заботы? Наверное, если предложу ему меня умыть и одеть — согласится. Может, еще раз сломать ногу?..

— Нет, не нужно, — я ответила улыбкой на улыбку. — Справлюсь. Ты же знаешь, мне уже гораздо легче.

— Тогда жду тебя внизу, — согласился Сандро и вышел.

Я не соврала. В последние дни нога практически не доставляла неудобств. И даже наступать на нее было не больно. Скорее, сам гипс стал ненужным атрибутом, который больше мешал, чем помогал.

Через час я уже лежала на кушетке у доктора и любовалась своей бледной, в фиолетовых гематомах, конечностью. Вот уж не предполагала, что под гипсом творится такое. Смотреть страшно. Хорошо, что Сандро остался в коридоре, меньше всего мне бы хотелось, чтобы он видел мою ногу такой.

— Не печальтесь, — доктор уловил мой пессимистичный настрой и поспешил утешить, — пропишем вам лечебную физкультуру, растирания, тонизирующий чай — он поможет снять отечность. Ну, а снять остатки гипса и удалить отслоившуюся кожу помогут теплая ванна и мочалка.

Его слова вселили в меня уверенность и заразили энергией. Я прямо сейчас готова была отправиться в спортзал и усердно трудиться, возвращая ноге былую подвижность.

— Только умоляю, не переусердствуйте! — Похоже, доктор оказался экстрасенсом. Или же блеск в глазах выдал все мои планы. — Большие нагрузки противопоказаны. Как и ношение обуви на высоком каблуке.

Услышав последнее замечание, только порадовалась. Я и шпильки — два несовместимых понятия.

— Продолжайте потреблять больше кальция и не экономьте на движениях, не позволяйте жидкости застаиваться в конечностях. Сейчас еще проинструктирую вашего мужа, и можете отправляться домой. Покажетесь черед пару недель — для профилактики.

Я покраснела. Слова доктора словно разбередили в моей душе незаживающую рану.

— Он мне не муж, — помрачнела я. — Парень…

Доктор по-дружески похлопал меня по спине и доверительно сообщил, склонившись к самому уху:

— Сегодня парень, завтра муж. Поверьте, я вижу много пар, но редко в какой из них царят такие доверительные отношения. Этот итальянец, он же с вас глаз не сводит. Мой вам совет, деточка: если сделает предложение — соглашайтесь. Не раздумывая. Второго такого вы не сыщете.

— Да, Сандро особенный, — согласилась я.

А про себя добавила: «Настолько особенный, что и представить сложно». Но, разумеется, сообщать этому милому доктору о «скелетах», хранящихся в непроницаемом шкафу фотографа, не стала. Вместо этого спросила:

— Можно мне прямо сейчас привести в порядок ногу? У вас найдется ванна и мочалка?

Моя просьба не удивила доктора: клиника частная, и здесь наверняка давно привыкли к причудам пациенток.

— Разумеется, — с любезной улыбкой сообщил он. И обратился к медсестре: — Мариночка, проводите нашу гостью в ванную комнату и помогите ей, чем сможете. Заодно научите, как правильно разрабатывать ногу.

Напрасно я надеялась, что мне позволят добираться до нужной комнаты самостоятельно. Меня вновь усадили в инвалидное кресло и повезли по извилистым коридорам. Ох уж эти правила. Заставили почувствовать себя младенцем, которого заботливая мамочка толкает в коляске.

Медсестричка и внешне напоминала заботливую квочку: пышнотелая, розовощекая, но в то же время очень подвижная и говорливая. За время, проведенное с ней, я успела наболтаться на родном языке так, что едва не охрипла.

Марина помогла мне отмочить ногу в теплой воде, отшелушила омертвевшую кожу, даже разыскала женский бритвенный станок. А после водных процедур нанесла на кожу заживляющую мазь и скрыла синяки под повязкой из эластичного бинта.

— Вот так, теперь можете отправляться к вашему муженьку, — сообщила, закончив. — Он наверняка вас заждался.

Да что они, сговорились, что ли? У меня даже кольца на пальце нет, с чего они придумали про замужество?

Впрочем, хоть на несколько мгновений почувствовать себя супругой Сандро оказалось очень приятно.

По дороге на виллу мы оживленно болтали, как будто и не было между нами периода отчуждения. Я жаловалась на свою непослушную конечность — он утешал и обещал помогать. Только не говорил — как долго. И чем все это закончится.

А я… я боялась спрашивать. Не хотела знать, чем займется Сандро после выставки. Когда и куда уедет. И просто наслаждалась теми мгновениями, что остались у нас в запасе.

Наконец я заметила, что фиат так и не выехал за город, а продолжает нестись по улицам Москвы.

— Куда мы едем?

— Ты же сама жаловалась, что вся женская одежда, что есть на вилле, куплена не для тебя, — с неизменной улыбкой пояснил Сандро, — вот я и везу тебя выбирать то, что станет только твоим. К тому же, для открытия выставки тебе понадобится нечто более роскошное, чем домашние платья.

— О боже!.. — только и смогла произнести я.

Прижала ладони к пылающим щекам и смущенно потупилась. Он помнит. Такую мелочь — и помнит.

— Даже не знаю, как тебя благодарить… — проговорила спустя пару минут. — Мне неловко принимать такие подарки.

Сандро отвлекся от дороги и посмотрел на меня с плохо скрываемым недоумением.

— Ты говоришь странные вещи. Не знаю, как у вас, в России, но в Италии статус мужчины определяется по женщине, которая с ним рядом. К тому же, покупка одежды лишь малая плата за то, что ты подарила мне. С твоей помощью я вновь научился верить в людей, а это гораздо более ценный подарок.

— Разве?.. — Я недоуменно похлопала ресницами. — Не помню, чтобы я сделала что-то такое…

Сандро съехал на обочину и заглушил мотор. Сделал несколько снимков, а после, трепетно прижимая к себе камеру, сообщил:

— Твоя внутренняя сила вдохновляет и толкает на подвиги. Ты можешь не верить, но я вижу то, чего не знаешь о себе ты сама. Вспышка фотокамеры проникает глубже и оставляет на пленке не просто образ, она хранит кусочек чужой души.

Я посмотрела в его необычные, такие манящие своей глубиной глаза и потянулась, чтобы подарить поцелуй, который длился так долго, что оба мы почти задохнулись.

— Может, ну их, покупки, вернемся на виллу? — отдышавшись, спросила я.

Сандро лукаво улыбнулся и покачал головой. Вновь завел машину, и мы помчались дальше.

— Мы быстро, — пообещал он. — Тут недалеко есть бутик одного моего знакомого — он с удовольствием обслужит тебя по высшему разряду. Тебе понравится настолько, что ты позабудешь обо мне.

— О тебе я никогда не забуду, — возразила я.

И тихо вздохнула.

Сандро

Сандро вцепился в фотокамеру и сделал подряд с десяток снимков спальни. Облегченно выдохнул, пришел в себя. Бодрой походкой направился в свой кабинет.

Для особенного вечера он решил приготовить особенный сюрприз. Надежда уговорила ежедневно показывать ей снимки, и Сандро не стал противиться. Главное, не перейти дозволенную границу.

— Это не совсем то, чего она ждет, — пробормотал Сандро, стягивая с полки одну из папок. — Но, думаю, ей будет интересно.

Как он и ожидал, Надежда не сразу узнала себя на снимках. Долго всматривалась и хмурилась. Когда же поняла — побледнела. Совсем не такой реакции ждал от нее Сандро, потому попытался объяснить, какой важный шаг она сделала, не прыгнув с моста. И как он восхищается ее силой.

И только после понял, отчего Надежда стушевалась: она боялась, что Сандро раскроет ее инкогнито. Она и не подозревала, что он давно ее рассекретил.

Но Надежда продолжала упорствовать и не хотела говорить правду. А без ее признания Сандро не собирался отдавать то, за чем она пришла. И держал нужные снимки про запас. Искал способ заставить Надежду признаться. Действовал осторожно, боясь спугнуть, но методично. Знал — этот шаг сделает ее не просто сильной, а неуязвимой.

Просматривая вместе с ней фотографии прошлых моделей, Сандро и сам отважился испробовать нечто новое. Раньше его не посещали мысли выставить снимки прежних девушек на всеобщее обозрение. Особенно те, которые «после».

Именно Надежда уверила его, что эти снимки принесут не меньше славы. По крайней мере, на нее они действовали очень сильно. И Сандро не мог этого не заметить.

Как не мог и не обратить внимания на то, что их с Надеждой чувства не только не гаснут, но напротив — усиливаются с каждым днем, с каждой проведенной вместе секундой.