Глава 21

Вера

Я снова сидела в кресле для посетителей в кабинете начальника. И снова передо мной лежали фотографии.

— Это Лисицын. Сравни эти два снимка.

Николаич пододвинул ко мне две фотки. Одну — черно-белую, сделанную Сандро. Другую — обычную, цветную.

— Видишь разницу?

На первый взгляд на обеих был один и тот же человек. Рослый, толстощекий, с «ежиком» жестких рыжеватых волос и кустистыми бровями. Даже одежда на обоих — одна и та же.

И все же эти двое различались как небо и земля. Или как те снимки бывших моделей Сандро: до и после, но с точностью до наоборот. На цветной фотографии Лисицын показался мне слишком надменным, надутым, как деревенский индюк. Мужчина на черно-белом снимке выглядел искреннее, добродушнее, что ли. Впечатление несколько портила обреченность, застывшая во взгляде. Несмотря на то, что Сандро снимал издалека, лицо бизнесмена просматривалось очень отчетливо. Фотограф передал атмосферу уныния и, кажется, раскрыл саму душу случайной модели.

— Это совершенно разные люди, — с полной уверенностью произнесла я. — Несмотря на внешнее сходство.

— Смотри внимательнее, — приказал Николаич.

И тут я заметила то, что попустила вначале. На черно-белой фотографии возле виска погибшего виднелось темное пятно. Вначале принятое мной за тень одного из многочисленных орбов, что «поселились» на снимке, очертаниями оно напоминало мотылька.

«Орбы просвечивают, и это не может быть тенью, — подумалось мне, — как и браком фотопленки. Сандро попросту не умеет делать некачественные снимки».

— Это родимое пятно? — нерешительно вопросила я.

— Бинго! — объявил Николаич. — Ты права, это два разных человека. Полагаю, все дело в страховке. Наш бизнесмен инсценировал собственную смерть, избавившись от финансовых проблем. И от своего двойника.

— Как погиб этот несчастный? — спросила я и зажмурилась, опасаясь, что начальник заставит смотреть и на другие фотки. Те, что сделаны «после».

— Спрыгнул в колодец теплотрассы.

Я кивнула и неверяще произнесла:

— Но зачем двойник пошел на это? Ведь он спрыгнул сам, его никто не подталкивал? Сандро ни разу не снимал убийства.

— Вот мы и подошли к самому интересному, — Николаич кашлянул и взглянул на меня озабоченно. — Бруни следует привлечь к ответственности по статье «оставление в опасности». Он мог бы спасти двойника — сам или позвонив в спецслужбы. Но он этого не сделал. Просто стоял и фотографировал…

Я вскинула голову, осознание происшедшего накатывало на меня душной волной, угрожая лишить дыхания.

— Сандро не мог ему помочь, поверьте…

— Это почему же? — Николаич откинулся в кресле, заложил руки за голову. — Представь, ты идешь по улице и вдруг видишь, что кто-то пытается покончить с собой. Неужели в тебе не проснется сочувствие? Реакция нормального человека такова: либо сбежит и притворится, что ничего не было. Либо все же попытается помочь. А вот наблюдать, да еще и снимать при этом — способен только истинный маньяк. И то, что Бруни все же позвонил в полицию спустя час после происшествия, — этого факта не отменяет.

Мне хотелось плакать. Как… как объяснить Николаичу так, чтобы он понял? Стоит упомянуть про высшие силы, и меня признают придурочной. И отправят лечиться — не спрашивая согласия.

— Сандро редко удается подойти так близко к жертве, — произнесла упавшим голосом. — Это скорее случайность. Удачное стечение обстоятельств, которое поможет нам найти и наказать виновного.

— И все же было бы неплохо побеседовать с этим Бруни, — задумчиво потирая лысину, протянул Николаич. — А еще лучше — посмотреть и другие его снимки — те, что он не показывает на выставках. Наверняка среди них мы отыщем еще немало интересного.

— На эти фотки лучше не смотреть, — возразила я. — А Сандро, скорее всего, уже улетел в Италию. Чтобы достать его там, понадобится реальное обвинение суда.

Николаич кашлянул. Задумался. И кивнул.

— Ты все равно молодец, Верочка. Конечно, в этом темном дельце нам еще разбираться и разбираться. Важнее, что удалось добыть фотографии, они дадут основания назначить эксгумацию тела и повторную экспертизу. Я не стану спрашивать, каким образом тебе удалось настолько расположить к себе Бруни — это твое личное дело. Но ты оказала неоценимую услугу всему отделу. А также кредиторам Лисицына, семье погибшего двойника и мне лично. Можно сказать, спасла мою репутацию…

— Можно мне уйти? — дрогнувшим голосом произнесла я. — Слишком много информации за один вечер.

Вымученно улыбнулась и, получив кивок от начальника, вышла в приемную. Перекинулась парой фраз с любопытной Светкой и потопала в квартиру к Игорю.

А там меня ждал сюрприз.

Накрытый стол, цветы, бывший парень — гладко выбритый, в новой рубашке. От него исходил удушающий запах одеколона и пафоса.

— Привет, — бросила я и, не обращая внимания на застывшего в ожидании Игоря, направилась к платяному шкафу. Пусть не думает, что меня так легко растрогать.

— Здравствуй, — ошалело произнес он мне в спину. — Не хочешь со мной поужинать? Я старался, думал, порадую…

— Не голодна, спасибо, — ответила резче, чем собиралась. — Если действительно хочешь порадовать, притащи спортивную сумку из коридора и мой старый чемодан. Возьму только личные вещи. Постельное белье, полотенца и посуду оставь себе — неизвестно, кто всем этим пользовался, пока меня не было.

Бухтя что-то себе под нос, Игорь вышел, а вскоре вернулся с сумкой и чемоданом. Но вместо того, чтобы отдать ее мне, решил пошантажировать:

— Получишь вещи только после ужина.

Я посмотрела зло.

— Ну, пожа-а-алуйста… — протянул он. — Я потом сам вызову тебе такси и оплачу поездку. — Задорно подмигнул и продолжил: — А если передумаешь и останешься на ночь, то сделаю тебе массаж. Эротический.

Я смотрела на него и не понимала: он действительно считает меня такой наивной?..

— И не надейся, — процедила сквозь зубы.

Выхватила у него сумку и с ожесточением начала запихивать в нее вещи. Их оказалось не так и много, или это после объемного гардероба на вилле мне так казалось?..

В любом случае, управилась я быстро. Игорь понял, что его попытки меня остановить тщетны, и принес из ванной мою зубную щетку, гель для душа и мочалку.

— А ты изменилась не только внешне, — нахмурившись, протянул Игорь, провожая меня до прихожей. — Стала жесткая и дерзкая. Командировка не пошла тебе на пользу.

— А о чувстве собственного достоинства ты, конечно же, никогда не слышал, — парировала я. — И то, что оно у меня есть, даже и не предполагал.

— Ты все еще злишься? — более сердечным тоном произнес он. — Перестань, Лизонька осталась в прошлом. Я решил начать новую жизнь… Так что хватит набивать себе цену, возвращайся. Нам будет хорошо вместе.

— Нет, не будет. — Я оперлась о дверной косяк и вздохнула. — Потому что ты все еще любишь другую, иначе не произносил бы ее имя так нежно. И глупо искать во мне утешение — ты его не получишь.

— А что скажешь о себе? — насупился он. — Признайся, ведь ты была влюблена в меня и хотела за меня замуж. Скажешь, нет?..

Я грустно улыбнулась и смахнула непрошеные слезы.

— Была… — кивнула, не споря. — Но это тоже в прошлом. Сейчас в моем сердце живет другой мужчина, и я не ищу ему замену. Лучше любить воспоминание, чем день за днем обманывать себя, зная, что живешь не с тем человеком.

Слуха коснулось согласное жужжание, орбы поддерживали меня. Их шум отражался в голове фиолетовым, и этот оттенок у меня упорно ассоциировался с душевными метаниями.

Игорь разрывался между желанием уговаривать дальше и чувством собственного достоинства. Последнее все же победило.

— Спасибо, что удержала от величайшей глупости в моей жизни. Там, в парке, — примирительно произнес он. — Не появись ты там…

В этот миг словно что-то щелкнуло у меня в мозгу. Появилось устойчивое ощущение, что орбы подпустили меня к Игорю только тогда, когда тот сам принял решение.

— Ты бы не стал глотать таблетки, — уверенно сообщила я. — И мое вмешательство тут ни при чем. Испытание ты выдержал, можешь собой гордиться.

Кивнула на прощание и вышла, оставив парня в полной растерянности. Пусть поразмышляет — и над прошлым, и над будущим — ему полезно.

Нагруженная, я с трудом преодолела три лестничных пролета, выскочила на улицу — и поняла, что там начинается гроза. В воздухе явственно ощущался запах озона, темное небо угрожающе нависло над городом. Резкие порывы ветра гнали по улицам клубы пыли и обрывки газет. Еще далекие всполохи молний рисовали на горизонте загадочные зигзаги.

Я метнулась к дороге, но, как назло, никто не хотел подбирать продрогшую до костей пассажирку. Все торопились домой, подальше от надвигающейся грозы. К теплым постелям и своим близким.

Мне на нос упала первая тяжелая капля. Прекратив тщетные попытки поймать попутку, я поплелась к дому Светки. Благо, он был не так далеко.

И все же ливень настиг меня. Хлестал холодными струями, сопровождаемыми раскатами грома и вспышками молний. Тело бил озноб, но на сей раз не от страха. К чему бояться, если в моей голове теперь живет собственная радуга. Уж не знаю за что, но «друзья» Сандро не хотели оставлять меня в покое. Не знаю, полюбилась ли я им, или орбы просто наблюдали, но мерещились всюду.

Даже в квартире, выпив горячего чая и завернувшись с головой в плед, я засыпала под их «колыбельную». Уже погружаясь в утешительные объятия Морфея, подумала: а ведь эти орбы избавили меня от детских страхов, комплексов и даже от аллергии на пыль. Да-да, я весь день провела в архиве, но глаза не покраснели и не слезились. Странные создания. Неужели, выдержав все их испытания, можно развить в себе сверхспособности?..

Ответ этот на вопрос узнала только утром. Сверхспособностей у меня не оказалось. По крайней мере, они не помогли избежать банальной простуды. Все тело ломило, поднялась высокая температура. Нос распух. Горло воспалилось.

— Боже, ты похожа на зомби, — воскликнула Светка, завидев меня — все еще завернутую в плед, с красным лицом и градусником во рту. — Приготовить тебе завтрак? Или чай с медом и лимоном?

Как же хорошо, когда о тебе кто-то заботится. Конечно, я бы предпочла видеть на месте подруги Сандро, но все же…

— Чай давай, а про еду мне думать — и то больно, — прохрипела я, продирая распухшее горло. — Черт бы подрал этот ливень.

Светка бодренько спрыгнула с постели и направилась в кухню. Мимоходом потрогала мой лоб и тут же отдернула руку.

— Нечего было хорохориться, — упрекнула по-дружески. — Вернулась бы к Игорю и вызвала такси. А то и вовсе заночевала у него — спать вместе необязательно. И сама осталась бы здорова, и одежду не испортила.

Она кивнула в угол, где стояли мой чемодан и сумка. Рядом, пугая своими размерами, растеклась приличная лужа. Вчера было не до вещей. Прав Сандро: проще сразу выбрасывать деньги в урну, чем покупать мне на них одежду.

— Предупреди Николаича, что я заболела, ладно? — попросила, хрипя и кашляя. — Мне с таким голосом и звонить стыдно.

— Ладно уж, выручу, — прощебетала Светка с кухни, — а ты давай лечись. И не вздумай тащиться в поликлинику, лучше на дом врача вызови. А я тебе позвоню, как время появится.

Она не стала завтракать и умчалась на работу, оставив меня в одиночестве. Выпив чай, я снова завалилась на кровать и, кажется, отключилась.

Показалось, что только прилегла, как в квартире зазвонил телефон. Я высунула нос из-под пледа и удивилась: оказывается, успела проспать половину дня.

— Бегу… бегу… — прохрипела, перекидывая ноги с кровати.

Покачиваясь от слабости, добрела до кухни — трубка валялась на столе и трезвонила так, что у меня ныли виски.

— Кх… рбх… — прозвучало на том конце провода. — Ххххр…

Ощущение, что мой оппонент рвал перед телефоном бумагу, а после запихивал в рот и пытался что-то произнести.

— Кто это? — Мало того, что разбудили, так еще и издеваются. — Что вам нужно?..

— Ты слышишь?.. Черт, да что же со связью творится? — возмутился в трубке Светкин голос. — Телефон, что ли, сломался, ничего не слышу.

И я знала, почему: орбы, они снова вмешались, решив избавить и меня от электроники. Нет уж, со мной этот номер не пройдет.

Я принялась отгонять их от телефона, но они не спешили подчиняться приказам. Словно издеваясь, зависли под потолком и ощетинились серым. Зажужжали недовольно.

— Ты с кем там? — испуганно спросила Светка. — К нам забрались воры, или тебе до того плохо, что начались видения?

Я с досады хлопнула себя по лбу. Нужно было прикрыть трубку рукой, теперь вот оправдывайся.

— Это телевизор, сейчас выключу, — не слишком убедительно соврала. — Что-то стряслось или ты просто звонишь проверить?

Как бы ни злились орбы, на несколько минут мне удалось отогнать их и поговорить с подругой. Вот бы суметь избавиться от них навсегда…

— Во-первых, можешь поблагодарить: по моей просьбе Николаич разрешил тебе взять три дня отгулов, — быстренько протараторила Светка.

— Спасибо, — буркнула я. — А что во-вторых?

И почему некоторые люди не могут начать с главного, а ходят вокруг да около. Светка явно позвонила не просто так: вон как шумно дышит и тараторит.

— Твой итальяшка никуда не уехал, — громким шепотом сообщила она. — Вчера утром, по дороге в аэропорт, на него совершили покушение. Но ты не волнуйся, он жив и не сильно пострадал. Ушибы и ссадины заживут, только вот камеру уже не починить.

— Кто напал? За что? — вопросы сыпались из меня, как горошины из прохудившегося мешка. — Где сейчас Сандро?

В трубке снова зашуршало, и пришлось приложить неимоверное усилие, чтобы не дать орбам прервать столь важный разговор.

— Что знаю — сказала, — обижено пробубнила Светка. — А Бруни, скорее всего, увезли в тринадцатую городскую. Все, отключаюсь, если Николаич узнает, что я сдаю тайны следствия по телефону — съест.

Она положила трубку, а я стояла посереди кухни и никак не могла прийти в себя. И только орбы¸ окружившие меня со всех сторон, точно включили в моей голове красный сигнал светофора.

— Как вы могли это допустить?! — я переключила свой гнев на них. — Тоже мне, друзья!

Одно понятно наверняка: на Сандро напали не просто люди с улицы. Скорее всего, его «заказал» обиженный Лисицын. И то, что при нападении разбили его камеру, — тоже неспроста.

Камера! Меня словно током прошибло. Сандро не может жить без своей помощницы, без камеры его окружит темнота. Как же ему сейчас страшно. И совершенно некому помочь.

В перезвоне орбов послышался укор. «Как же некому? — досадливо вопрошали они. — А ты?»

— Действительно! — Полная решимости, я сбросила с плеч плед и заторопилась одеваться. — Мне срочно нужно к нему!

Куда только девались простуда и сонливость. Я металась по квартире, как разъяренный вихрь, сшибая все на пути. Уронила на пол вазу с цветами, перевернула в ванной коробку со стиральным порошком, чуть не почистила зубы кремом для рук. Долго не могла понять, почему не могу влезть в брюки, и только после трехминутного мучения осознала, что натягиваю на ноги кофту.

В другой момент я могла бы над собой посмеяться. Но тогда было не до этого. Все в буквальном смысле валилось из рук, а в голове билась только одна тревожная мысль: как там Сандро?

Сандро

Он вел свой фиат медленно, словно участвовал в марафоне среди улиток. Зрение почти пропало. Проезжая часть расплывалась перед глазами, свет светофоров сливался в одно яркое пятно — не разобрать, какого оттенка.

Полная темнота готова была накрыть его в любую секунду. И Сандро все же остановился у обочины и сделал три снимка подряд. Орбы очень неохотно ответили на его призыв. Словно обиженные, они вились невдалеке, не подходя достаточно близко.

— Дио порко! — выругался Сандро.

Завел двигатель, и фиат рванул с места. До аэропорта оставалось несколько кварталов.

Вспышка фар встречного авто на секунду ослепила Сандро. Он нажал на тормоз и вывернул руль, избегая столкновения.

Но та машина выехала на встречную полосу не случайно. Преградила Сандро путь, заблокировав боком водительскую дверь.

— Что, допрыгался, макаронник! — послышался грубый голос из авто преследователей. — Будешь знать, как ввязываться не в свое дело.

Сандро поднял камеру и сделал новый снимок. Его злость вкупе с аффектом сделали свое дело, и орбы вернулись к фотографу.

Пятеро крепких ребят с бандитской внешностью вылезли из слишком маленькой для их комплекции «Лады». Окружили фиат. Разгадать их намерения можно было, не прибегая к особому дару. Красноречивее перекошенных ухмылками лиц были только биты в руках.

Но Сандро не был слабаком. Он мог заблокировать двери, нажать на сигнал, призывая на помощь. Но ярость и жажда выплеснуть накопившуюся агрессию перевесили доводы рассудка.

И Сандро вступил в неравную схватку. Быстрый как гепард и проворный как лисица, он вполне оправдал свое прозвище — Цербер. Противникам казалось, будто они дерутся не с одним, а с тремя людьми сразу.

И людьми ли?.. Скорости реакции Сандро мог позавидовать любой опытный боец. Он словно предугадывал следующий шаг каждого из пятерых соперников. Его тело точно не чувствовало ударов, став каменным монолитом.

И он непременно бы вышел из этой схватки победителем. Но последний из бандитов достал из кармана куртки последний аргумент. «ПМ» щелкнул затвором, выплюнул из металлического нутра пулю.

«Hasselblad», надежный товарищ и верный спутник Сандро, принял удар на себя. И раскрошился в руках хозяина, превращаясь в кучу хлама.

Метким ударом Сандро вышиб пистолет из рук бандита. И отправил того в нокаут, сломав переносицу. Выпустил всю накопившуюся злость, но это не могло возместить утрату.

Не веря в произошедшее, Сандро попытался восстановить фотоаппарат. Дрожащими руками он собирал на асфальте обломки и понимал, что все бесполезно. Только сейчас почувствовал, что у него отбита печень. И, кажется, сломано ребро. Но это уже неважно…