Глава 31

В актовый зал получилось проскользнуть почти незамеченной.

«Почти», потому что Хлоя сделала буквально все, чтобы на меня обратили внимание — мало того, что отчаянно замахала нам с Эми руками, еще и вскочила со своего места посреди зала и начала протискиваться сквозь ряды ко мне.

Хорошо, что малышка вела себя очень прилично и ее присутствие заметили только сидящие вокруг меня.

— Подвинься! — бросила Хлоя девушке, занявшей место рядом со мной, и плюхнулась на ее стул, когда та пересела, не желая связываться.

Хлоя вообще вела себя очень развязно после своего большого «приключения» — так, будто в ее тело снова вселилась какая-нибудь ведьма, причем еще и легкого поведения.

— Не знаешь, про что там собираются говорить?

Она пожала плечами.

— Наверняка, придумают что-нибудь — надо же как-то слухи развеять, а то вон уже пресса понаехала… Вряд ли будут светить настоящий портал…

И она явно потерла интерес к происходящему на сцене, принявшись сюсюкать с Эми у меня на коленях — не хуже няни Бонарес.

А вот я, наоборот, с еще более пристальным вниманием принялась следить за окружающим.

Зачем-то на сцену вынесли зеркало — то самое, из которого мы все вернулись в наш мир.

Вот поставили на стол рядом с кафедрой, вынесли и разложили какие-то странные вещи — одной из которых был пульт управления удивительной говорящей коробкой на стене — телевизором, вспомнила я. А еще чей-то пиджак и пару белых рубашек.

Зазвонили в колокольчик, приглашая всех к началу собрания, и присутствующие затихли. Ну то есть, все, кроме Эми — та радостно захлопала в ладоши и засмеялась.

— Дочка господина Ректора… — объяснила я обернувшимся на детский лепет знакомым третьекурсникам. — Я за ней ухаживаю.

Те переглянулись… и презрительно фыркнули в ответ, передавая дальше по цепочке — было понятно, что мой статус в глазах сокурсников только что упал ниже плинтуса. Мне было плевать. Все равно рано или поздно все вскроется.

— Господа студенты, сиятельные лорды! — объявил со сцены мэтр Лусье — представитель Академии по связям с общественностью. — Прошу вашего глубочайшего внимания.

Примостившиеся в ногах первого ряда журналисты защелкали своими громоздкими объективами, на мгновение ослепив представителя. Рассаженные в том же первом ряду члены комиссии замерли, напряженными спинами показывая «глубочайшее внимание».

— Как вам всем уже известно, не далее, как вчера в стенах этого почтенного заведения господином ректором и лордом Блэрвудом был открыт портал в иной мир. Вот он, господа, этот портал. Вот это зеркало.

Вытянув шеи, все уставили в вытащенное из стены и установленное в специальную рамку большое зеркало, вероятно пытаясь понять, что же в нем иномирного.

— Мир оказался чрезвычайно привлекательным в плане богатств и научно-технологических достижений, — продолжал мэтр Лусье, — судя по извлеченным из него первичным артефактам.

Он поднял руку вверх со странным продолговатым предметом, который при нажатии на какую-то кнопку немедленно осветился, начал выдавать громкую, ритмичную музыку и показывать двигающиеся картинки, неразличимые с моего расстояния от сцены.

Зал недоверчиво ахнул.

— Фокусы какие-то… — услышала я со всех сторон.

— Магическая голография, не иначе… — с умным видом заверял соседей третьекурсник, презрительно фыркнувший на меня с Эми.

— Можно посмотреть? — заинтересовался лорд Манкерхольм-Фаргес Младший, привставая со своего кресла и протягивая руку к сцене.

Представитель охотно спустился, передавая артефакт сыну лорда, показав попутно, как им пользоваться… Вокруг молодого человека тут же собралась толпа восхищенных студентов, наперебой прося его вновь включить музыку и картинки.

Я же наблюдала за всем этим с одной лишь мыслью — для чего Габриэлю понадобился весь этот спектакль?! И где, черт возьми, он сам?!

Подождав, пока студенты натешатся с веселой штуковиной и музыка стихнет, мэтр Лусье продолжил.

— Попав в иной мир, господа лорды обнаружили еще много интересного, включая двигающиеся по небу агрегаты, похожие на автобусы, необычные и изысканные кушанья, а также… — он неловко крякнул, — не вполне соответствующие нашим нормам приличия нравы.

Молодые люди в зале навострили уши, а маленькая Эми пискнула, будто хорошо понимала, о чем говорят.

— Вот одежда, которую носят в этом мире женщины, — он поднял со стола те самые треугольнички, которые в прошлый раз носила мать Эми возле бассейна. Зал снова ахнул, и я каким-то шестым чувством почувствовала напряжение, исходящее от мужской половины аудитории.

— Помимо всего прочего, в доме, куда ведет портал, на самом его выходе была обнаружена вот эта мужская одежда, — представитель поднял со стола мужской пиджак и рубашку. — Одежда — совершенно точно из нашего мира, а это значит, что портал уже использовался кем-то из местных. Мы с господином ректором имеем все основания полагать, что целью использования было… прелюбодеяние с развратными женщинами чужого мира, — зал возбужденно загалдел. — А также предполагаем, что бывший хозяин одежды обладал магическими способностями — на одежде обнаружены следы странной субстанции неизвестного использования и происхождения. Посему, дело о портале переходит из компетенции дирекции Рутгарской Академии в компетенцию органов власти. Вместе, собственно, с самим порталом. У меня все, господа… Господин ректор, вы хотели сделать дополнительное заявление, помимо основного?

Габриэль появился на сцене так неожиданно, что я вздрогнула, все еще в размышлениях, для чего все эти загадки. Артефакты? Чья-то мужская одежда? Упоминание о развратных женщинах иного мира?

Мрачный и загадочный в своих темных очках, господин ректор взирал на притихших студентов и комиссию, ожидая, как всегда полной тишина. Как давно я не видела его в амплуа профессора, вдруг подумалось мне. И какого профессора! Впору Темную Магию преподавать… или защиту от нее.

— Да, мэтр Лусье. Я хотел воспользоваться данной оказией, чтобы сделать свое собственное заявление. Касающееся моей личной жизни.

Теперь уже напряглась я. Он явно собирается рассказать всем о том, что обзавелся дочкой, и с одной стороны — ничего плохого в том, что я взяла с собой Эми, не произошло… Как раз и представит ее уважаемой публике.

Но с другой… с другой…

Он ведь просил меня заниматься ребенком в мое свободное время… А это явно не оно.

Я не видела его глаз, но по тому, как замерло на полуслове его лицо, по тому, как застыла в воздухе его рука, поняла, что он смотрит прямо на меня. И на Эми.

И взгляд этот не предвещал ничего хорошего.

«Значит, вот как теперь между нами будет».

Слова звучали в моей голове так холодно, что почти заморозили мой мозг.

«Гэб, я же не знала, что ты позовешь меня… Я пошла с ребенком погулять…»

«Разве я не взял ей няню? Она плохо справляется со своими обязанностями?»

Я еле заметно мотнула головой. В аудитории уже начинали перешептываться, не понимая, в чем причина такой долгой заминки, а я порадовалась, что никто не видит, на кого именно он так напряженно смотрит.

«Няня пошла готовить обед и комнату… А у меня все равно пары нет… Я же не знала! Гэб, в чем проблема? Ты ведь все равно хотел сделать о ней заявление…»

«Я хотел сделать тебе предложение, дурочка».

От волнения я резко хватанула ртом воздух.

«П-предложение? Мне? Прямо здесь — на публике?»

«А кому еще?» — он постепенно терял свою выдержку, начиная злиться в открытую. Хорошо, что этого не было заметно — только странное, накаленное молчание. — «Но теперь все внимание будет приковано ни к тебе, а к ребенку. А уж додумают столько всего разного, что мы еще годы будем это разгребать. Только представь, как обрадуются журналисты такому шикарному кадру — ректор, студентка и их незаконнорожденный ребенок».

«Почему обязательно незаконнорожденный…» — слезы уже в открытую текли по моему лицу. Эми сидела тихо, как мышка, вцепившись ручонками в соску…

«Потому что публика любит додумывать! Я ведь не просто так хотел, чтобы не было между вами никакой связи. Ребенок отдельно, невеста отдельно. А теперь все будет выглядеть так, будто это ТВОЙ ребенок! Будто я ее заделал ТЕБЕ и вынужден жениться, как порядочный человек… И что станет с твоей репутацией? Ты только подумай, Эль. А с репутаций Эми, которую все будут считать моим бастардом? Годы сплетен! Горы грязи! Так что не обессудь, дорогая, но вместо романтичного предложения, мне действительно придется говорить сейчас об Эми… А тебе придется, наконец, выбрать…»

Я совсем оцепенела, чувствуя, как мой мир распадается на куски.

«Не надо… не предлагай мне этого… я не смогу… выбрать…»

— Господин ректор, с вами все в порядке?

— Заткнись! — гаркнул Габриэль на представителя по связям с общественностью, и вновь мысленно заговорил со мной.

«Тебе придется выбрать, кем ты желаешь быть, Элайза. Моей женой или нянькой чужого ребенка?»

Эми на моих руках тихонько захныкала.

— Утихомирь уже ее! — шикнул кто-то с другого ряда — явно не в курсе, чей это ребенок. — Никакого проку от этих нянек…

И меня взорвало.

«Нянькой. Я лучше буду нянькой, чем с ТАКИМ тобой».

Резко встав, я подкинула Эми себе на бедро, так, что она удобно уселась, обхватив меня ножками, выправила коляску, и под удивленные и возмущенные взгляды пошла по коридору к выходу — тяжело пошла, чувствуя, как каждый шаг молотом отдается в моем израненном сердцу.

Я понимала, что не сбегу от него — как? Ведь мы до сих пор не можем отдаляться друг от друга. Но я что-нибудь придумаю… В конце концов поселюсь у Эми в комнате — надеюсь девочка не будет против, если ее новая мама порыдает в подушку несколько ночей подряд.

— Эль… ты куда? — зашипела мне вслед Хлоя.

— Твою мать… черт бы тебя… — вслух заругался со сцены ректор… и бросился за мной.

Догнал, не дав дойти до выхода, сорвал с моего пояса Эми…

На мгновение я испугалась, что он бросит ее на пол — отшвырнет куда-нибудь со злости… но вместо этого он просто посадил ее к себе на пояс.

А потом обхватил меня ладонью за шею, привлек к себе… и властно, по-хозяйски поцеловал, мешая желанный вкус своих губ с моими солеными и обильными слезами…

Лишь спустя минуту, когда, наконец, оторвался, дав мне дышать, я осознала, где мы и что сейчас произошло. И что плачу я уже вовсе не от горя, обнимая Габриэля и Эми вместе — навзрыд плачу, как будто во мне кран открыли и забыли закрутить…

— Господа! — громко заявил Габриэль, перекрикивая неистовый, беспорядочный гам и выкрики «немедленно прекратить это бесстыдство». — Позвольте мне все же сделать заявление! Позвольте представить вам… мою законную жену и… — он запнулся на мгновение и решительно продолжил, — и мать моего ребенка, миледи Элайзу дэ Осмонд ди Вэльфор, в девичестве Калахан.

Изумление толпы достигло своей кульминации и излилось на нас обоих волной оглушающего шума и гомона.

— Что?! Как?! Когда?! — долетало со всех концов зала, сливаясь с бесконечными вспышками репортеров и не менее бесконечными, изумленными "ахами".

— Господин ректор, объяснитесь! — строго потребовал лорд Манкерхольм-Фаргес.

— Охотно, — учтиво кивнул господин ректор. — Мы с Элайзой тайно женаты вот уже два года, однако вынуждены были скрывать наш брак в силу сложившихся обстоятельств — чуть позже я покажу вам бумаги лично. Более скрываться мы не намерены. В связи с этим, господа… — он снова обернулся к толпе студентов и журналистов, — я также хотел бы представить вам мою законную дочь… юную леди Эмилию, которая отныне будет проживать вместе со мной и госпожой ректорессой в Академии…

— Ректорессой… — повторил кто-то ошеломленным, громким шепотом, и я обернулась, сквозь слезы усмехаясь, глядя на готового упасть в обморок Хантевея, которого только что выпустили из заточения в Террагонской башне за то, что обозвал меня шлюхой.

«ТЕПЕРЬ согласна?»

Я вздрогнула от слишком резкого перехода с реального разговора на мысленный. С окружающего мира — шумного и бурлящего — на мысленный, тихий и успокаивающий, будто мы вдруг нырнули под воду, спрятавшись от окружающих.

Конечно, Габриэль будет спрашивать моего согласия мысленно — все ведь теперь думают, что мы давно женаты.

Я не отвечала, молча глядя в собственное отражение в черных очках.

«Для чего нужен был спектакль с зеркалом и иным миром?»

Он нетерпеливо мотнул головой.

«Не сейчас. Я не хочу портить момент. Со временем ты все узнаешь…»

«Сними их».

«Что?..»

«Сними свои очки».

«Эээ… Зачем?»

«Я хочу видеть твои глаза… Если ты искренен, Тьма уменьшилась… Я хочу знать, чьей женой становлюсь».

«Но Эль… Мои глаза увидишь не только ты…»

«Сними наполовину. Если они все еще совсем черные, я остановлю тебя».

Медленно, как в одном из тех снов, когда движения заморожены, а мысли тонут, словно в магическом киселе, Габриэль поднял руку и потянул вниз очки, опуская их на нос.

Я зажмурилась на секунду, не веря, что заставила его сделать это на людях.

Что если рядом окажутся те, кто знает, что означают совершенно черные, огромные зрачки… Что если его арестуют как Темного Мага? Господи, какая же я дура…

— Эль…

Выдохнув, я открыла глаза… и, не удержавшись, громко ахнула.

«Я даже не буду спрашивать, что там — просто надену их пока обратно. Так ты согласна?»

Я улыбнулась сквозь слезы.

«Глупый… Да хоть завтра…»

И стянула очки с его глаз полностью.

Мне хотелось обнять его, вжаться в его тело, закрыть ему рот поцелуем, как ранее он мне… но смотреть ему в глаза было важнее.

И я смотрела, не в состоянии оторваться — в его насмешливые, родные, темно-голубые глаза.