Глава 14.

* Руслан *

Я стою в коридоре с Аней на руках и мгновенно оцениваю обстановку.

Хаос. Люди мечутся в разные стороны. Кто-то орёт, кто-то плачет. Свет моргает, сигнализация воет. Персонал в панике, гости в истерике. Никто не знает, что делать. Женщина в халате прижимает к себе ребёнка и бестолково тычется в закрытые двери. Мужчина в трусах пытается кому-то дозвониться по мокрому телефону. Бесполезно. В таких условиях мобильная связь дохнет первой.

Я знаю это не понаслышке.

У меня за плечами годы службы. Учения, боевые выезды, ЧП разного масштаба. Паника – первый враг. Второй – бездействие. Третий – надежда на кого-то другого.

– Аня, – говорю я жёстко, командирским голосом, который выбивает дурь из самых трусливых солдат. – Слушай меня внимательно.

Она смотрит на меня. Глаза огромные, испуганные, зрачки расширены так, что радужки почти не видно. Она дрожит мелкой дрожью. Но в глазах уже появляется осмысленность. Хорошая девочка. Соображает быстро.

– Ты сейчас спустишься вниз вместе со всеми. Держись ближе к стенам, подальше от окон. В подземном этаже будет безопасно. Найди угол, сядь и не двигайся, пока я не приду. Поняла?

– А ты? – она вцепляется в мою шею с такой силой, будто я последний спасательный круг.

– Мне нужно кое-что сделать. Я быстро.

– Нет! – она трясёт головой так, что мокрые волосы хлещут по лицу. – Без тебя не пойду!

Я смотрю на неё. В её глазах страх за меня. Это так неожиданно, что на секунду я теряюсь. За меня давно никто не боялся. Я сам за всех бояться привык.

– Аня, со мной всё хорошо будет. Я военный.

– Ты голый! – выпаливает она.

Я смотрю на себя. Брюки мокрые насквозь, тяжёлые, липнут к ногам. Торс голый, вода течёт по груди, по животу. Да уж, видок тот ещё. Командир спецподразделения в трусах посреди урагана.

– Не в первый раз, – усмехаюсь я. – Бывало и хуже.

Опускаю её на пол, придерживаю за плечи, чтобы не упала на скользком мраморе. Простыня на ней – единственное, что прикрывает. Она сползла с одного плеча, открывая ключицу с моим засосом. Надо найти одежду, но сначала – безопасность.

– Слушай команду, – говорю я. – Видишь тех двух парней в форме? – киваю на охранников отеля, которые пытаются создать хоть какое-то подобие порядка и строят людей в колонну, но у них ни хрена не выходит. – Держись рядом с ними, если что. Но лучше – найди угол и жди меня. Я вернусь.

– Руслан…

– Я сказал – жди.

Она кусает губу, но кивает. Губа дрожит, но взгляд уже твёрже. Молодец.

Я разворачиваюсь и бегу обратно в номер.

Внутри – полный пиздец. Ветка пальмы всё ещё торчит, с рваными листьями. Ветер продолжает загонять воду – теперь её уже по щиколотку. Осколки хрустят под ногами. Шторы треплются как бешеные, одна уже сорвалась и хлопает по стене мокрой тряпкой.

Я пробираюсь к шкафу, хватаю наши вещи – чемодан Ани, свою сумку. Накидываю рубашку прямо на мокрое тело – ткань мгновенно намокает, липнет к коже. Натягиваю ботинки, даже не завязывая шнурки. Хватаю покрывало с кровати – пригодится, чтобы укутать Аню.

Возвращаюсь в коридор.

Аня стоит там же, где я её оставил. Жмётся к стене, сжимает простыню на груди побелевшими пальцами. Волосы прилипли к лицу, губы синие. Увидела меня – выдохнула. Всем телом выдохнула, будто воздух из лопнувшего шара.

Подхожу, накидываю на неё покрывало поверх простыни. Закутываю как ребёнка, пряча от холода и чужих глаз.

– Пошли.

Беру её за руку. Крепко, чтобы не потерялась. Пальцы у неё ледяные, она судорожно сжимает мою ладонь в ответ.

Мы спускаемся по лестнице вместе с толпой. Люди напирают, кто-то толкается, кто-то орёт на детей. Женщина с ребёнком упала – я подхватываю её одной рукой, ставлю на ноги, подталкиваю вперёд. Аню не отпускаю.

Прикрываю её собой, прокладываю путь локтями, плечами, голосом.

– Женщины вперёд! – рявкаю на какого-то мужика, который лезет без очереди, расталкивая женщин. – Назад!

Мужик отшатывается, натыкается взглядом на моё лицо и мгновенно сдыхает. В армии таких учат быстро.

Аня смотрит на меня с удивлением.

– Что не так?

Она пожимает плечами.

На первом этаже нас встречают перепуганные сотрудники. Машут руками, направляют в подвал. Там уже полно народу – сидят на полу, на стульях, на корточках, кто на чём. Пахнет сыростью и страхом. Где-то плачет ребёнок, кто-то молится вслух.

Я нахожу свободный угол у стены, подальше от входа и поближе к вентиляции. Через пару часов здесь будет душно, поэтому здесь самое лучшее место. Усаживаю Аню, прижимаю к себе. Она мелко дрожит, зуб на зуб не попадает.

– Так, – говорю. – Сидим тихо, ждём. Ураганы долго не длятся. Час-два, и всё стихнет.

– Ты правда думаешь, что всё будет хорошо? – шепчет она.

– Правда.

Она смотрит на меня. В полумраке подвального освещения её глаза кажутся огромными. В них плещется страх и растерянность и к моему удивлению – доверие. Чёрт его знает почему. А я вопреки всем законам человечности, вместо мыслей о том, как спастись, думаю о том, как она ко мне прижимается. И какая у неё тугая грудь.

– Спасибо, – говорит тихо. – Что вернулся.

Я усмехаюсь. Провожу ладонью по её мокрым волосам, убираю с лица прилипшие пряди.

– Глупая. Ты же моя жена. Куда ж я без тебя?

Она замирает. Смотрит на меня так, будто я сказал что-то невероятное. Потом смущается и краснеет, это видно даже в этом полумраке. И утыкается носом мне в плечо, прячет лицо.

Я обнимаю её крепче, накрываю покрывалом, укутываю со всех сторон. Прижимаю к себе – согреваю, как могу. Сердце у неё колотится быстро-быстро, как у птички. Но постепенно замедляется, успокаивается.

Смотрю на мечущихся людей. Кто-то продолжает паниковать, кто-то тупо сидит в ступоре, кто-то пытается молиться.

Военная привычка – даже в аду искать выход. Просчитывать варианты, риски, пути отхода. Я уже прикинул, где запасной выход, где аварийное освещение, где расположены несущие стены, под которыми безопасно.

Но сейчас, когда она рядом, когда прижимается ко мне, доверяет, я понимаю, что самое главное, чтобы она была в безопасности.

Всё остальное – решаемо.