Глава 27.

* Руслан *

– По документам она твоя жена, – глухо отозвалась Аня. – И если она передумала насчёт тебя, то вряд ли просто так согласится на развод. Уж я-то свою сестру знаю.

Я смотрел в её испуганные, потемневшие глаза и мысленно просчитывал варианты. Аня была права. По бумагам я женат на Яне. И Яна, эта избалованная идиотка, почуявшая, что на свободе без папиных кредиток холодновато, вцепится в этот брак мёртвой хваткой.

Но они оба забыли одну важную деталь, в ЗАГСе со мной была Аня и расписывалась тоже она. Стоит предъявить это в ЗАГСе и ошибку в документе исправят. Лишь бы не придать дело огласке. А если нет, то на этот случай у меня есть хороший адвокат.

Виктор Владимирович не учёл то, что я никогда не играл по чужим правилам. Если капкан нельзя открыть, я просто отрываю его вместе с цепью.

Мне нужно было связаться с моим адвокатом. Причём как можно скорее. Выяснить все лазейки: как быстрее оформить развод, или как признать этот цирк недействительным, аннулировать брак по факту подмены невесты. Но для этого мне нужен был телефон. Мой же в отличие от Аниного проверку водной стихией не прошёл.

– Значит, мы заставим её согласиться, – спокойно ответил я, поцеловав Аню в макушку. – Перестань накручивать себя. Это моя проблема, и я её решу. А тебе сейчас нужно развеяться. Заодно обновим гардероб. Не в этих же лохмотьях из чемодана нам возвращаться в цивилизацию.

Обратившись к администратору, я быстро выяснил обстановку. Оказалось, что за приличными магазинами и техникой нужно плыть на соседний, более крупный остров – местный административный центр.

На следующее утро мы наняли скоростной катер. Океан был спокоен, солнце слепило глаза, и солёный ветер трепал волосы Ани, пока она стояла на палубе, подставив лицо брызгам. Я смотрел на неё со стороны и чувствовал, как внутри всё сжимается от глухого, собственнического инстинкта. Моя. И я порву любого, кто попытается её забрать.

Местные бутики, конечно, были бесконечно далеки от столичного или миланского глянца, по которому так сохла Яна. Но и здесь были добротные вещи, и Аня с энтузиазмом нырнула в вешалки. Она выбирала то, к чему привыкла: широкие удобные шорты, джинсы, какие-то свободные футболки.

Я ходил следом, придирчиво осматривая её выбор. Что-то отбраковывал сразу, заставляя нести обратно, что-то одобрял. И что меня особенно радовало – она слушала. В ней не было этого бараньего упрямства и капризов, которыми славились женщины из нашего круга.

Но на одной вещи мы всё-таки споткнулись.

Аня выудила с полки тёмно-серую футболку с принтом какого-то мужика в футуристической броне.

– А это ещё кто такой? – я скептически изогнул бровь, глядя на суровое нарисованное лицо. – Нет, Ань, это мы не берём.

– Почему?! – она вдруг возмущённо вскинулась, прижимая футболку к груди, как величайшую драгоценность. – Руслан, это же капитан Шепард!

Я скрестил руки на груди.

 – Очень рад за капитана. Но он мне не нравится. Возвращай на полку.

– Ни за что! – её глаза вспыхнули азартом, щёки порозовели от возмущения. – Ты не понимаешь! Это Mass Effect! Это легенда! Я вообще пошла учиться на гейм-дизайн только из-за этой игры. Шепард спас Галактику, между прочим!

Она так яростно защищала нарисованного мужика, что я невольно усмехнулся. В этой её гиковской страсти, в том, как горели её глаза, когда она говорила о своём деле, было столько живой, искренней энергии, что я залип. Куда там всем этим идеальным куклам с накачанными губами. Передо мной стояла настоящая, живая женщина, которая наконец-то начала показывать характер.

Я сделал шаг к ней, сокращая дистанцию, и забрал футболку из её рук. Бросил в корзину к остальным вещам.

– Ладно, – мой голос невольно стал ниже. Я склонился к её уху. – Я сделаю исключение ради твоего Шепарда. Но запомни: это последний мужчина, который будет красоваться на твоей груди, Аня. Это место – моё. И только моё.

Она резко выдохнула. Густо покраснела, опустив взгляд, но я успел заметить, как в её глазах вспыхнул тёмный, шальной огонёк.

Она раскрывалась. Расцветала прямо на глазах, скидывая с себя броню правильной генеральской дочки. Я чувствовал это каждую ночь – как она становится смелее, раскованнее, как отвечает на мои касания с такой отдачей, от которой у меня самого сносило крышу. У неё был колоссальный потенциал, и я собирался раскрыть его до самого конца.

Уже ночью, когда мы вернулись на виллу (я с новым, защищённым смартфоном в кармане, она – с пакетами одежды), после нескольких часов сумасшедшего секса, Аня уснула, уткнувшись носом мне в шею.

Я лежал в темноте, слушая её ровное дыхание, и гладил её по обнажённой спине. Мысли о предстоящей войне с генералом и разводе отошли на второй план. В голове вдруг возникла совершенно чёткая картинка: Аня, идущая по залитому солнцем газону нашего будущего дома, а на руках у неё – ребёнок. Наш малыш. С её глазами.

От этой мысли сердце стукнуло тяжело и мощно.

Я закрыл глаза, крепче прижимая к себе своё сокровище. Мне до одури захотелось, чтобы она забеременела. Как можно скорее. И тогда ни один суд, ни один генерал и ни одна сестра в мире не смогут оспорить то, что Аня принадлежит мне.