Глава 39.

* Аня *

Костяшки правой руки неприятно саднило.

Я стояла посреди разгромленной гостиной и тяжело дышала. Впервые в жизни я ударила человека. И не чувствовала ни вины, ни страха. Только спокойствие и умиротворение.

Тишину разорвал высокий голос матери.

– Аня... что ты наделала?! – Она бросилась к дивану, пытаясь убрать руки Яны от лица. – Яночка, доченька... Витя, звони в скорую, у неё кровь!

Но отец не пошевелился. Он стоял рядом с Русланом и смотрел на Яну тяжёлым, немигающим взглядом.

Яна не плакала. Она вообще не обращала внимания на суетящуюся рядом мать. Даже на кровь не обращала внимания. Медленно опустив перепачканные ладони на колени, она подняла лицо.

По подбородку текла кровь, капая на светлую ткань блузки, но Яна смотрела мимо меня.

Прямо на Руслана.

На её губах появилась кривая, абсолютно неуместная полуулыбка.

– Я всё поняла, Рус, – прошептала она ровным, почти ласковым тоном. – Это проверка. Мне нужно просто потерпеть. Я сильная, я пройду это испытание.

Мать осеклась на полуслове. Она медленно отняла руки от плеч Яны и отшатнулась, уставившись на неё так, словно перед ней сидел чужой человек.

Я почувствовала, как сзади подошёл Руслан. Его ладонь легла мне на талию, уверенно притягивая к себе.

Одно это простое движение, и остатки напряжения отступили.

– Виктор Владимирович, – произнёс Руслан. – Я настоятельно рекомендую вам прямо сейчас вызвать специализированную психиатрическую бригаду. Если этого не сделаете вы, через пять минут это сделаю я.

Отец тяжело сглотнул. Вся его генеральская выправка словно испарилась, плечи опустились.

– Я сам позвоню, – глухо выдавил он.

 Мать так и стояла у дивана, закрыв рот рукой, а отец достал телефон из кармана брюк.

Руслан опустил взгляд на мою правую руку. Осторожно перехватил запястье, осматривая сбитые, покрасневшие костяшки пальцев.

– Хороший удар, – тихо заметил он.

Бригаду ждали в тишине. Мать, как всегда, суетилась вокруг Яны с влажными салфетками, пытаясь вытереть ей лицо, но та отмахивалась и продолжала тихо, бессвязно бормотать что-то о «задании» и проверках.

Я стояла у окна, чувствуя спиной тепло мужа. Руслан ни на шаг от меня не отходил, молча контролируя обстановку.

Врачи приехали минут через сорок. Двое крепких мужчин-санитаров и врач с чемоданчиком.

Как только они вошли в гостиную и врач задал Яне пару дежурных вопросов, её показное спокойствие слетело.

До неё вдруг дошло, зачем они здесь.

– Нет! – Яна резко вскочила с дивана, оттолкнув мать. – Я никуда не поеду! Рус, скажи им!

Она рванула к двери, пытаясь сбежать, но санитары сработали чётко и быстро.

Перехватили её за руки, блокируя удары. Яна забилась в их хватке, дико крича и извиваясь, но вырваться не могла. Врач достал шприц. Короткое движение, укол в плечо – и спустя пару минут крики перешли в невнятное мычание. Яна обмякла.

Её вывели под руки. Мать, на ходу набрасывая пальто и прижимая к груди сумочку, поспешила за ними к машине.

Входная дверь захлопнулась, и в доме стало совсем тихо.

Мы остались втроём. Я, Руслан и отец.

На него было страшно смотреть. Я даже никогда не думала, что человек так сильно может измениться за час. Он тяжело опустился в кресло, сутулился, облокотившись о колени, и невидящим взглядом смотрел в пол.

Вся его властность, вся непробиваемая броня, которой он давил на меня с самого детства, исчезла.

Сейчас передо мной сидел просто постаревший, раздавленный мужчина.

И, к своему собственному удивлению, я почувствовала только жалость.

Я сделала шаг к нему. Руслан не стал меня останавливать, лишь внимательно следил за происходящим.

Подойдя к креслу, я осторожно дотронулась до отцовского плеча.

– Пап, – негромко позвала я. – С тобой всё хорошо?

Отец вздрогнул, словно очнулся. Медленно поднял голову. Он накрыл мою руку, лежащую на его плече, своей широкой, жёсткой ладонью.

– Всё хорошо, – хрипло ответил он.

Я кивнула.

Хотела убрать руку и сделать шаг назад, решив, что на этом всё. Нам пора уходить. Но отец не отпустил мои пальцы.

– Я ведь даже не догадывался, Ань, – вдруг глухо произнёс он, снова уставившись куда-то в пространство. – Не думал, что в нашей семье такое вообще возможно. Сумасшествие...Как?

Я чуть крепче сжала его ладонь.

– Врачи разберутся, пап, – ответила я. – Ей подберут лечение. Главное, что сейчас она под контролем специалистов.

Отец тяжело вздохнул. Он, наконец, поднял голову и посмотрел прямо на меня.

– Прости, Анюта, – надтреснутым голосом произнёс он. – Я был неправ.

Я ждала этих слов, кажется, всю свою сознательную жизнь. Мечтала услышать, когда была подростком, когда он отчитывал меня за малейшую провинность, когда всегда выбирал сторону Яны. Но сейчас они не вызвали ни слёз, ни триумфа.

Только облегчение.

Я молча кивнула.

– Я понимаю, пап.

Я аккуратно высвободила свою руку из его ладони и выпрямилась. Обернулась к Руслану. Он стоял чуть поодаль, не вмешиваясь в наш разговор.

– Едем, – коротко произнёс муж и направился в коридор.

Мы вышли из дома. Только сев в машину, я позволила себе закрыть глаза и откинуться на подголовник. Руслан завёл двигатель, но трогаться не спешил. Он молча взял мою правую руку, осторожно погладил большим пальцем сбитые костяшки и переплёл свои пальцы с моими.

– Всё закончилось, – негромко сказал он.

Я открыла глаза, посмотрела на него и кивнула.

– Жаль, что всё так вышло, – тихо произнесла я. – Я ведь ей зла не желала.

– Знаю, – отозвался Руслан. – Но по-другому было нельзя. К этому всё шло, Ань. Рано или поздно это должно было случиться.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как после пережитого адреналина наваливается глухое опустошение.

– Поехали домой. Хочу поскорее забыть сегодняшний день как страшный сон.