Глава 27
— Он чуть было все не испортил, этот Блэрвуд…
— Почему?
— Не хотел пить шампанское, куда я почти весь афродизиак вылила.
Кто-то фыркнул.
— Любишь ты рискованно играть… Не легче было девочке дать выпить? Она бы сама его и сманила в туалет…
— Ага, а если бы наш красавец ректор застукал их, когда бы они трахались, как кролики? Представляешь, что бы было? Убил бы ее, и сам бы копыта отбросил. Под Даамором особо головой не думают…
— Да, ты права…
— А так, все прошло идеально — она напугана, Блэрвуд один во всем виноват… Наш ректор превращается в берсерка, Блэрвуд — покойник, девочка невредима, полиция на хвосте — все, как нам нужно.
— Кстати, как он его так быстро убил? Тоже твоя работа?
Звонкий смех раздался у самого уха, а вместе с ним что-то холодное скользнуло по груди, явно разрезая одежду.
— Можно сказать и так — афродизиак невероятно сильный, влияет на сердце. Малейший болевой шок и наш оборотень уже в поднебесье…
Нож убрался, и я почувствовала, как одежду раскладывают в стороны, раздевая меня догола. Пошевелиться не могла — не могла даже двинуть и пальцем, однако все понимала и все слышала. Слышала даже собственное сердце, колотящееся от ужаса, и шум в ушах от накатывающей паническим пульсом крови…
Что эти твари собираются сделать со мной?! А с Габриэлем?! Понятно, что забрать магию, убив нас обоих в процессе — но как?
Господи, у них ножи — неужели сердца вырежут?! Или другие органы?..
«Успокойся, детка… Успокойся… Я… я вытащу нас отсюда…»
«Габриэль… мне страшно… я не хочу умирать…»
«Шш… не плачь… не плачь…»
«Я не плачу… не могу плакать… ничего не могу…»
«Колдовать пробовала? Заклятья можно про себя говорить!»
Я попробовала — воззвала в памяти заклинание левитации — поднять свое обездвиженное тело над столом…
«Ничего не выходит…»
«Попробуй взрыв — ты уже два раза раскидывала от себя других…»
Я напряглась, сконцентрировала в себе Защитную Магию…
— О, задергалась, задергалась — колдовать пытается… — заметили насмешливо.
Магия взорвалась, вырвалась из рук и ног… и растаяла где-то в пространстве, полностью иссякнув.
— Может их по-настоящему усыпить? — с жалостью в голосе предложил кто-то. — Зачем нужно, чтобы они страдали?
— О нет… Страх — сильнейший допинг, сестра. Посмотри, как ярко полыхает аура… Так что пусть трепыхаются. И не волнуйся — мы надели не нее глушащий магию колпак. Пусть сколько угодно колдует…
— А на него?
— А зачем на него? Он всего лишь простой человек… Да, зайчик мой?
Я услышала, как рука хлопает по натянутой коже.
«Еще раз тронь, и я лично перережу тебе глотку, сука…»
— О, смотри-смотри, и этот задергался…
Главная ведьма — Тая — я узнала ее голос, хмыкнула.
— А может, оставим его себе? Уж больно симпатичный…
— Почему бы и нет? Память сотрем, ошейник наденем… Ты вон как раз Эдуардо замучила…
— Дааа… хлипкий оказался, альфонсик… Но как старался! Уж больно жить хотел.
Обе расхохотались.
— Глупые вы, — ласково пожурила их третья ведьма. — Как мы его оставим? Нам же они оба нужны.
Тая вздохнула.
— Если бы я его раньше увидела, может и не стала бы подначивать эту дурочку на Даамор… Себе бы забрала такой знатный экземпляр…
— Ага, и сколько бы мы еще искали такую замечательно-наивную пару? Двадцать лет? Тридцать? И в кого бы ты превратилась за это время? С прошлого раза уже почти не осталось эликсира, сестра. Тебе ли не знать!
— Ты права. Не стоит эта мордашка моей молодости… и эти замечательные мускулы… и этот чудесный… о… какой большой…
«Сука! Чтобы тебе в аду гореть, мразь!»
Все вместе рассмеялись, а потом послышался отвратительный мокро-липкий звук, о происхождении которого я даже думать не хотела.
— Смотри-ка, не встает!
— Пфф… И не встанет… У него ни на кого больше не встанет, кроме его подружки — забыла?
— Ах да… Ну, тогда долой сомнения!
Будто вихрь пронесся по всему моему телу, и я поняла, что слетели последние остатки одежды. Но в этот раз мне было плевать, что кто-то раздел меня — потому что то, что ожидало меня впереди было куда хуже банального изнасилования.
Слова страшного заклятья отдавались эхом в голове и груди, будя нечто древнее, забытое… отзываясь голосами и стонами проклятий…
Я почувствовала, как неведомая сила поднимает меня в воздух…
И вдруг мои глаза открылись — явно не по моей воле.
— Зачем?.. — самая молодая, рыжая ведьма поежилась под моим ненавидящим взглядом.
Но мне было плевать на нее — я хотела использовать последние несколько минут жизни, чтобы смотреть только на него — на моего мужчину.
Габриэля еще не успели раздеть догола — только сняли пиджак и расстегнули жилетку с рубашкой. Штаны, ожидаемо, тоже были расстегнуты.
Неделю назад я ненавидела его, ни о чем так не мечтая, как никогда больше не видеть это лицо — слишком красивое для такого подонка… а теперь готова расстаться с жизнью, только чтобы эти холодные глаза никогда не закрылись… Это неправильно, несправедливо, я не хочу его терять! Мы ведь еще ничего не успели…
«Я люблю тебя…»
Его лицо не изменилось, скованное магией, ни одна черточка не дернулась. Я даже не сразу поняла, что это он мне сказал, а не я ему.
«Слышишь? Я тебе люблю, несносная ты моя ведьма…»
Я вдруг почувствовала, что мне нечем дышать. Вишу в воздухе и задыхаюсь от счастья и горя одновременно. И слезы ручьем по щекам, как будто меня «разморозили» — специально, чтоб вдосталь наплакалась перед смертью…
«Габриэль… Это… это заклятье говорит… не ты…»
«Нет… Это глубже… внутри меня…»
Неожиданно для самой себя я зарыдала тихими, удушающими слезами, ничего так не желая, как вытянуть к нему руки, обнять, прижаться к его сильному, родному телу.
«Я так ждала… так хотела, чтобы ты сказал мне эти слова… а теперь… теперь…»
«Детка… малыш… Не плачь… не рви мне сердце…»
И вдруг я почувствовала, что могу говорить.
— Отпустите его… — тут же взмолилась, хватая ртом воздух, пытаясь успеть сказать как можно больше — убедить, заставить, что угодно… — Прошу вас… Если есть хоть какая-то возможность… взять меня… только меня… отпустите его, пожалуйста… я сделаю все, что угодно…
Грозиться и проклинать я не стала — какой в этом толк? Достаточно было ругательств, что тут же разразились в моей голове.
«Что ты делаешь, дурочка! Они ведь обманут тебя! Заставят сделать это «что угодно», а потом тоже убьют! Им нужны мы оба — ты слышала их!»
Но, похоже, меня даже обманывать не собирались.
Меня просто не слушали — совсем.
— Ты видишь это? Видишь? Внутри нее?
Лица расплывались перед глазами, но я чувствовала их восхищенное изумление.
— Невероятно…
— О да… такого у нас еще не было…
— И мы бы ничего не заметили, если бы не дали ей посмотреть на мужчину — аура просто взорвалась — ведь протестует теперь не только она…
— Но… когда она успела?
— Не важно… Это уже не важно.
Старшая ведьма подошла и мягко, слегка поглаживая, положила руку на мой живот.
— Нам очень сильно повезло с тобой, девочка, — сказала доверительно. — Ты и твой любовник заполните эликсиром жизни для нас вот этот фиал, — и она показала мне крупный стеклянный сосуд, по форме напоминающий тот, в котором мне дали приворотное зелье. Потом вытащила откуда-то второй такой же и помотала им перед моими глазами. — А вот этот фиал заполнит для нас… твое дитя.
* * *
Мое сердце зашлось в бешеном ритме ужаса. Каждая клеточка моего тела, моего мозга кричала, билась в истерике, пытаясь освободиться…
Потому что я знала, что ведьмы не лгут. Проклятые твари, собравшиеся отнять наши с Габриэлем жизни, не лгали, каким-то образом учуяв, что мое недавнее приключение в кладовке оставило больше, чем приятные воспоминания.
Беременна. Я беременна и любима… и очень скоро умру. Вместе с крохотным, но уже живым комочком внутри меня я умру, чтобы эти три воплощения зла прожили еще лет сто или двести, развлекаясь и нежась в своей абсолютной безнаказанности.
Инстинктивно я попыталась закрыть живот, но, конечно же, не смогла. Еще раз попробовала взорвать все вокруг Защитной Магией — бесполезно.
Габриэль больше ничего не говорил, но я чувствовала, как он пытается подняться — как яростно, до предела напряжена каждая мышца его тела, видела, как надулись вены у него на шее…
— Ты уверена, что мы хотим… убить ребенка?
Я уже не видела, кого именно из троих мучает совесть — мне было все равно. Я смотрела только на него — мужчину, благодаря которому у меня в животе у меня появилось нечто, куда важнее меня самой.
Тая пожала плечами.
— Ерунда какая… Там всего-то пару клеточек. Но эти клеточки… О, сколько радости принесут нам эти волшебные клеточки!
— Но… может… подождать… — раздалось неуверенное.
— Заткнись! — в голосе старшей ведьмы зазвенели стальные нотки. — Поднимай и его тоже… Можно не раздевать — его не так сильно связало Заклятье, как ее… магия совсем на поверхности — одежда не помешает…
Так же, как и меня, его подняли в воздух, и Тая вскинула руки с обоими фиалами вверх, взрезая воздух грубыми словами заклятья…
И меня пронзило болью — острой, яростной, ослепляющей. Ощущение было, будто из меня выдирают… меня. Душу мою вырывают, саму суть. Я закричала — так громко, что сразу же охрипла… И поняла, что мой крик мешается с его — криком моего мужчины… Нет, Габриэля пока не трогали — он кричал, потому что больно было мне, чувствуя мою боль, проживая ее вместе со мной…
— Черт!
Вдруг все прекратилось. Боль пропала, и я смогла посмотреть вниз.
— Где страница? — три ведьмы уставились в раскрытую на середине.
Тая позеленела.
— Какая сволочь выдрала из Темной Книги страницу?! Нарина?!
Рыжая замотала головой.
— Я… я не трогала. Наверное, мыши…
— Если это ты, негодница…
— Сестры, не ругайтесь… а то вон у тебя, Тая, уже морщинка… Я пойду, принесу запасную книгу…
Светловолосая ведьма побежала куда-то, пропала в темной нише, а Тая с младшей сестрой остались, карауля нас — висящих в воздухе, тяжело дышащих и неподвижных.
«Эль…» — Габриэль наконец смог выдавить из себя. — «Это наш шанс… Мы должны… придумать что-нибудь… ради него… ради ребенка…»
«Что придумать?! Мы висим обездвиженные в воздухе! Я даже колдовать не могу…»
«Книга… Ты умеешь призывать книгу Заклинаний… Призови Темную книгу… Может в ней наше спасение…»
Я попробовала, концентрируя все свои мысли на разложенной перед ведьмами толстой, старинной книги, желая, из всех сил приказывая ей появиться передо мной… Плевать, что одно Темное колдовство сделает меня Темной ведьмой… лучше быть Темной, чем мертвой!
Но вместо визуализации книги в моей голове вдруг вспыхнуло понимание — ведьмы сказали, что Габриэля не так сильно связало Заклятье. В отличие от меня, у которой Даамор впился в самое сердце и кровь, соединившись с ними. И поэтому мне так адски больно, как только принялись выдирать его…
Но не это все важно.
«Гэб… Ты на самом деле любил меня все это время… не из-за Даамора… а… а… по-настоящему?»
«Что… причем тут это?! Эль… ты теряешь время, думая о розовых пони… Увидела книгу?»
Я не успела ответить — вернулась блондинка со второй Темной книгой в руках. Я как могла поджалась, снова пытаясь поднять руку — прикрыть живот. И снова бесполезно.
Книгу разложили в воздухе вместо испорченной, и моя пытка возобновилась.
Боль снова сковала тело — все, до кончиков пальцев — такая сильная, что, казалось, болят даже волосы и ногти… Хриплым, почти севшим голосом я орала, звала его, умоляла помочь мне, остановить этот кошмар и спасти наше неродившееся дитя… С отчаянием понимая, что он не сможет… ничего не сможет сделать…
Длинный, натужный рев вырвал меня из океана боли и поднял над его поверхностью, заставляя открыть глаза… и ахнуть в изумлении — не веря в то, что вижу перед собой.
Тяжело дыша и низко опустив голову, Габриэль стоял обеими ногами на земле, прожигая ведьм ненавидящим, совершенно черным взглядом…
— Что… — Тая отступила на шаг назад, хлопая ресницами.
— Как он это сделал?! — рыжая шагнула к ней.
— Колпак!! — заорали все вместе. — Наденьте на него колпак!
С руганью и криками негодования старшая ведьма сорвалась с места и побежала что было сил в его сторону… нажать рычаг агрегата, глушащего магию…
Но Габриэль остановил ее, всего лишь вздернув руку вперед — так, как это делают ведьмаки и маги!
Невероятно! Немыслимо! Забыв о собственной боли, широко распахнув глаза, я смотрела, как магия вырывается из его ладони — самая настоящая, сильная, сверкающая магия… гораздо сильнее, чем моя…
Охватив ведьму с ног до головы, магия сжала ее, спеленав по рукам и ногам, сверкнула, резанув по глазам ярким сполохом…
— Аааа… — тонко вопя и кувыркаясь в воздухе, Тая отлетела далеко назад, с громким хрустом врезалясь в противоположную, и там затихла — то ли сдохнув, то ли потеряв сознание.
— О боже… боже… — шептала я одними губами, не отрывая взгляда от Габриэля. — Ты… как ты это сделал…
Но он не слушал меня. Снова глухо зарычав, прижал обе сжатые в кулаки руки к груди… поднимая из земли столб ужасающе черной пыли, кружа ее вокруг себя…
А потом резко и сильно раскинул руки в стороны.
— Он колдует!! — пронзительно завизжала блондинка, но ее голос потонул в реве, заполнившем комнату, а сама она — в торнадо черной пыли, взорвавшей пространство и погрузившей всю пещеру в густую, черную, непроницаемую тьму…