Глава 38.

* Руслан *

На следующее утро мы поехали к Поповым.

Всю дорогу Аня молчала, глядя в лобовое стекло. Я изредка поглядывал на неё.

Ещё недавно перед визитом к родителям она бы извелась, нервно теребила ремешок сумки или прятала глаза. Но сегодня она сидела прямо, плотно сжав губы.

В ней чувствовалось напряжение – ехать в дом, где тебя годами задвигали на второй план, всегда тяжело.

Я протянул руку, накрыв её ладонь, лежащую на колене. Аня тут же переплела свои пальцы с моими и благодарно их сжала.

Нас встретила её мать.

За её спиной, в проёме гостиной, уже маячила массивная фигура тестя.

Виктор Владимирович стоял, заложив руки за спину, и всем своим видом демонстрировал, что этому визиту категорически не рад.

Мрачный, с плотно сжатыми челюстями, он сверлил меня тяжёлым взглядом.

Никаких отцовских объятий для дочери, никаких дежурных улыбок.

– Здравствуй, Аня, – сухо, словно отрезал, произнёс он. Затем перевёл взгляд на меня и процедил: – Градов.

– Доброе утро, Виктор Владимирович, – ответил я, не отводя глаз.

Мать Ани попыталась сгладить этот ледяной момент.

 – Проходите, проходите в гостиную, я как раз чайник поставила, пирог испекла... – затараторила она, но от её натянутой вежливости и суетливой фальши только сводило скулы.

– Спасибо, мы ненадолго, – я остановил этот поток гостеприимства и повернулся к жене. – Аня, побудь с мамой.

Она коротко кивнула, отпуская мою руку:

 – Хорошо.

Затем я снова посмотрел на тестя:

 – Виктор Владимирович, нам нужно поговорить. Наедине.

Генерал Попов тяжело вздохнул, его брови сошлись на переносице, но он молча развернулся и направился по коридору.

 – Пройдём в мой кабинет.

Кабинет у него был под стать хозяину – массивный дубовый стол, тёмные кожаные кресла, идеальный порядок. Попов сел за стол, всем своим видом демонстрируя глухую оборону. Я закрыл за нами плотную дверь и остался стоять.

– Я слушаю тебя, Руслан. Что за срочность? И к чему эти секреты от женщин?

– Речь о Яне, – я не стал ходить вокруг да около, переходя сразу к сути. – Виктор Владимирович, ваша дочь ведёт себя неадекватно. И это перестало быть просто проблемой разбитого сердца или женской обиды. У неё серьёзные проблемы с головой.

Лицо генерала мгновенно окаменело. Он медленно опёрся локтями о стол и сцепил пальцы в замок.

 – Выбирай выражения, Градов. Ты говоришь о моей дочери.

– Я говорю о человеке, который представляет прямую угрозу для моей жены. Аня ваша дочь, если вы вдруг забыли, – жёстко парировал я. – Вчера Яна караулила меня на парковке у бара. До этого она методично собрала старые фотографии, подняла архивы наших с ней переписок, распечатала всё это и отправила Ане курьером. Это не импульсивный поступок обиженной женщины. Это холодный, расчётливый садизм.

– Чушь! – Попов хлопнул ладонью по столешнице, повышая голос. – Яна вспыльчивая, да! Она эмоциональная. Но ты сам её до этого довёл! Ты растоптал её, выставил на посмешище перед всеми нашими знакомыми, а потом женился на её сестре! Чего ты ждал? Что она вам торт испечёт? У девочки тяжелейший стресс, нервный срыв!

– Нервный срыв – это когда бьют посуду или закатывают истерики со слезами, – я сделал шаг к столу, чеканя каждое слово. – А когда человек бросается на шею, клянётся в любви, а в следующую секунду обещает придушить собственную сестру – это клиника. Она говорила о каком-то «задании», о том, что ей нужно «потерпеть». Она не понимает, где реальность, Виктор Владимирович. В её больном воображении угроза убийством выглядит как логичный шаг.

Попов резко поднялся. Лицо его побагровело, на шее вздулись вены.

 – Ты что себе позволяешь?! – рявкнул он на весь кабинет. – Решил упечь мою дочь в дурдом, чтобы оправдать собственное блядство?! Чтобы вам с Анечкой было удобнее строить своё счастье?! Яна совершенно нормальна! Ей просто нужен отдых. Я отправлю её в санаторий, она побудет в тишине, поработает с психологом...

– Психолог ей не поможет. Ей нужен психиатр и медикаментозное лечение, – я продолжал настаивать. – И вы это прекрасно знаете. Я не первый день в структурах и умею читать людей. Вы же военный. Неужели вы сами не видели этих сбоев? Резкие перепады настроения, фанатичные идеи, зацикленность. Вы всё видели. Просто предпочитали прятать мусор под ковёр, потому что идеальная репутация семьи Поповых важнее здоровья дочери.

– Закрой рот, Градов! – взревел генерал, сжимая массивные кулаки. – Не смей учить меня, как заботиться о моей семье! Яна не сумасшедшая! Это всё твоя вина!

– Моя вина в том, что я вовремя не разглядел, с кем планировал связаться, – холодно отрезал я. – Но сейчас я женат на Ане. И я никому не позволю причинить ей вред. С сегодняшнего утра за Яной установлено круглосуточное наблюдение.

Генерал опешил. Он тяжело задышал, глядя на меня так, словно я только что ударил его.

 – Ты... ты поставил наружку за моей дочерью? Да я с тебя погоны сорву! Я твоих парней в порошок сотру!

– Можете попытаться, – я не отвёл взгляда, выдерживая его бешеный напор. – Но пока я не буду уверен, что Аня в полной безопасности, Яна шага не ступит без моего ведома. И если она хоть на метр приблизится к моей жене, я лично...

Договорить я не успел.

Сквозь массивные двери кабинета донёсся шум. А следом – пронзительный женский крик.

Мы с генералом замерли на долю секунды, а потом оба, не сговариваясь, рванули к двери.

Я выскочил из кабинета первым, в несколько широких шагов преодолел коридор и влетел в гостиную, с ходу оценивая обстановку. Попов тяжело топал следом, отстав буквально на секунды.

Опрокинутый журнальный столик, осколки чашек на ковре. Мать металась в стороне, в панике прижимая руки к лицу.

А посреди комнаты Яна, растрёпанная, с перекошенным от ярости лицом, с диким визгом кидалась на сестру и пыталась вцепиться обеими руками ей в волосы. Я рванул вперёд, чтобы оттащить эту ненормальную, но не успел.

Аня сжала кулак и на голом инстинкте со всей дури врезала сестре прямо в нос.

Раздался глухой хруст. Яна коротко взвизгнула, пошатнулась, не удержалась на ногах и рухнула на диван.

Виктор Владимирович ошарашенно смотрел на разгромленную комнату, на тяжело дышащую Аню, а затем – на Яну. Та сидела на диване, зажимая ладонями разбитый нос.

Сквозь пальцы уже начинала сочиться кровь.

Аня поправила растрёпанные волосы и посмотрела на сестру сверху вниз.

– Не смей меня больше трогать, – процедила она. – Я больше не буду терпеть твои выходки. Поняла?

Я перевёл взгляд с Яны на потрясённого тестя.

– Ну что, Виктор Владимирович. Теперь вы мне верите, или всё ещё считаете, что девочке просто нужен отдых, а не психотерапевт?