Глава 31.

* Аня *

– Руслан… это же я. Твоя Яна, – голос сестры вдруг ломается, становится таким обиженно-удивлённым. Она смотрит жалобно, а на глазах наворачиваются слёзы. – Неужели ты на меня руку поднимешь? Забыл уже, как шептал, что любишь? Что я самая лучшая?

Она всхлипывает, так мастерски и натурально, что любой другой бы уже дрогнул. Но лицо Градова остаётся непроницаемым.

– Значит, вот такая я лучшая, – Яна медленно поворачивает голову ко мне. – А моя сестрёнка отлично меня заменила. Быстро ноги раздвинула, как только достойного мужчину увидела.

Я замираю, чувствуя, как от этих грязных слов внутри всё сжимается.

– А ведь как пела! – продолжает шипеть Яна, глядя на меня с нескрываемым отвращением. – Говорила, что никогда замуж не выйдешь. Что мужчины не для тебя, и семья – это тоже не твоё. А оказалось, что стоило мне только отвернуться, как ты тут же залезла в постель к моему мужу!

Щека всё ещё горит от её пощёчины, но от возмущения я даже чувствовать перестаю боль. Меня трясёт от несправедливости и её наглости. Я сильнее стискиваю края полотенца и делаю шаг навстречу.

– А может, ты вспомнишь, из-за чего это вообще всё произошло? – спрашиваю её холодно, хотя хочется заорать, завизжать от злости и несправедливости. – Тебя никто не просил бежать с собственной свадьбы с каким-то мажором-нарциссом! Ты сама всё разрушила. А как только он тебя бросил, так ты сразу про Руслана вспомнила?!

– Заткнись! – истерично визжит Яна, снова срываясь на ультразвук. Её лицо перекашивается от злости. – Ты ничего не понимаешь! Руслан, не слушай её!

Она снова подаётся к нему, протягивая руки в умоляющем жесте, но Градов отступает на полшага назад, словно отгораживаясь от неё невидимой стеной. Встаёт так, чтобы полностью закрыть меня собой.

– Яна, тебе лучше уйти, – говорит он. – Я тебе уже всё сказал. Наш брак недействительный. Мой адвокат уже этим занимается.

Яна замирает на долю секунды, переваривая слова про адвоката, но тут же меняет тактику.

– Недействительный? – она нервно, зло смеётся. – Да ты просто бесишься, Руслан!

Поняв, что слёзы на Градова больше не действуют, она переключается на меня.

– Хочешь наказать меня, сделать больно? И для этого подобрал... вот это? – Она с отвращением тычет в меня наманикюренным пальцем, брезгливо кривя губы.

– Посмотри на неё! Она же серая мышь, которая всю жизнь только и делала, что завидовала мне из угла! – голос Яны заполняет собой всю прихожую. – Неужели ты правда думаешь, что она может быть с таким мужчиной, как ты? Да она же никто!

Меня бросает в жар. Яна всегда знала, куда давить, выворачивая наизнанку мои старые комплексы. Всю жизнь она была красивой куклой, гордостью отца, а я – удобной, незаметной тенью.

– Ты же привык к лучшему, – издевательским тоном продолжает сестра. – А Аня... Да она же закомплексованная до ужаса! Спорим, она в постели зажатая, как бревно, и свет просит выключить? Ты ею попользуешься пару раз, чисто чтобы мне отомстить, и сам же выкинешь. Потому что с такой от тоски сдохнуть можно! Она даже раздеться перед тобой нормально не может, вон как в полотенце вцепилась!

Слушать это настолько мерзко, будто меня с ног до головы облили помоями. Я рефлекторно сильнее стягиваю края полотенца на груди. Чувствую себя ужасно глупо, голой и уязвимой под её злым взглядом. Хочется просто провалиться сквозь землю, лишь бы не стоять здесь в таком виде и не слушать эту грязь при Руслане.

Я опускаю взгляд, просто не зная, что на это ответить, но в этот момент Руслан делает широкий шаг вперёд.

Он не орёт и не размахивает руками. Но от того, как он надвигается на Яну, воздух в прихожей будто становится тяжелее.

– Закрой свой рот, – обрывает он её словесный понос так жёстко, что Яна давится воздухом.

Он нависает над ней, и в его голосе звучит такое брезгливое отвращение, что Яна невольно вжимает голову в плечи.

– Мщу? – Градов коротко, безжалостно усмехается. – Много на себя берёшь. Я списал тебя в утиль в ту самую секунду, когда ты свалила. А насчёт Ани...

Он делает паузу. Его голос становится глубже, тяжелее, и в этой спокойной, грубой стали звучит такое признание, от которого у меня перехватывает дыхание.

– Аня не твоя замена. Она моя женщина. Та, которая мне нужна. И тебе до неё никогда не дотянуться – ни в моей постели, ни в моей жизни. А теперь закрыла рот, развернулась и пошла вон отсюда. Время вышло.

Она открывает рот, чтобы выкрикнуть очередную гадость, но натыкается на тяжёлый, немигающий взгляд Градова.

И сдувается.

Вся её былая спесь слетает за секунду.

Она круто разворачивается на своих шпильках, чудом не подвернув ногу, и выскакивает за порог.

Руслан тут же захлопывает тяжёлую дверь. Щёлкает замком на два оборота, намертво отрезая нас от неё и всего этого безумия.

Только сейчас я понимаю, что всё это время почти не дышала. Шумно выдыхаю, прислоняюсь затылком к стене и прикрываю глаза, плотнее запахивая полотенце. Чувствую, как меня начинает трясти.

Это моё первое такое крупное противостояние с сестрой.

– Сильно зацепила?

Я открываю глаза. Он стоит вплотную, осматривает мою щеку, осторожно касается пальцами моей горящей щёки.

– Нормально. Прикусила щеку изнутри, – хрипло отзываюсь я.

Градов тихо и грязно ругается сквозь зубы.

– Завтра же вышвырну всю смену охраны. Больше сюда ни одна живая душа не пройдёт без моего звонка, – жёстко говорит он. – Иди ко мне.

Он притягивает меня к себе. Я утыкаюсь носом в его плечо, чувствуя, как от его тела исходит жар.

– То, что она наговорила... – начинаю я, но голос предательски срывается.

– Выкинь из головы, – тут же перебивает Руслан. Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы зарываются во влажные волосы. – Она хотела сделать тебе больно. И самое правильное сейчас просто забыть об этом. В следующий раз просто не слушай, а сразу бей.

– Я слишком порядочная, чтобы поднимать руку на собственную сестру, – бормочу в ответ.

– С наглыми людьми надо поступать так же нагло. Они никогда не понимают благородства или доброты. Для них это слабость.

– Ты тоже считаешь меня слабой: – я отстраняюсь немного, только чтобы заглянуть в его глаза.

– Нет. Тебя я слабой не считаю. Наивной – да. Как показывает практика, именно слабые люди чаще всего и кричат, и скандалят. Как маленькие собачки, которые, чтобы казаться больше, тявкают на всех прохожих.

Я улыбаюсь такому сравнению. Никогда не сравнивала сестру с собачкой. Скорее с волкодавом. Но в словах Руслана есть логика.

– Я ведь действительно всегда чувствовала себя старше и поэтому прощала сестре всё, как будто маленькому ребёнку. Жалела.

– Жалость портит людей...Руслан не успевает договорить, как с улицы доносится громкий вой сигнализации.

Мы оба замираем.

И почти в ту же секунду из спальни раздаётся резкий, пронзительный писк. Брелок обратной связи на ключах.

Я вздрагиваю и вскидываю на Градова ошарашенный взгляд.

– Только не говори мне... – начинаю я.

Неужели Яна настолько слетела с катушек?

Руслан тяжело, с каким-то обречённым раздражением выдыхает. Он выпускает меня из объятий, быстро проходит в спальню и через секунду возвращается. В руке у него телефон, видимо, приложение машины тоже прислало уведомление.

– Сработал датчик, – поясняет он.

Мы, не сговариваясь, идём к окну в гостиной. Руслан отдёргивает край плотной шторы. Квартира находится высоко, но парковку у подъезда отлично видно в ярком свете фонарей.

Возле огромного чёрного внедорожника Градова, который сейчас мигает фарами и надрывно воет на весь двор, мечется тонкая фигурка. Даже с такого высоты я безошибочно узнаю сестру.