Глава 15

Надежда

Сандро представил мне своего знакомого владельца бутика и попросил того снабдить меня базовым гардеробом. Многозначительно намекнув, что на траты не поскупится. Глаза пожилого, пухленького и слегка слащавого, как пирожок с медовыми яблоками, итальянца радостно засияли. Он пригласил трех помощниц и вручил меня им со словами:

— Это особенная клиентка, обслужите по высшему разряду.

— И, если возможно, побыстрее, — добавил Сандро. — Нам не терпится вернуться домой.

Он посмотрел на меня таким многообещающим взглядом, что девушки-продавщицы заахали от умиления и зависти. А я впервые в жизни почувствовала себя значительной и важной. И эти ощущения вскружили голову.

В тот день я словно превратилась в Вивиан, героиню фильма «Красотка». За мной так же ухаживали, советовали примерить эксклюзивные вещи. Мне улыбались, предлагали кофе и лимонад. Девушки были столь милы, что помогли выбрать даже нижнее белье: страшно признаться, но я еще никогда в жизни не носила чулок, нижних сорочек, всяческих боди и корсетов.

А вот с платьем для открытия выставки пришлось повозиться. Почти все приглянувшиеся мне вещи не могли скрыть мою ногу. И тогда одна из девушек принесла брючный костюм, в который я влюбилась с первого взгляда. Строгий и элегантный, роскошного бирюзового цвета, он выгодно подчеркивал достоинства моей фигуры и надежно скрывал недостатки.

— Его словно специально для меня шили, — не сдержала я восхищения.

— Каждая вещь Валентино — произведение искусства, — подтвердила одна из девушек. — И для каждой особенной вещи обязательно находится особенная клиентка.

— Особенная… — шепотом повторила я и блаженно прикрыла глаза. Так много в этом слове.

Пока я обновляла гардероб, Сандро о чем-то беседовал с владельцем бутика. Разумеется, на итальянском. Один раз с уст Валентино слетело слово «илюминацион», что значит «прозрение». А после Сандро сказал: «Они это умеют». Судя по всему, этот дизайнер был знаком с таинственными «друзьями» Сандро. И мне до жути захотелось вызнать подробности.

Этим-то я и занялась по дороге на виллу. Устроившись на переднем сидении фиата, сделала вид, будто рассматриваю пейзаж за окном. И, как бы между прочим, спросила:

— Ты делал снимки этого модельера?

— Да, — признался Сандро, — но на тот момент он еще не был знаменитостью.

Сказал и замолчал. Но судя по улыбке — прекрасно понял, насколько раззадорил мой интерес. И ждал, пока пристану с дальнейшими расспросами.

— А кем был? — не сплоховала я.

— Просто человек, запутавшийся, как мотылек, в паутине жизни. Слишком хрупкий, чтобы выдержать. Но чересчур ответственный, чтобы отгородиться от проблем и послать все и всех.

— Он тоже был на грани самоубийства? — предположила я. — И выдержал.

— Да. — Сандро повернулся ко мне и подмигнул. — Совсем как ты. Такие случаи крайне редки и потому особенно ценны. Именно они заставляют меня верить в людей и продолжать жить.

Дальше мы ехали молча, размышляя каждый о своем.

А вечером я решила устроить пир души и тела. Надела ужасающе развратное боди, которое продавщица обозвала «секси-оберткой для сладкой конфетки», темные чулки, чтобы прикрыть свою больную ногу. Сделала макияж и укладку. Накинула легкое платье, больше походившее на пеньюар. И в таком виде спустилась к Сандро — помогать с ужином.

Увидев меня, он замер. Не отрывая восхищенного взгляда, сделал снимок, после чего глаза его заблестели, как путеводные звезды. И вели они неизменно в койку.

— Ты с каждым днем все хорошеешь, белла, — восхищенно протянул он.

— Стараюсь, — небрежно обронила я.

И повела плечиком так, чтобы легкое одеяние сползло с него.

Сандро приподнял одну бровь и сделал вид, будто у него заболело сердце:

— Если ты продолжишь в том же духе, то ужина не получишь. Я просто не в состоянии буду готовить.

Услышать такой комплимент из его уст было необыкновенно приятно. Но больше слов говорил взгляд: страстный, обожающий. Горячий как южное солнце.

Я проплыла мимо него и заглянула в кастрюльку, где кипели макароны. То есть паста — Сандро таки вынудил меня запомнить это слово. И полюбить.

— Тебе помочь? — проронила я.

Но вместо того, чтобы взяться за нож, потянулась к рубашке Сандро. Расстегнула верхние пуговицы, положила ладонь ему на грудь, запутав пальцы в курчавых жестких волосах. Когда только успела стать такой смелой? Помнится, с Игорем все было совсем по-другому. С ним бы я не отважилась на такую вольность. Всегда ждала, пока он подойдет первым.

Сандро глубоко вздохнул. Обнял за талию и прошелся губами по шее, заставив блаженно прикрыть глаза.

— Если ты продолжишь в том же духе, то я, пожалуй, откажусь от ужина, — мой ответ походил на обещание.

Да и как можно думать о чем-то еще, когда рядом такой мужчина. Он для меня — самое вкусное, самое изысканное блюдо. Стоит его увидеть, как колени подкашиваются, а пальцы начинают ныть от желания прикоснуться.

— А что у тебя тут? — спросил Сандро, заметив, что я прячу за спиной одну руку.

— Небольшой подарок, — выдохнула я. — Тебе.

Я протянула ему упаковку носков. Ну да, помню, в «Красотке» Джулия Робертс подарила галстук. Но вот беда, мне этот предмет мужского гардероба совершенно не знаком. Не то что повязать правильно, даже в руках никогда не держала.

А носки — совсем другое дело. Тут я практически профи.

Правда, когда я вручила их Игорю на именины, он страшно негодовал. И пообещал подарить мне сковородку. А я что? Согласилась. Мне кажется, из рук любимого мужчины даже полевая ромашка дороже тысячи роз.

— Ты вспомнила обо мне, когда выбирала себе одежду? — Сандро произнес это так, будто считал необычным.

— Ну да, — призналась я, с сожалением отлипнув от его груди.

Приготовилась выслушать длинную речь а-ля «ты купила себе целый ворох одежды, а мне только носки».

Но Сандро, как всегда, удивил:

— Ты и не представляешь, как я польщен.

Бросила на него нерешительный взгляд: не издевается ли? Но нет, кажется, вполне серьезен.

— Это всего лишь носки, — пробормотала в ответ. — Тратить твои деньги и покупать что-то более серьезное я не решилась. Да и не хотела покупать то, что ты не будешь носить. А носки… их не жалко и выбросить, если придутся не впору.

Он притянул меня и поцеловал в щеку.

— Ни за что не выброшу, хотя с размером ты не угадала, — сказал, тепло улыбнувшись, и одарил меня восхищенным взглядом. — Итальянки никогда не покупают мужьям одежду, только в редких случаях. Да и те девушки-модели, что приезжали до тебя, тоже не горели желанием меня баловать.

Его признание удивило. Как все же я далека от мира богемы. Но это играет мне на руку.

Ужин снова был поздним, а секс — великолепным. Наконец-то мне удалось избавиться от ставшего ненавистным гипса и сделать то, что давно собиралась. Я скакала на Сандро верхом, как заправская наездница. Сжимала его затянутыми в чулки коленями, ласкала языком, губами и руками, не пропуская ни миллиметра его восхитительного тела. Ему же оставалось лишь поощрять меня стонами, комплиментами и ласковыми поглаживаниями.

Испытав всю силу страсти, я упала на его грудь и замерла, не в силах шевелиться и разговаривать. А он водил ладонями по моей спине, успокаивая и возвращая в реальность.

— Вот бы провести так остаток жизни… — позабыв об осторожности, прошептала я. — В объятиях друг друга.

Сандро напрягся, его руки замерли на моей пояснице.

— Ох, белла… — выдохнул он. — Тебе со мной не ужиться… Поверь, это очень тяжело.

Вот он и сказал главные слова. И четко обозначил намерения. Он не собирался связывать свою жизнь с моей. Мне не следует привязываться к нему настолько, чтобы окончательно потерять голову.

Он сам говорил: я сильная, справлюсь с любой бедой. Даже если придется расстаться с мужчиной всей моей жизни. Нет, больше я не пойду на мост, а стану бережно хранить память о Сандро, как самое прекрасное, что произошло в моей никчемной по сути жизни. Сказка для несостоявшейся Золушки.

Что ж, раз он вспомнил о долге, пора и мне вернуться к обязанностям. Погрустить смогу потом, после.

— Какие снимки ты приготовил для сегодняшнего просмотра? — стараясь, чтобы голос звучал уверенно, спросила я.

Уперлась ему в грудь, приподнялась. Взглянула в его глаза и прочла в них сожаление.

— Конечно, приготовил… Я заметил, с каким нетерпением ты ждешь этого момента. Кажется, ты подсела на этот «допинг». Может быть, пора отказаться, как бы мои снимки не повредили твою психику.

«Мою психику разрушает предстоящее расставание! — чуть не выкрикнула я. — Со всем остальным готова мириться».

— Ты ошибаешься, со мной все в полном порядке, — возразила вслух.

— Тогда идем, — слишком поспешно произнес он. — Тебе я не могу отказать ни в чем.

Меня нисколько не удивило, что и эти фото оказались не теми, которые нужны. Появилось подозрение, будто Сандро точно знает, чего я от него хочу, и намеренно скрывает. Или тому виной моя мнительность?

Я сделала вид, что увлеченно перелистываю фотографии, а сама глянула на Сандро. Он смотрел поверх моей головы и улыбался. Точно видел нечто интересное или забавное. Мне даже захотелось обернуться, но я сдержалась.

— Что интересного происходит над моей головой? — спросила и поежилась.

Сандро вздрогнул, словно я уличила его в чем-то неприличном, даже улыбка сплыла с лица. Он поднял фотоаппарат и начал фотографировать. И делал это энергично, почти не снимая пальца с кнопки спуска. Щелчки фотокамеры следовали один за одним, и вдруг представилось, что меня расстреливают.

Ага, я и прежде слышала фразу: «Попала под обстрел фотокамеры», но не думала, что на самом деле это так жутко. Не выдержала — обернулась. И не увидела ничего, кроме привычной обстановки.

Но стоило проявить беспокойство, как посторонние шумы вновь ворвались в мою жизнь. Зашелестели так сильно, как будто от злости рвали газеты и разбрасывали их по гостиной.

— Не пугайся, там ничего нет, — попробовал вразумить меня Сандро. Наверняка увидел, как изменилось мое лицо.

Но я ему не поверила. Там что-то было, над моей головой. И он это видел.

— Пожалуй, пойду спать, — процедила я. — День сегодня был просто сумасшедший. Вот и шалят нервишки.

Сандро покивал, подтверждая мою мысль. Но глаза его стали грустными-грустными.

— Эй, — теперь мне пришлось его успокаивать, — я, вообще-то, хотела тебе предложить отправиться в спальню вместе. Но лучше в мою, мне там ночевать привычнее.

Но он мой план не одобрил. С видимым сожалением помотал головой и, уставившись на камеру, пробормотал:

— Мне нужно поработать. Ночь — самое лучшее для этого время. Прости.

— Ладно уж, иди, — наигранно весело разрешила я. — Но если передумаешь, я оставлю тебе место на кровати.

Он не пришел. Ни этой ночью, ни следующей… Каждый вечер после позднего ужина запирался в своем кабинете и не выходил оттуда до самого рассвета.

Странный, он утверждает, будто его снимки могут свести с ума любого, даже самого сильного человека. И тем не менее продолжает проводить с ними столько времени. Зачем? Или это такая запущенная стадия мазохизма: медленно убивать свою психику?

Ответы на подобные вопросы Сандро хранил так же бережно, как и свои снимки. В его, в общем-то, светлой душе имелся темный уголок, где он хранил свои тайны. А вот насколько эти тайны опасны, я так и не выведала.

И вот наступил важный для Сандро день — день открытия выставки. В помещении, возле главного входа в зал толпились почетные гости, представители СМИ и оргкомитета. Играл специально приглашенный по торжественному случаю симфонический оркестр: что-то плавное, слегка заунывное. Каллы в напольных вазах только подчеркивали некую траурность атмосферы. Впрочем, для фоток Сандро подобный антураж — самое то.

Директор выставки обратился к присутствующим с речью, можно сказать, спел оду таланту Бруни и его необычному искусству. На мой взгляд, получилось слишком пафосно и утомительно. Но гостям, вроде, понравилось. По крайней мере, хлопали они вполне оживленно.

Особенно одна дамочка. Выряженная в слишком откровенное платье, выставлявшее напоказ силиконовый бюст, она буквально висела на руке своего спутника — этакого брутального супермена с постным выражением на толстощекой физиономии.

Я присмотрелась к этой парочке внимательнее: точно, это же Лизка — «сестра» моего Игоря. Хотя нет, не сестра и не моего Игоря.

Рядом с мужем она выглядела совсем другой — от уверенной в себе женщины не осталось и следа. Она больше походила на комнатную болонку и вела себя соответствующе. Слишком вульгарная, глуповатая и вычурная.

Отвлечься от глупых мыслей заставил директор выставки. Он подсунул мне под нос бархатную подушечку с ножницами. Сандро настоял на том, чтобы именно я открывала выставку. Что ж, желание виновника торжества — закон для меня.

Я выхватила ножницы и с ожесточением разрезала ленточку, преграждавшую путь в главный зал. Разумеется, на ее месте представляла себе Лизку. Или ее мужа.

Он мне не понравился даже больше, чем она. Бесцеремонно рассматривал других дам и словно не замечал присутствия супруги. Точно она была для него лишь аксессуаром — дорогим, но бесполезным. Когда этот тип принялся раздевать меня взглядом, я взбунтовалась. Подхватила Сандро под руку и, на секунду обернувшись, показала нахалу неприличный жест в виде оттопыренного среднего пальца. Пусть лучше считает меня невоспитанной и грубой, чем ощупывает взглядом. Брр… как неприятно.

Все гости пошли знакомиться с экспозицией, рассматривали, обсуждали. К моему удивлению, Сандро ничего никому не объяснял и даже увиливал от прямых вопросов.

— Это же твой звездный шанс, — шепнула я ему на ушко, — так воспользуйся им. Почему не хочешь рассказать об этих девушках? Они же позировали, старались…

— Я их не помню, тех моделей, — неожиданно объявил Сандро. — Ты лучшая девушка на этой выставке, и мне доставляет удовольствие наблюдать за тобой.

Не обращая внимания на присутствующих, он взял мою руку и поцеловал в запястье — туда, где учащенно бился пульс.

Этот жест заметил и муж Лизки. И тут же нашел новую жертву. Он оставил жену осматривать выставку в одиночестве, а сам резвым кабанчиком поскакал вслед за хорошенькой шатенкой с пышными формами.

— Не возражаешь, если я ненадолго отойду? — спросила я Сандро. — Побеседую с одной знакомой.

— Конечно, — разрешил он. — Если понадоблюсь — кричи.

— Не думаю, что до этого дойдет… — обронила я.

И подумала: как он догадался, что знакомая вовсе не «хорошая»? Или по моему лицу видно, как неприятна мне эта особа.

Я-то Лизку узнала, пусть и не с первого взгляда. А вот она меня нет. Пришлось представляться заново.

Она похлопала глазами, точно смаргивая натянутую на лицо маску. А потом восхищенно произнесла:

— Ничего себе!.. Что ты с собой сделала?

«Любовь, — чуть было не ляпнула я, — именно она изменила меня до неузнаваемости». Но вслух лишь небрежно обронила:

— Долго рассказывать. Да ты все равно не поймешь. Пойдем, отойдем в сторонку — разговор есть.

Лизка глянула в ту сторону, куда укатил ее муж, и со вздохом произнесла:

— Не могу, мне сейчас не до разговоров. Только прошу тебя, не наделай глупостей. Не сообщай моему мужу о том… сама знаешь, о чем. Сделаю все, что захочешь. Правда.

— Оставь Игоря в покое, — сходу потребовала я. — Он тебе не игрушка. Я же вижу, что ты привязана к мужу и никогда от него не уйдешь. А Игоря только используешь, с его помощью возвращаешь себе гордость. Муж изменяет тебе, а ты ему мстишь.

Она отпрянула, точно я пыталась ее ударить.

— Откуда у тебя подобные мысли? Все совсем не так.

— Нет, так! — рявкнула я. — И не смей возражать.

Не знаю, откуда пришла уверенность в собственной правоте, но я будто видела душу этой мерзавки насквозь. И ее сокровенные мысли не были для меня тайной. Лизка рассказывает Игорю, как несчастна, но утаивает главное. То, что она предана мужу, как дворовая шавка.

Моя злость кипела и выплескивалась через край. Звон в ушах достиг апогея. Неведомые помощники поддерживали меня, подзуживали, дразнили.

— Я… я сделаю, что ты просишь… — повинилась Лизка. — Расстанусь с Игорем навсегда.

Она стала бледной, как каллы в вазах, и дрожала, хотя в помещении было довольно тепло. Ее испуганный вид сильнее слов убедил в том, что она не врет.

— Вот и славно, — огрызнулась я и царственной походкой вернулась к Сандро.

На самом деле проблемы Игоря и его «сестренки» мало меня интересовали. Но желание восстановить справедливость восторжествовало. Ну и отомстить, не без этого.

Сандро

Прежде Сандро и не предполагал, что поездка с девушкой за покупками может оказаться приятной. Надежда не капризничала, не ругалась с продавцами. Наблюдать за тем, как она примеряет платья и улыбается собственному отражению в зеркале, оказалось особенным удовольствием.

Когда же Надежда спустилась к ужину в откровенном наряде, Сандро пришел в неописуемый восторг. В простой, домашней одежде она смотрелась милой ручной кошечкой. В кружевном белье и чулках — настоящей тигрицей, грациозной и дерзкой. И в постели он в этом убедился.

Надежда стала для Сандро настоящим открытием. Как алмаз, она была многогранна, тверда и прекрасна. Каждое, казалось бы, обыденное событие с ее присутствием превращалось в праздник.

И только предстоящее расставание омрачало обоюдную радость. Надежда продолжала намекать, что не прочь остаться. Но Сандро ею слишком дорожил, и потому не позволял своим чувствам взять верх над разумом.

Больше всего он опасался остаться с ней на ночь, прекрасно понимая, что после этого разлука станет для них приговором.

— Что же вы со мной сделали, — говорил он друзьям, запираясь в кабинете. — В кого я превратился рядом с вами?..

Ему никогда не отвечали. А застывшие на фотографиях лица смотрели равнодушно и холодно. Но даже и их безразличие уже не помогало. Сандро словно магнитом притягивало к Надежде, и противиться становилось все труднее.

Сандро давно позабыл о девушке из своих снов. Она не появлялась с тех пор, как он увидел ее гуляющей среди молний и разноцветных вспышек. Но по ней он не скучал. Надежда затмила всех других женщин, даже тех, что существовали лишь в его грезах.

Во время выставки Сандро чувствовал себя необычайно гордым, стоя рядом с красавицей-спутницей. И немного злился, подмечая, как восхищенно смотрят ей вслед другие мужчины.

Но Надежде, похоже, подобные взгляды не доставляли удовольствия. Она вела себя так, точно для нее существует только он, Сандро. Лишь раз она отошла от него, чтобы переговорить со своей знакомой.

— Надеюсь, это не ее подруга, — поморщился Сандро, как следует рассмотрев Лизу через объектив фотокамеры.

Вспышка осветила лица двух собеседниц, и Сандро заметил нечто необычное. Вокруг Надежды вились его друзья, словно мотыльки возле лампы. Три секунды, и они исчезли.

Надежда не пострадала. Чего не скажешь о Лизе — та выглядела так, будто только что побывала в преисподней.