Глава 28

— Эль… Просыпайся, детка… Нам пора возвращаться…

Первое, что я ощутила, после того, как вернулась из небытия, была мягкость постели подо мной… и запах.

Нет, не его запах — не Габриэля.

Точнее… его, но не совсем. Что-то примешивалось к привычному уже мне запаху тела моего мужчины — что-то неуловимое, опасное… знакомое и чужое одновременно.

Магия! Поняла я вдруг, открыла глаза полностью и села, глубоко и тревожно втягивая носом воздух.

— Не бойся, — успокоил меня Габриэль. Сидя рядом со мной на кровати, он смотрел на меня странным, немного отрешенным взглядом. — Это от меня.

— Что?! — мои глаза округлились в непонимании.

И тут я вспомнила. Торнадо темной пыли, поднятый из земли, и посреди него, раскинув руки, он — мой спаситель. Страшный, грозный и непобедимый в своем гневе.

— Ты… ты ведьмак? — бормотала я, трогая его, щупая — за руки, за плечи, за лицо… не столько, чтобы увидеть в нем магию, сколько удостовериться, что он живой, рядом… И я живая.

— Нет, — он качнул головой. — У ведьмаков магия в роду. Если приобретаешь магию, это называется маг.

— Но как?! Как можно приобрести магию? — я все еще не могла поверить в то, что он маг. И в то, что мы оба живы. — Я никогда не слышала о таком, и ведь мне теперь доступно древнее знание…

Без лишних слов он протянул руку и накрыл ей мой живот. И я вспомнила.

— Охх… — выдохнула, закрыла глаза и положила свою руку сверху.

И все еще не понимала. Пусть я беременная, хоть это и само по себе шок. Но как это могло повлиять?! Ребенок «заразил» Гэба магией?!

Услышав мой незаданный вопрос, Габриэль неловко пожал плечами.

— Наверняка, ребенок стал связующим звеном между нами… благодаря Даамору. Когда ему угрожали смертью, ты невольно сконцентрировала всю свою магию вокруг него, я же получил к ней доступ потому что мы теперь единое целое.

Я вдруг заметила, что он отводит взгляд.

— Гэб? Ты что-то скрываешь от меня?

Дотронулась до его плеча, погладила, призывая ответить, не лгать мне… И он будто сломался на этой простой ласке. Зарылся лицом в ладони, промычал что-то бессвязное…

Я совсем испугалась.

— Что? Что ты наделал?

Но он продолжал отворачиваться, чуть раскачиваясь и стукая рукой себя по лбу.

— Ты ведь… — мой голос сел от страха, не успела кошмарная мысль прийти мне в голову. — Габриэль… ты же… не убил нашего ребенка, чтобы спасти… меня?..

Он вынырнул, еще больше пугая меня бездонным взглядом черных зрачков. Только сейчас я поняла, что его голубые глаза окончательно поменяли цвет — стали иссиня-черными. Такими черными, что я отражалась в них, будто в глади ночного озера.

— Я бы убил, кого угодно, если бы это спасло тебя. Но нет… Наш ребенок жив, и я надеюсь таким и останется… Я… я сделал другое.

— Ч-что? — совсем хрипло.

Он встал, походил немного по комнате, явно сомневаясь говорить ли мне, и, наконец кивнул. Сунул руки в карманы, остановился напротив меня и принялся рассказывать — таким тоном, будто лекцию читал.

— Тебя не удивляло, что я… столько знаю о магии, Эль? Что у меня дома есть магические книги?

Я нерешительно помотала головой.

— Я думала, ты просто не любишь ведьм, считаешь их опасными и… просто хочешь знать врага в лицо…

— Не совсем. Точнее теперь — да. То есть, с тех пор, как узнал тебя… нет… Тьфу ты…

Он остановил поток слов, перевел дыхание и продолжил.

— Когда-то давно Эль… У меня уже была… женщина… из твоего рода.

Я слегка задохнулась, закашлялась и почему-то снова схватилась рукой за живот. Не обращая внимания, твердо глядя мне в глаза, он продолжал.

— Не спрашивай меня кто она и… любил ли я ее. Я не отвечу. Тебе лишь надо знать, что она увлекалась… Темной магией.

Я тихо ахнула, но не перебивала его боясь, что он остановится, передумает рассказывать мне столь интимные вещи о своем прошлом. У Габриэля уже была в жизни ведьма! Вот почему он подозревал меня! Вот почему настолько осведомлен в наших делах!

Однако я все еще не могла сообразить, каким образом все это помогло нам спастись.

— Эльвина… Ее звали Эльвина, эту женщину… она любила меня и, без всяких сомнений, хотела связать со мной свою жизнь… Но кое-что останавливало ее… — он неожиданно ухмыльнулся, — кроме моего тогдашнего нежелания связывать себя брачными узами, разумеется.

И замолчал, явно погрузившись в воспоминания.

— И что же ее останавливало? — спросила я внезапно пересохшими губами — просто для того, чтобы что-нибудь сказать. Вырвать его из мысленных объятий соперницы — пусть далекой и эфемерной, но все же.

— Она не хотела связывать себя с обычным человеком, Эль — примерно в той же степени, в какой я не хотел жениться в принципе. И очень серьезно изучала Темные заклятья, которые бы наделили меня магическими способностями.

— О боже… — теперь была моя очередь прижимать руки ко рту.

Я вдруг вспомнила, о чем речь. Родовая память услужливо подкинула мне несколько запрещенных и очень Темных ритуалов — заклятий и зелий, позволяющих обычному человеку овладеть магией… не самыми честным средствами.

— О нет…

Он сел рядом, снова опустил голову на руки и продолжил говорить — глухо и четко, будто в колодец. Отдаваясь эхом после каждой фразы.

— Прости, Эль… Ребенок… когда они сказали, что у нас будет ребенок… когда начали убивать вас обоих — я вдруг вспомнил. Вспомнил, что для одного из тех заклятий нужно было именно это — заделать ребенка природной ведьме. И тогда ее магия перейдет мне… даже без ее согласия. Эльвина хотела отдать мне часть своей магии, но передумала, когда узнала, чем это для нее закончится… и мы расстались.

Габриэль поднял на меня глаза, взглядом подтверждая то, что я больше всего боялась услышать.

— Я увидел его, это заклятье, когда ты подумала про Темную Книгу — увидел его слово в слово, так, как его должна была увидеть ты, если бы не отвлеклась… Можешь проклинать меня, Эль… но у меня не было другого выхода… Иначе бы мы погибли.

Не дослушав, я вскочила, подняла руку… приказала стулу у стены подняться в воздух…

Стул не сдвинулся с места.

Подскочила к каменному камину, попыталась зажечь щелчком огонь — ничего! В ярости развернулась, попробовала издалека разорвать на Габриэле одежду — ни одна, мать его, ниточка не порвалась!

— Нет… нет-нет-нет… — мотала головой, бегая по комнате будто умалишенная. Будто мое отрицание того, что произошло, возымеет хоть какое-то действие и отменит беспощадную реальность.

Реальность, в которой мой любимый забрал у меня всю магию, пусть и спасая мою жизнь.

Я с размаху села на пол и задохнулась, захлебываясь горько-солеными слезами.

— Прости… — еще раз глухо попросил Габриэль. — Но, похоже, что мы с тобой… поменялись местами, детка. И, что еще хуже… — он поднял вверх руку, создавая в ней знакомый уже, темный вихрь. — Это колдовство, которым я овладел… оно Темное… весьма Темное… и магом я стал тоже, мягко говоря, не очень светлым… Даже и не знаю, чем это для меня чревато.

— Да какая разница — Темным или Светлым! — прорыдала я с пола. — Мне бы хоть каким…

Он не виноват — шепнула мне совесть, заставляя успокоиться. Он сделал единственное, что мог в тот момент — забрал у меня магию, и будучи не под колпаком, раскидал этих тварин по комнате…

Я вскинулась.

Вот! Вот кто во всем виноват! Вот из-за кого я сижу тут на полу и размазываю сопли, оплакивая свою потерянную сущность!

— Где они?! — прошипела, оборачиваясь и мысленно умоляя его только об одном.

Чтобы он не успел убить тех, с кого я хотела спустить кожу живьем… сама, лично… своими руками наказать так, чтобы до мозга, до печенок своих поняли, каково это — когда из тебя медленно, каплю за каплей, выдирают саму жизнь.

* * *

Нет, они не были мертвы. Габриэль оставил их, специально для меня — знал, как сильно меня будет одолевать жажда мести.

Плотно спеленатые магическими путами, три ведьмы висели вниз головой в воздухе в соседней комнате, шипели, ругались и изо всех сил пытались колдовать. Естественно, без толку — на них надели их же собственный глушащий магию колпак.

Что будет, если убить их? — подумала вдруг я. Они ведь не просто ведьмы. Они мой Анклав — главы ведьминского рода. Не потеряют ли с их смертью магический дар все ведьмы? Не разрушится ли наш мир?

А вдруг они нечто вроде общего мозга — убью их и сама умру?

«Не говори ерунды. Будет общий сбор, на котором проголосуют и изберут новый Анклав», — услышала я голос Габриэля у себя в голове — в первый раз после своего пробуждения. — «Они не общий мозг. Подозреваю, что даже и не свой собственный».

Я присела на корточки перед тремя живыми коконами и пересеклась взглядами с Таей, отчего та сразу перестала шипеть и повисла в воздухе со скучающе-брезгливым выражением лица — будто все происходящее ее мало волновало и уж точно не пугало.

— Где Хлоя? — спросила своим самым «ледяным» голосом.

Ведьма фыркнула.

— Освободишь, скажу.

Я сузила глаза.

— Освобожу. Но не тебя, — подвинулась в сторону Нарины и, дотронувшись до ее магических пут, повернула самую младшую ведьму лицом ко мне. Повторила, чеканя каждое слово. — Где. Хлоя? Если поможешь мне найти подругу, и она все еще жива — я тебя освобожу и отпущу. Если нет — сгоришь вместе с остальными.

Я почувствовала спиной тепло — это Габриэль, по уговору между нами, поднял на ладони огненный шар.

На лицах все трех обозначился страх и даже самая старшая из сестер не смогла более делать вид, что ей плевать.

— Поклянись, что освободишь меня, и я скажу! — выдавила из себя Нарина, уже вся красная от прилива крови к голове. — И не просто клятвой, а на древне-ведьминском — чтобы невозможно было нарушить.

Горько усмехнувшись, я начала вслух произносить известные всем слова на языке, полностью которого не знает уже ни одна современная ведьма. К счастью, я не забыла его с потерей своей второй сущности.

Тая вдруг сильно втянула носом воздух. И громко и насмешливо расхохоталась — как только могла в ее положении вниз головой.

— Не верь ей, сестра… Она ведь больше не ведьма… Ее дружок умудрился высосать из нее все силы… Эта клятва ничего не будет значить, раз она теперь простая человечка… Солжет и глазом не моргнет.

— Не суди по себе! — огрызнулась я, выбиваясь ненадолго из амплуа ледяной суки.

И вновь собралась с мыслями, гася в себе ярость и обиду. Чтобы спасти Хлою и получить хоть какое-то удовольствие от мести, мне просто необходимо поддерживать этот «сучий» образ. Потому что я хочу, чтобы меня боялись перед смертью, а не смеялись в лицо.

— Ты ведь не хотела нас убивать… — промурлыкала почти ласково, склонив голову и доверительно заглядывая Нарине в лицо. — Я ведь слышала тебя… Тебе было стыдно… совестно… Кого мне отпустить, если не тебя?

— Нарина, она лжет! Не говори ей…

— Я! Это я выдрала страницу с Ритуалом из книги! — выпалила вдруг рыжая ведьма, перебивая сестру. — Точнее, испарила ее, заслав в другой мир…

Тая заскрежетала зубами.

— Я так и знала, что это была ты… Мягкотелая дура! Смотри, в какой мы попали переплет из-за тебя!

— Простите меня, сестры… Но я… я не хотела убивать ребенка…

— Забыла, кто спас тебе жизнь сотни лет назад?! — уже вовсю громыхала старшая из ведьм, меняясь в лице. — Кто снял тебя, полумертвую, с костра и обучил всему, что ты знаешь? Кто открыл для тебя этот волшебный мир — в котором мы живем, как королевы?!

— Прости… хватит, я поняла… мне стыдно…

Но Тая не желала останавливаться.

— А кто спас твоего ребенка от лютой смерти? Тоже забыла?!

Нарина горько зарыдала, капая слезами на пол под собой.

— Ну, хватит тут соплей! — я вдруг взбесилась, поняв, что и у самой вот-вот слезы на глазах проступят — главная ведьма умела давить на совесть. — Говори, где Хлоя. Клянусь — отпущу! Зачем мне тебя убивать, если благодаря тебе я и мой любимый живы?

Всхлипнув в последний раз, Нарина подтянулась подбородком к шее — видимо, это означало согласие.

— При выходе из пещеры, третья дверь по коридору — ее не видно, она замаскирована под картину… Только… помни, что ты сказала — если она жива, ты меня отпустишь, да?

Я отпрянула, заледенев от ужасного подозрения.

— То есть она жива, но… Что с ней?! Что вы сделали с моей подругой?!

Нарина шмыгнула носом и задергалась, явно пытаясь пожать плечами.

— Ничего ужасного… и вообще, она сама была не против…

Не став слушать, Габриэль сорвался с места и быстрым шагом пошел в направлении, указанном ведьмой. Я помчалась за ним.

— А что нам еще было с ней делать, когда она головой об стену билась? — донеслось вслед, заглушаемое злобным хохотом Таи.

Покинув своды странной пещеры, мы оказались в коридоре той самой, просторной и светлой квартиры, в какую я попала в первый раз. Современная, серая краска на стенах, огромные, от пола до потолка окна, картины со странными квадратами и кругами… А вот мужиков голых по углам больше не стоит…

Я заоглядывалась — неужели поубивали всех, твари?

И не заметила даже как Габриэль «открыл» одну из картин с квадратами, просто нажав на нее рукой. Услышала только его сдавленный, страдальческий стон из открывшейся потайной комнаты.

— И как я буду отдавать это родителям?!

Мгновенно шмыгнула туда же, где и он… и оторопела. Отпрянула даже, чуть было ни свалившись обратно за порог.

Прямо перед нами, на огромном, пышном матрасе, разложенном прямо на полу, лежала и мирно спала Хлоя… в компании двух мужчин — тех самых, что ранее стояли по периметру ведьминской квартиры с опахалами и кувшинами.

Все были голыми, все накрыты одним одеялом, а Хлоя выглядела похудевшей килограмма на три, как минимум.

— Гэб… — не зная, что еще сказать, я беспомощно потянула Габриэля за рукав.

— Тшш… — глаза его были прикрыты. — Не мешай мне. Я вспоминаю…

— Что вспоминаешь? — боясь разбудить троицу, я перешла на шепот.

— Заклинание по восстановлению девственности. Мы обязаны твоей несчастной подруге хотя бы это…

Завозившись, Хлоя ткнулась носом в плечо одного из мужчин, чмокнула его и довольно засопела, отклячивая задницу… к которой тут же пристроился второй мужчина, во сне явно совершая поступательные движения.

— Гкрхм… — громко прокашлялся Габриэль.

Уже и так просыпающаяся подруга резко открыла глаза и села на матрасе, в ужасе уставившись на господина ректора.