Глава 28.

* Аня *

Мы покинули наш остров на следующий день ближе к полудню. Возвращение на материк ощущалось так, словно мы пересекли невидимую границу между сказкой и реальностью. Как только катер пришвартовался к пирсу шумного курортного городка, на нас обрушилась цивилизация: гул автомобилей, многоголосая суета туристов, крики зазывал и вездесущие, назойливые сигналы сотовых телефонов.

До вылета в столицу оставались ровно сутки. Туроператор предоставил нам просторный люкс в хорошем отеле недалеко от побережья. Оказавшись в номере, я невольно поёжилась. Островной морок окончательно рассеялся.

Мой взгляд то и дело возвращался к сумке, где лежал телефон с сообщениями от сестры.

Руслан перехватил мой напряжённый взгляд.

– Даже не думай, – он подошёл, решительно закрыл мою сумку и отставил её в сторону. – У нас есть ещё одна ночь. И мы не будем тратить её на переживания в четырёх стенах. Собирайся.

– Куда? – я растерянно моргнула.

– Гулять. Пить вино. Танцевать. Жить, Анюта, – он тепло улыбнулся, погладив меня по щеке. – Надевай что-нибудь из обновок.

Я послушно кивнула и выудила из пакетов свои новые широкие шорты песочного цвета и лёгкий светлый топ. Накинув их, собрала волосы в небрежный пучок. Руслан, надевший простые джинсы и свободную рубашку, которую даже не стал застёгивать до конца, выглядел как настоящий мачо. За время отдыха он загорел и сейчас белая рубашка особенно хорошо оттеняла его коричнево золотистый загар.

Мы вышли из прохладного холла отеля прямо под знойное солнце курортного городка. После тишины нашего затерянного острова эта суета казалась оглушительной. Мы бродили по узким, прячась от палящего солнца в тени раскидистых пальм и ярких навесов уличных кафе.

Руслан купил нам огромные рожки с фисташковым джелато, и мы ели его прямо на ходу, смеясь, когда сладкие капли пачкали пальцы. Мы заходили в сувенирные лавки, где пахло сандалом и специями. В одной из них Градов со смехом надел на меня соломенную шляпу с огромными полями, заявив, что это последний писк островной моды.

А потом мы случайно набрели на шумный зал игровых автоматов. Услышав знакомые восьмибитные звуки и электронные выстрелы, я замерла. В моих глазах, должно быть, вспыхнул такой профессиональный и детский азарт, что Руслан рассмеялся в голос.

– Хочешь? – спросил он, кивая на мигающие неоном экраны.

– Спорим, я уделаю тебя в аэрохоккей? – с вызовом ответила я.

Мы провели там больше часа. Я – серьёзный гейм-дизайнер – визжала от восторга, отбивая пластиковую шайбу, и азартно расстреливала пиксельных монстров в виртуальном тире, стоя плечом к плечу с Градовым. Руслан поддавался мне, смеялся над моими победными танцами. В эти минуты я чувствовала себя абсолютно счастливой и свободной.

Ближе к вечеру жара начала спадать. Мы взяли напрокат небольшой скутер и прокатились вдоль побережья за город. Тёплый ветер трепал мои выбившиеся из пучка волосы, я крепко обнимала Руслана со спины, прижимаясь щекой к его лопаткам, и жадно вдыхала смесь морского воздуха и его терпкого парфюма. Мы останавливались на диких скалистых смотровых площадках, делали дурацкие, смазанные селфи на мой новый телефон и подолгу стояли в обнимку, слушая шум прибоя. Мне так отчаянно хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался.

Когда солнце начало медленно сползать к горизонту, окрашивая небо в насыщенные лиловые и золотые тона, мы вышли на оживлённую набережную. Вечерний воздух был густым, напоенным ароматами жареных каштанов, специй, дорогого парфюма и вездесущей морской соли. Я шла рядом с Градовым и ловила на себе взгляды прохожих мужчин, но мне было плевать, потому что Руслан держал меня за руку так крепко и уверенно, словно заявлял всему миру свои права.

Он привёл меня в потрясающее место прямо на побережье – наполовину ресторан, наполовину открытый пляжный клуб.

Терраса ресторана, выходящая прямо на пляж, была залита мягким светом жёлтых гирлянд. Официант, расторопный юноша в белой рубашке, с полупоклоном поставил перед нами огромное плато морепродуктов: тигровые креветки на шпажках, мидии в чесночно-сливочном соусе, золотистые кольца кальмаров и запечённую на углях дорадо. Следом в ведёрке со льдом появилась бутылка ледяного Совиньон Блан.

Я отпила холодное, чуть терпкое вино и со смехом посмотрела на Руслана.

 – Знаешь, после нашей диеты из кокосов и рыбы, этот ужин кажется настоящим пиром.

Руслан усмехнулся, ловко очищая для меня крупную креветку и перекладывая её на мою тарелку.

 – Если бы нас не забрали ещё пару недель, я бы научился ловить акул голыми руками.

– О, не сомневаюсь, – я улыбнулась, подпирая щеку рукой. – Ты бы там целое государство основал.

Да, я ни секунды не сомневалась в этом. Руслан был именно таким, каким и должен быть настоящий мужчина, в моём представлении. Я смотрела на него и думала о том, какой отличный типаж из него бы получился для новой игры. Эта идея уже несколько дней не давала мне покоя.

Как вернусь домой, обязательно обсужу с ребятами нового героя.

Проходить путь от лица такого мужчины это особое удовольствие, во всяком случае для меня. А для этого мне надо было узнать его получше. Да, я знала какой он, но совершенно не знала про его семью, и детство, а хотелось узнать ещё лучше.

– Руслан... – нерешительно позвала я, покручивая ножку бокала. – Расскажи мне о себе. Каким ты был в детстве? кто тебя ждёт дома?

Он ответил не сразу. Сделал глоток вина, посмотрел куда-то в сторону темнеющего горизонта.

– Я был отличником, – вдруг с полуулыбкой произнёс он. – А вот мои друзья Егор и Артур вечно сбивали меня с истинного пути, так говорила мама. Артур – это наш вечный двигатель, у него шило в одном месте, он постоянно генерирует безумные идеи. А Егор... Егор – аналитик. Спокойный как танк. Он обычно разнимает нас с Артуром, когда мы готовы поубивать друг друга.

Я улыбнулась, живо представив эту картину.

 – А твоя семья? Родители?

Лицо Руслана неуловимо изменилось. Черты стали жёстче, но в глубине глаз мелькнула застарелая боль. Он отставил бокал и сцепил руки в замок на столе.

– Мой отец был военным, – негромко начал он. – Строгим, правильным. Из тех людей, для которых понятие чести – не пустой звук. Мы по гарнизонам помотались прилично, пока я маленьким был. Потом, в девяностые, он перевёлся в полицию. Следователем.

Руслан замолчал, глядя на свои сплетённые пальцы.

 – Он погиб при задержании особо опасной группировки. Мне тогда девятнадцать было. Только-только на первый курс поступил.

– Ох... Руслан, мне так жаль, – я инстинктивно подалась вперёд.

– Давно это было, – он пожал плечами, но голос оставался глухим. – Хуже всего пришлось маме. Они с отцом со школы вместе были. Она так и не смогла оправиться после его похорон. Сначала просто сдала, постарела как-то быстро. А потом... Начались проблемы с памятью.

Он тяжело вздохнул, поднимая на меня взгляд.

 – У неё деменция, Ань. Причём прогрессирующая. Сейчас она живёт в специализированном частном пансионате за городом. Там лучший уход, сиделки, врачи, природа. Я езжу к ней каждую неделю.

У меня защемило сердце. Вот он – всесильный Градов. Человек, который решает проблемы одним звонком, не боится ни генералов, ни стихийных бедствий. Но каждые выходные посещает больную мать.

Я потянулась через стол и накрыла его ладонь своей. Сжала крепко-крепко.

 – Значит... поэтому её не было на нашей свадьбе? – спросила я, вспоминая торжество.

Руслан кивнул, перевернув руку ладонью вверх и переплетая свои пальцы с моими.

 – Ей нельзя волноваться. Шум, толпа – всё это вызывает у неё приступы паники. Да и... – он криво, с горечью усмехнулся. – В этом не было смысла. Она всё равно уже меня не помнит, Анюта. Когда я прихожу, она называет меня именем отца. Думает, что мы всё ещё в девяносто восьмом, и я её муж, который вернулся со службы.

На улице уже стемнело, музыканты заиграли медленную, чувственную мелодию, Руслан молча встал и протянул мне руку.

Раньше, в прошлой жизни, я бы смутилась. Я ненавидела танцевать на публике. Но сейчас я вложила свою ладонь в его и покорно позволила увести себя на деревянный танцпол.

Он привлёк меня к себе вплотную. Одна его рука легла мне на талию, обжигая даже сквозь тонкую ткань топа, вторая переплела наши пальцы. Я положила подбородок ему на плечо, прикрыла глаза и просто отдалась ритму. Мы двигались плавно, почти не разговаривая. Весь остальной мир – смеющиеся люди, звон бокалов, шум прибоя – отступил, размылся. Остались только тепло его тела, запах его одеколона, смешанный с морским бризом, и колотящееся в унисон с моим сердце.

Мы ушли из клуба глубоко за полночь, когда музыканты уже начали собирать инструменты. Разувшись и держа босоножки за ремешки, я шла по влажному, остывающему песку вдоль линии прибоя. Волны с тихим шипением лизали мои щиколотки. Небо на востоке начало неуловимо меняться: чернильная темнота отступала, сменяясь глубоким сизым, а затем – нежным, прозрачно-персиковым светом.

Мы остановились у самой кромки воды, чтобы встретить наш последний рассвет. Руслан подошёл сзади, его руки сомкнулись на моём животе, притягивая к себе. Я с наслаждением откинулась назад, упираясь спиной в его широкую, твёрдую грудь, и накрыла его ладони своими.

Горизонт вспыхнул жидким золотом. Первые лучи солнца скользнули по верхушкам волн, заставляя воду искриться.

Я задержала дыхание. В груди заворочался тяжёлый ком.

– Не хочу уезжать, – тихо, почти шёпотом призналась я, не сводя глаз с бескрайнего океана. – Мне кажется, я бы осталась здесь насовсем. Затерялась бы среди этих улочек. Но... надо возвращаться.

Руслан молчал, слушая меня.

– Мой проект, ребята из команды... – продолжила я, чувствуя, как реальность неумолимо берёт своё. – Я так долго к этому шла. Мы и так выбились из графика из-за всей этой кутерьмы. Если я не вернусь к работе в ближайшие дни и не возьму всё под контроль, мы сорвём сроки релиза.

Руслан ничего не ответил. Лишь молча кивнул, потёршись небритостью о мой висок, и крепче, как-то по-особенному бережно сжал меня в объятиях.

Завтра, с тоской думала я, глядя, как огромное красное солнце медленно поднимается из воды. Завтра мы уже будем дома.

И я совершенно не представляла, что именно нас там ждёт. Ярость отца и Яна...

В детстве, когда ей что-то хотелось, или нужна была игрушка, с которой играла я, она устраивала истерику, пока не добивалась своего. Я уступала, ведь меня начинали позорить, что я жадная и жестокая. И я привыкла уступать. Вот только Руслан был не игрушкой.

Внутри всё болезненно сжалось. Я трусливо оттягивала неизбежное, ведь так и не ответила ей на те злосчастные сообщения. Мой телефон лежал в номере, и там, в мессенджере, до сих пор висел её беспечный голос с предложением «поменяться обратно», будто мы в детском саду игрушками меняемся.

Что я ей скажу? Что я вообще должна ей написать?

«Привет, сестрёнка, извини, но твой жених теперь мой муж, и мы не планируем разводиться»?

 Как вообще сообщают такие новости?

Лёгкий утренний бриз пробежал по коже, заставив меня зябко повести плечами. Руслан тут же расцепил объятия, снял с себя лёгкую рубашку и накинул мне на плечи, укутывая в своё тепло. Снова обнял.

Я прикрыла глаза. Я знала только одно: когда мы сойдём с трапа самолёта, начнётся настоящая буря. Мне будет страшно, будет безумно тяжело противостоять семье.

В Градове я не сомневалась.

Сомневалась в себе, что не выдержу давления и как всегда уступлю, ведь сестре нужнее.