Глава 38

Клим

Реально не верится, что меня окружают белые больничные стены. Эту ночь я планировал провести по-другому. А вышло вон как. Подкидыш, оставленный без присмотра дал дёру. Да неудачно.

Васюта трется около рыдающей Поли, пытается доказать ей, что не виноват, пацан вылез из окна второго этажа, пробрался по крыше…

От его объяснений становится только хуже. Рисуется страшная картинка, как ребенок ночью спасался от злого оперативника.

Полинка ревет навзрыд, обвиняет всех вокруг. Аж сердце кровью обливается. Но и на меня не забывает бросать взгляды полные упреков. Смотрит исподлобья, с обвинением окутывая темными карими взглядами.

Чувствую себя последним му… надо было с пацаном помягче.

Когда мне с четвертой отрицательной предлагают сдать кровь для пацаненка, становится легче. Когда в тяжелой ситуации можешь действовать, а не сидеть сложа руки, это всегда придает сил. Пацана спасу и Полину успокою.

Виноват.

Исправлю!

Меня допрашивает сестрица на посту:

– Майор Клим Красовский. Кем Вам приходится ребенок?

– Мой подопечный.

– Где его документы?

– Утеряны.

– Как нам его записать?

Понимаю, что данные Ваньки называть нельзя, попадут в базу данных, и через тридцать коротких минут сюда съедутся все – легавые, бандиты, опека. Подставлю себя, Полину, весь свой отдел.

Прокручиваю в голове всех, кто проходил по делу о подкидышах, вспоминаю давно забытую фамилию. Этого точно никто не кинется искать.

–Сидоров Александр Александрович.

После долгих расспросов, меня проводят в кабинет на сдачу крови.

Осматриваюсь, принюхиваюсь к специфическому больничному запаху.

Ухмыляюсь. Жизнь мента! Никогда не знаешь в какой момент, где окажешься!

Главное, не в морге! Этого уже не исправить. Остальное всё поправимо.

У меня берут кровь на ВИЧ, на группу крови.

Оставляют ждать результат в палате на кушетке.

Жду, бросая пустые взгляды на дверь. Думаю, как же так. Почему Полина не взяла тогда Темного? И вообще она себя странно ведёт.

До меня впервые дошло, что после той дурацкой просьбы об отпуске и моем категоричном отказе, девушка изменилась.

Очень сильно изменилась.

Никогда не думал, что Андреева такая своевольная, неподчиняемая и себе на уме.

Из моих раздумий меня вывел голос медсестры:

– Вставайте. Операция закончилась. Сейчас процедуру переливания сделаем.

Мысли о Полине тут же улетучились.

Покорно проследовал за сестрой в белом халате.

В огромной операционной вокруг стола столпились трое, они маячили мне, чтобы я ложился на вторую кушетку. Послушно двинулся туда, куда указали. По дороге бросил изучающий взгляд на пацана.

Бледный, хрупкий, и раненный по моей вине.

Воробушек.

Снова страдающий из-за взрослых.

Не везет ребенку.

После таких детских душевных травм, кто из него вырастет? Бандит с мертвой душой?

Не факт. Если родители были нормальными, дали хорошие гены, а в жизни ему встретятся добрые люди, то израненная душа может излечиться.

Руки сжались в кулаки, едва я подумал о его отце.

Придушил бы мерзавца собственными руками.

Кобель! Нагулял и бросил.

В сердце больно кольнуло, и тут же неприятно засосало под ложечкой.

– Ложитесь! Что уставились? Ребенку Ваша помощь нужна, а не кулаки.

Пока меня не прикрыли ширмой, наблюдаю за ребенком.

Только сейчас в его неподвижной маске боли и подчинения вижу знакомые черты.

Он безумно похож на кого-то очень знакомого. Копаюсь в памяти, перебирая всех детей знакомых.

Кровь течет по прозрачной трубке, и мне хочется спать.

Прежде чем закрыть глаза вспоминаю:

Ванька похож на меня в детстве.

Копия.

Только я уже тогда занимался спортом, мог за себя постоять. Плюсуем сюда, что я жил в полной семье, поэтому голодным не шастал по улицам, был рослым и сбитым пацаном.

А в целом он моя маленькая копия.

Надо же как бывает!

Посторонние люди могут быть похожи как родные.

И душа у него такая же ранимая как моя.

Волчья.

Одинокий волчонок, вынужденный искать себе пропитание.

И бежать.

Бежать за добычей.

Бежать от охотников – людей с недобрыми намерениями, чтобы самому не стать добычей.

Почему так? Не получив ответ, я засыпаю. Усталость и бессонная ночь вымотали меня в конец.

Просыпаюсь поздно. Или рано. Ничего не понимаю. Лежу в палате, на краю моей кровати сидит расстроенная Полина.

Едва открываю глаза, как она тут же кидается мне на шею:

– Климушка, ты как?

– Прекрати, – маячу ей, показывая глазами на старлея, застывшего у окна.

Полина с трудом отрывается от меня.

– Как пацан?

– Состояние стабильное. Спит, – докладывает Василевский, кидая на нас двоих изучающие взгляды.

– Это хорошо. Сколько я спал?

– Сейчас восемь вечера, – шепчет Поля, кидая на меня благодарные карие взгляды.

– Блин, – поднимаюсь, сажусь. Голова кружится безумной каруселью.

– Темного надо брать!

– Мы следим за домом, – с готовностью докладывает Васюта. – Пока никто не выходил, не заходил. Света нет. Обшарили внутри дважды. В доме никто не живет, в холодильнике остатки еды недельной давности. Судя по фактам, дом используют как перевалочную базу для подкидышей.

– Понятно, – гневно цежу я, кидая на Полю холодные взгляды.

– Вы езжайте по домам, я здесь ночь проведу. Пацана проведаю, – делаю упор на пацане, смотрю на Андрееву. В ее глазах загораются золотые искорки. – Всё будет в порядке.

Васюта понимающе прощается:

– До завтра, майор. – Выходит из палаты.

А мне приходит в голову шальная мысль. Ловлю Полину за руку, приказываю:

– Возьми ключи от моей квартиры, езжай домой.

Она удивленно хлопает пушистыми ресницами:

– К тебе домой?

– Почему же ко мне. Собственно, к нам. Предлагаю съехаться! – пытаюсь улыбнуться.

Думал, что девушка обрадуется, но вместо этого, вжимает голову в плечи. Искорки в глазах гаснут.

Неизвестность и подозрения давят на мой мозг.

Почему она юлит? Не хочет ехать ко мне?

– Если не хочешь, не надо, – грубо обрезаю я. Закрываю устало глаза.

– Климушка, – бросается мне снова на шею, целует пересохшими губами лицо. – Ты всё неверно понял. Конечно, я еду к тебе. Просто не хотела Вас с Ваней оставлять одних в больнице на ночь.

Открываю глаза, улыбаюсь:

– Мы справимся. Взрослые мальчики!

Полина берет ключи, уходит. Смотрю вслед самой красивой девушке на свете. Прикрываю глаза, и проваливаюсь в странный сон.

Там я снова молодой, мы с Софой. У нас прекрасная дружная семья. И главное, у нас есть сын.

Только у этого сына Ванькина фигура, глаза, характер…

***

Виталина

Кусаю губы, набираю Полину. Рыдаю, не могу говорить, но знаю, что нужно срочно остановить сестру.

За неделю я абсолютно запуталась в своей чужой новой жизни как в паутине.

Мне нужно еще время, и дать его может только Поля.

– Виталина, не рыдай. Говори. Что случилось?

– Что-то с папой?

– С мамой?

– С Виски?

– Красовский, – сиплю в трубку раздавленным голосом.

– Он меня уволил?

– Хуже…

– Куда хуже?

– Полечка, пожалуйста, займи мое место на неделю. Езжай к папе. Дай мне еще семь дней…

– Так и думала, что наша игра «Притворись мной, я буду тобой» снова закончится плохо, – бурчит Поля.

– Пожалуйста, дай мне еще время, – всхлипываю, умоляю.

– Хорошо! – цедит сестра и отключается.

Сегодня ночью Полинка прилетает с отдыха. Петров – ее жених вернется на работу в наш отдел, а сестра займет мое место в бизнесе отца, в его доме.

Для нее это тоже тяжелое испытание. Если бы не судьба, она бы на него никогда не отважилась.

Шестнадцать лет разделяют их…