Глава 13.

* Аня *

Я молчу. Смотрю в темноту перед собой.

– Мы близнецы, – говорю, наконец. – Однояйцевые. Просто... я всегда была в тени. Носила мешковатую одежду, стриглась коротко, не красилась. А Яна... она всегда была яркой. Ухоженной и заметной. Парни замечали всегда её, а не меня. Я не умею быть лёгкой. Сразу в лоб всю правду говорю. И флиртовать не умею.

– А сейчас что изменилось?

– Ничего, – пожимаю плечами в темноте. – Просто надела... платье, сделала причёску и макияж. Визажисты постарались. Сделали из меня копию Яны.

Руслан молчит. Переваривает.

– А фигура? – спрашивает вдруг. – У тебя же на фотках грудь была меньше. И бёдра...

Я краснею в темноте. Спасибо, что не видно.

– Мы одинаковые, – говорю тихо. – Просто я всегда сутулилась и носила бесформенное. А сегодня... расправила плечи.

Пауза. Длинная, тягучая.

– Пиздец, – выдыхает Руслан.

– Да ты не переживай так. Для близнецов это нормально друг друга подменять. Мы в детстве часто так маму разыгрывали.

Я молчу. Смотрю в потолок, где всё ещё танцуют тени от пальм за окном. Дождь барабанит по стеклу, но уже не так яростно, стихает понемногу.

– Я просто в ахуе, если честно, что нас с тобой даже не познакомили. О таких вещах ведь надо говорить заранее.

– А родителям всегда было не до меня... – я пожимаю плечами, хоть он и не видит. – Они Яну боготворили. Любимая дочь, которая умеет где надо ласковое слово сказать. И папу задобрить.

Руслан молчит. Долго. Я слышу, как он дышит – тяжело, с хрипотцой.

– А ты? – спрашивает вдруг.

– Что я?

– Ты вообще хотела замуж? Ну, в принципе. Не за меня конкретно, а просто...

Я задумываюсь. Странный вопрос. Особенно после всего, что случилось.

– Не знаю, – отвечаю честно. – Я об этом не думала. У меня работа, проект, команда. Я как-то... не до того было.

– А парень у тебя был?

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

Он снова замолкает. А потом вдруг усмехается – тихо, будто сам себе.

– Двадцать четыре года, красивая, умная – и ни одного парня. Как так?

Я краснею. Не привыкла вот так в темноте душу раскрывать.

– Я же говорю: работа. И потом... – запинаюсь. – Ко мне никто не подходил. Я всё время в джинсах и футболках, за компьютером. Меня не замечали.

– Дураки, – говорит Руслан просто.

У меня сердце пропускает удар.

– Что?

– Дураки, – повторяет он. – Те, кто не замечали.

– А если бы я тебе встретилась вот так: в джинсах, футболке, с ноутбуком в рюкзаке – ты бы обратил на меня внимание?

Молчание. Такое долгое, что я уже жалею, что спросила.

– Не знаю, – говорит он наконец. – А это важно?

– Не знаю, – эхом отзываюсь я.

И всё равно в груди разливается тёплое чувство, и я пытаюсь затолкать это чувство поглубже. Не время сейчас предаваться мечтам, тем более мечтам о Руслане.

– А ты? – вырывается у меня.

– Что я?

– Ты... зачем на Яне жениться хотел?

Пауза. Длинная, тягучая.

– Любил, наверное, – говорит он наконец. – Думал, что любил.

– А теперь?

– А теперь не знаю, – в его голосе слышна усталость. Эта подмена, ты...

Он замолкает.

– Я, – повторяю тихо. – Я – это проблема.

– Я не то хотел сказать.

– А что?

Он не отвечает.

Мы лежим в темноте, слушая дождь. Я чувствую его дыхание, его тепло через разделяющее нас пространство. И почему-то хочется, чтобы он придвинулся ближе.

Глупая.

И отворачиваюсь к стене, давая понять, что разговор окончен.

Дождь стучит по стеклу. Где-то вдалеке гремит гром. А я лежу и думаю, что завтра всё это кончится. Мы вернёмся домой, разведёмся, и больше никогда не увидимся. С этими мыслями и засыпаю.

Сон приходит странный, рваный. Мне снится, что я плыву в море, а волны всё выше, выше, они накрывают меня с головой, я задыхаюсь, пытаюсь вынырнуть, но не могу. Вода противная и солёная. Она заливает рот, нос, глаза.

Я просыпаюсь оттого, что не могу дышать.

В комнате влажно. Очень влажно. Воздух тяжёлый, как в бане. И шум – не просто дождь, а что-то другое. Рёв, грохот, свист.

Я открываю глаза и не понимаю, что происходит.

Шторы раздуваются, как паруса. В комнату летят брызги воды холодные, хлёсткие. Ветер воет так, что закладывает уши.

Я сажусь на кровати и смотрю на разбитое окно, всё ещё не понимая, что происходит.

Огромная пальмовая ветвь пробила стекло. Осколки блестят на полу в лунном свете – луна снова вышла, или это не луна, а какие-то аварийные огни? Ветка торчит из окна, как копьё, и ветер рвёт листву, загоняет в комнату потоки воды.

– Аня!

Голос Руслана перекрывает шум шторма. Я не успеваю ничего сообразить, как он уже оказывается рядом. Схватил меня, прижимает к себе, накрывает своим телом. Над нами проносится ещё одна ветка ещё больше, чем первая.

– Не двигайся, – рычит он мне в ухо.

Я чувствую, как по его спине хлещет вода, как ветер рвёт простыню, которой он пытается меня укутать. Он огромный, горячий, заслоняет меня собой от всего этого кошмара.

– Руслан… – хриплю я.

– Молчи.

Он оглядывается. В комнате – хаос. Вода заливает пол, шторы треплются, как бешеные, ветер срывает с тумбочек всё, что плохо лежит. Диван, на котором он пытался спать, уже мокрый насквозь.

– Надо уходить, – говорит он. – Держись за меня.

Он кутает меня в простыню, прямо так, как есть, в том, в чём я спала. Подхватывает на руки. Я обхватываю его шею руками, прижимаюсь к груди.

Он идёт к двери, перешагивая через осколки, через воду, через ветки, которые уже нанесло ветром. Я смотрю на его лицо – сосредоточенное, жёсткое, спокойное. Как у человека, который привык к экстремальным ситуациям.

Дверь распахивается с трудом, ветер давит с другой стороны. В коридоре – хаос.

Люди бегают в пижамах, в халатах, кто-то с детьми, кто-то с чемоданами. Персонал отеля мечется, пытается всех успокоить. Свет мигает, где-то воет сигнализация.

– Штормовое предупреждение! – кричит кто-то из гостей. – Ураган! Всех эвакуируют в подземный этаж!