Глава 2

«Чтобы понять другого, нужно пройти его путь.

Но будьте осторожны: чужие дороги меняют тех, кто по ним идет»

Влад перешагнул порог полицейского участка, в котором проработал больше семи лет. Четыре года назад он уволился и решил открыть свое детективное агентство. Давно хотел уйти в свободное плавание, и его мечта наконец-то сбылась.

В родном полицейском участке ничего за это время не изменилось.

«Все те же стены, люди и даже нарушители закона. Ничего не меняется», — подумал мужчина, глядя на клетку, где на лавке сидел мужчина без определенного места жительства.

— О, Владислав Родионович, вы ли это? Решили вернуться? — прокуренным скрипучим голосом проговорил Митяй. Именно так он просил себя называть. А когда-то ведь был профессором математики, пока не лишился работы и семьи.

— И не мечтай, — усмехнулся Влад, подойдя к дежурному. — Андрюх, приветствую.

— Владислав Родионович, добрый день. Как ваши дела?

— Да, все хорошо. Сам как?

— Да ничего. Потихоньку. Работаю.

— Понятно. Скажи, Мартынов у себя?

— Ага. Минут десять назад с вызова вернулся.

— Пустишь?

— Конечно.

Поблагодарив дежурного, Влад толкнул турникет и пошел по знакомым коридорам, которые знал с самого детства.

Его отец раньше работал следователем в данном полицейском участке и частенько брал сына на работу. Теперь же Родион Семенович являлся начальником этого отделения полиции.

Пройдя мимо кабинета отца, Влад решил заглянуть к нему позднее и направился к нужной двери. Постучав, он открыл ее и вошел.

Мартынов Артем Геннадьевич был одним из друзей Влада. Они еще вместе гуляли в одном районе, а потом вместе работали.

— О, Влад, здорово.

— Привет, Тем. Не отвлекаю?

— Обижаешь. Чай или кофе будешь? — Друг как раз наливал в кружку кипяток, стоя у небольшого столика с посудой.

— Чай, будь добр.

— Тебе сладкий?

— А есть конфеты?

— Ага, и конфеты, и печенье.

— Тогда чай без сахара.

Наполнив кружки, Артем поставил их на стол и принес вазочку со сладостями. Сам сел за стол напротив друга.

— Ты по работе или так, в гости заглянул?

— Если честно, то по работе, — признался Влад и, сделав глоток горячего чая, поморщился. Отставив кружку, подхватил одно курабье и, положив его в рот, стал разжевывать. Печенье было свежим и рассыпчатым. Запив лакомство чаем, продолжил: — Я хотел узнать, как продвигаются поиски Галины Андреевны Протасовой?

— И ты туда же? — возмутился Артем. — Вы меня довести, что ли, хотите со своей подружкой?

— Ты о Дарье?

— О ней самой. Я же русским языком сказал, что поиски идут и что, как только что-нибудь станет известно, я позвоню. Но она все равно несколько раз в неделю названивает.

— Да ладно тебе. Будь немного добрее к людям, как-никак подруга пропала.

— Я все понимаю, Влад. Но и вы меня поймите: помимо дела о пропаже вашей подруги у меня еще с десяток нераскрытых дел. И если хочешь мое мнение, то ваша эта Галина сама свинтила от любовничков своих и была такова.

— Любовничков? — Влад закинул в рот еще одну печенину.

— Ага. Как выяснилось, она одновременно с двумя парнями встречалась. Может, они узнали об этом, разозлились и сказали чего, а может, и пригрозили. А кому понравится, когда из твоей койки твоя девушка бежит к другому? Вот и испугалась девка да свинтила.

— А ты разговаривал с этими парнями?

— А то ж. Они сами в шоке от такого резкого бегства своей подружки. И вообще, я пообщался с бывшими дружками этой Галины, и говорят они, что девчонка была еще той вертихвосткой и скоропалительные и неожиданные решения для нее — это норма.

— Возможно, но Даша думает, что с ее подругой что-то случилось.

Артем устало выдохнул и сделал глоток горячего кофе. Несколько минут он молчал и только потом заговорил:

— По крайней мере, нового ничего нет. Мы проверили всех, с кем она работала. Ничего. Ее телефон в последний раз регистрировался на пересечении улицы Ленина и 8 Марта. Как нам удалось выяснить, после последнего рабочего дня Галина Андреевна вернулась домой, приняла душ, а затем снова вышла. Ни с одним из парней она в тот вечер не встречалась. На следующий день Галина уехала из города. Камеры на привокзальной площади засняли, как она садилась в автобус, следовавший до Москвы. Однако до конечной остановки девушка не доехала. До незапланированной остановки водитель пересчитывал пассажиров, и все были на месте. Перед Москвой группа молодых людей попросила остановить автобус. Возможно, Галина вышла вместе с ними, а водитель после этого пассажиров уже не пересчитал. К сожалению, кто были эти парни, мы пока не выяснили, но работаем над этим.

— А камеры в автобусе? — спросил Влад.

— Смеешься? Какие камеры? Нет никаких камер. Чудо, что эта рухлядь вообще еще ездит.

— Значит, ничего?

Друг пожал плечами.

— А ты нарыл что-то? Я так понимаю, Дарья Ильинична наняла тебя как частного сыщика?

— Да, но и у меня пока не густо. Мы решили начать с самого начала. Даша поехала в город, где жила Галина. Она уже заселилась в комнату, где жила подруга. Там, кстати, были вещи, но и в них ничего интересного.

— Да, мои парни тоже уже осматривали вещи и записку, которую девушка оставила на двери. И ты думаешь, Морозова что-нибудь найдет на ее работе?

— Это было ее решение, но, если честно, я думаю, что она права. Нужно начинать с самого начала. Посмотрим, может, что выяснится. Слушай, Темыч, а твои парни ведь собрали инфу на тех, с кем Протасова крутила?

— А как же.

— Не поделишься информацией? Если что-то я нарою, то сразу же сообщу. Я, конечно, могу и сам, но времени терять не хочется.

— Ох, Влад, вьешь ты из меня веревки. Вообще-то я не должен делиться с тобой этой информацией.

— Мы одно дело делаем, тем более если я что-то узнаю, все лавры тебе пойдут.

— Ага, или по башке прилетит. — Артем потянулся к ящику и достал оттуда папку, передавая ее в руки друга. — Здесь копии материалов, собранных на этих парней, и распечатки их переписки с Галиной.

— Спасибо, друг. Буду должен.

— Ага, по гроб жизни.

* * *

Сидя за столом в «игровой комнате», как называла это помещение Даша, девушка смотрела на пациентов, не понимая, как Гале могло здесь нравиться работать. Уже от одного вида здания и его внутренних помещений на Дашу накатывала тоска.

Все оказалось не так просто. Общение с душевнобольными давалось девушке эмоционально тяжело. Возможно, проработай она здесь пару десятков лет, воспринимала бы все происходящее гораздо спокойнее, но сейчас ей хотелось как можно скорее покинуть это место.

Проведя несколько часов в компании пациентов, Даша чувствовала, что и сама становится не от мира сего. Казалось, после выхода из больницы ей потребуется время, чтобы вновь привыкнуть к обычным людям и привычной жизни.

Каждый раз, переступая порог психиатрической больницы, Даша чувствовала, будто попадала в совершенно другой мир.

Да и здесь царила гнетущая атмосфера. Дарье не хватало ее привычной жизни, любимой работы, которой она наслаждалась, а не ждала того самого момента, когда наконец-то закончится ее рабочая смена. Она-то думала, по-быстрому выяснит, с кем общалась Галя, и расспросит про подругу, но не тут-то было.

Кроме Даши, в смене работали еще две медсестры и три санитара на всю больницу, только вот поговорить времени совсем не оставалось. Стоило ей выйти на смену, как ее кинули в самую гущу событий. Да она толком-то и с коллегами не познакомилась.

Но Даша надеялась, что быстро найдет ответы на свои вопросы и не задержится долго в этом месте. Сегодня после смены за ней должен был приехать Влад. Сам предложил забрать ее. У Даши за те дни, что она провела в этом городке, сложилось свое мнение и появились вопросы. Единственное, чего она не знала, — как подступиться к медперсоналу и расспросить о Гале. И сделать это нужно было так, чтобы не возникло у людей никаких вопросов и подозрений на ее счет.

Даша посмотрела на наручные часы и устало выдохнула. Еще только обед, а она заканчивает в семь вечера.

Один из пациентов громко зарычал, привлекая внимание. Это он так радовался. Двое соседей за его столом тоже закричали, пытаясь подражать ему. Даша немного напряглась, глядя на спокойное лицо санитара, стоявшего в дверях. Медперсонал, в отличие от нее, привык к такому поведению пациентов и реагировал на все спокойно. А вот ей самой хотелось хвататься за голову, когда такое происходило.

Поднявшись из-за стола медсестры, Даша подошла к широкому окну и посмотрела на улицу. Стояла пасмурная погода. Всю ночь лил дождь. Настроение ниже некуда. Окно, у которого она сейчас стояла, выходило на задний двор, где в хорошую погоду гуляли пациенты. Пожилой охранник, подрабатывающий на полставки дворником, неспешно мел дорожки, смахивая мокрую листву.

Дашу привлекла одна из пациенток, сидевшая за самым дальним столиком в одиночестве. Женщина что-то обронила и полезла под стол, чтобы поднять вещь. Прошла минута, затем другая, но ей так и не удалось достать упавший предмет. Пальцы словно не слушались своей хозяйки. Женщина начала злиться и громко хныкать; казалось, вот-вот она расплачется, как ребенок.

Не в силах больше смотреть на это, Даша подошла к женщине, присела и подняла с пола цепочку с кулоном. Она протянула украшение пациентке, но вдруг замерла, узнав его.

Она знала его!

Даша ошарашенно перевела взгляд на женщину. По щекам той струились крупные слезы. Пациентка смотрела грустными, обиженными глазами на свою вещь в чужих руках. Ей очень хотелось забрать кулон, но она боялась прикоснуться к руке медсестры, чтобы взять его.

— Откуда у тебя это? — охрипшим голосом спросила Даша и все же вернула кулон.

Женщина схватила кулон так, словно от этой вещицы зависела ее жизнь, и тут же спрятала в карман штанов, делая шаг назад от медсестры.

— Мое! — чуть слышно, хрипловатым голосом ответила пациентка.

— Это не твое. — Даша отрицательно покачала головой, наблюдая, как в глазах пациентки зарождаются слезы.

— Мое, — тут же запротестовала женщина. — Мое. Мое. Мое! — заорала она, привлекая всеобщее внимание, и зал с относительно тихо сидящими пациентами загомонил. Кто-то стал орать, повторяя: «Мое! Мое! Мое!». Один из мужчин вскочил из-за стола и стал бегать вокруг него. Сидящий ранее за этим же столом молодой паренек забился под стол и, обхватив руками голову, покачивался взад-вперед. «Игровая комната» превратилась в орущий ад!

Санитар, который еще пару секунд назад подпирал стенку и засыпал, тут же активизировался и попытался успокоить больных. Но куда уж ему против пятнадцати душевнобольных.

От шума и напряжения Даша растерялась. Страх охватил ее, сковывая руки и ноги, а к горлу подступил тошнотворный комок. Она попросту не знала, что делать. Из коридора появилась еще одна медсестра и сразу принялась успокаивать пациентов, оказавшихся у нее на пути, но ничего не получалось. А шум все нарастал, и Даше уже самой захотелось заорать во все горло и спрятаться под стол, пока не успокоят пациентов.

Казалось, пациенты словно сошли с ума, если такие слова вообще можно было к ним применить. Начался настоящий хаос. Все орали, стучали, двое мужчин даже начали драться. Кто-то ревел, выдергивая на себе волосы. Сбоку зазвучало пианино — это один из пациентов решил сыграть что-то очень тревожное. Этот ужас продолжался до тех пор, пока в комнату не вошел главврач.

Стоило Захару Дмитриевичу переступить порог «игровой комнаты» и показаться пациентам, как те мгновенно затихли. Словно кто-то невидимый нажал кнопку «СТОП».

Главврач обвел всех хмурым взглядом. Его взгляд остановился на растерянной Даше. Захар Дмитриевич медленно, словно крейсер, двинулся к ней. Пациенты внимательно смотрели на него, расступаясь перед мужчиной. Даша же понятия не имела, как ему это удавалось. Магия, не иначе. Одним только своим присутствием успокоить буйство людей с нестабильной психикой.

— Дарья Ильинична, что произошло? — спросил Захар Дмитриевич, остановившись в паре шагов от нее.

Даша уже открыла рот, чтобы оправдаться, но притихшая было женщина, спрятавшая кулон в карман, снова закричала:

— Мое! Мое! Мое!

Доктор обернулся к пациентке и улыбнулся.

— Что твое?

Даша отметила нежную улыбку Захара Дмитриевича. Он смотрел на эту пациентку, словно она была всем миром, что немного смутило девушку, и она даже сделала шаг назад, уходя из поля зрения.

— Мое. Не отдам. — Пациентка достала из кармана кулон и, сжав его в кулаке, прижала к груди.

— Андрей Александрович, — обратился доктор к санитару, — разводите всех по комнатам. Дарья Ильинична, помогите ему. — Главврач бросил быстрый недовольный взгляд на Дашу и снова посмотрел на пациентку, только уже с нежностью. — А я провожу тебя. — Захар Дмитриевич улыбнулся и предложил женщине локоть.

Пациентка улыбнулась, взяла доктора под руку и бросила на Дашу прищуренный взгляд, словно говоря: «Я запомнила тебя», — и они ушли.

Дарья растерянно смотрела вслед главврачу, уводящему пациентку, а перед глазами стоял до боли знакомый кулон с цепочкой.

Как кулон, подаренный Гале десять лет назад, сделанный на заказ, оказался у одной из пациенток психиатрической больницы? Подруга никогда не снимала подарок Даши. Он был для нее очень дорог. Галя всегда и везде носила его, не снимала даже на ночь.

«Украла?» — возникла первая мысль.

Даше не верилось, что подруга подарила незнакомой женщине вещь, которой дорожила. «Может, кулон просто похож?» — промелькнула новая мысль. «Да, скорее всего, это лишь совпадение, но проверить стоит». Но какова вероятность, что у кого-то окажется точно такой же кулон, изготовленный по эскизу, который Даша сама придумала и нарисовала?

Возник еще один немаловажный вопрос: как теперь подобраться к этой женщине и попросить показать кулон? Она, скорее всего, больше не подпустит Дашу к себе. К тому же пациентка содержалась в другом крыле, куда Дарье не было доступа. Там находились состоятельные пациенты, а вход постоянно охранялся.

Подошедший санитар вывел Дашу из задумчивости:

— Не обращай внимания, такое бывает.

Девушка лишь нервно улыбнулась.

— Скажи, а кто эта женщина? — спросила она, кивнув в сторону, куда ушли главврач и пациентка. — Чья-то богатая родственница? — предположила Даша.

Палата незнакомки находилась в элитном крыле, где было всего шесть одноместных палат. В них лежали только состоятельные пациенты либо те, чьи богатые родственники спонсировали больницу. Также больных из числа «элиты» могли навещать родственники, да и уход за ними был значительно лучше, чем за обычными пациентами.

— Это Татьяна Львовна. Я пришел пять лет назад, а она уже находилась в клинике, и за все это время я ни разу не видел, чтобы ее кто-то посещал. Но раз она здесь находится, значит, кто-то оплачивает ее пребывание, — задумчиво ответил санитар.

— А что у нее за заболевание?

— Глубокая депрессия и шизофрения, — проговорил Андрей.

— У этой женщины был кулон. Ты не знаешь, откуда он у нее? — Даша смотрела на мужчину, надеясь, что он развеет ее сомнения, но санитар только отрицательно покачал головой.

— Я никогда не видел у нее никакого кулона. Хотя… — Мужчина почесал лысый затылок. — Если честно, не особо-то и вглядывался. Мало ли что у этих пациентов может быть, тем более у элитников. — Мужчина тут же резко повернулся на громкий звук и дернулся в сторону, перехватывая руку одного из пациентов. — А ну, дружок, тише. Пойдем-ка, я провожу тебя до палаты.

В «игровую комнату» вошли еще двое санитаров и медсестра, которые стали собирать пациентов и разводить их по комнатам. Даша же никак не могла забыть кулон. Он все так и стоял перед глазами. Была бы ее воля, она сейчас же отправилась бы в элитное крыло и постаралась расспросить пациентку… Но кто допустил бы ее к Татьяне Львовне? На посту всегда находилась медсестра, и без надобности никто бы не стал тревожить больных. А поговорить в другой раз, когда женщина снова появится в «игровой комнате», Даша побаивалась — все же кто-то мог что-то заподозрить.

Быстро взяв себя в руки, она вернулась к работе и стала помогать коллегам разводить пациентов по палатам.

Остаток рабочего дня Даша провела в смятении. Время тянулось медленно. Когда пришло время идти домой, она сдала смену ночной медсестре, переоделась и вышла на улицу, где ее уже ждал в машине Влад.