Глава 40.

* Аня *

Остаток пути до дома выпал из памяти. Я смотрела на мелькающие за окном машины, но перед глазами раз за разом прокручивалась одна и та же сцена: искажённое лицо сестры, хруст её носа под моим кулаком и пустой, потухший взгляд отца.

Щелчок замка вернул меня в реальность. Мы переступили порог нашей квартиры, и только здесь, оказавшись в знакомой тишине, пахнущей кофе и деревом, я поняла, насколько сильно меня трясёт. Отходняк накрыл внезапно. Ноги сделались ватными, а в груди образовалась странная, звенящая пустота.

Я замерла в прихожей, бессмысленно глядя на свои ботинки.

Руслан не стал ничего спрашивать. Он молча расстегнул мою куртку, стянул её с плеч и повесил на крючок. Затем обхватил моё лицо жёсткими, тёплыми ладонями, заставляя посмотреть на себя.

Его взгляд был спокойным и цепким. Он сканировал моё состояние, как привык оценивать обстановку на работе.

– Иди в гостиную, – велел он негромко. – Садись и выдыхай.

Я послушалась. Опустилась на диван, подтянула колени к груди и уставилась на свои руки. Правая кисть заметно припухла, костяшки саднили и наливались синевой.

Из кухни донёсся шум воды, хлопнула дверца морозилки. Руслан вернулся с аптечкой и кухонным полотенцем, в которое был завёрнут пакет со льдом. Он сел напротив, прямо на край журнального столика, и потянул мою руку к себе.

– Не думала, что бить людей так больно, – вырвалось у меня вместе с нервным смешком.

Руслан аккуратно обработал ссадины антисептиком.

– Для первого раза стойка была неплохой, – серьёзно отозвался он, прикладывая холод к разбитым костяшкам. – Держи.

Я прижала лёд, морщась от покалывания.

– Я ведь могла просто оттолкнуть её, Рус, – призналась я, озвучивая то, что грызло меня всю дорогу. – Но в ту секунду я именно хотела её ударить. Хотела остановить это безумие её же методами. Это... пугает. То, что я не чувствую раскаяния.

Руслан поднял глаза. В них не было ни осуждения, ни жалости. Только абсолютная уверенность в моей правоте.

– Ты защищала себя. Впервые за долгое время ты не стала терпеть и ждать, пока тебя растопчут, – он накрыл мою здоровую руку своей. – Инстинкт самосохранения – это нормально, Ань. Не смей сейчас заниматься самокопанием и искать в себе чувство вины. Его там быть не должно.

Он был прав. Впервые в жизни я дала отпор, и этот удар сломал не только нос Яны, но и ту клетку, в которой я сидела годами.

– Что теперь с ней будет?

– Яну будут лечить. Скорее всего, процесс займёт не один месяц, учитывая её состояние. А что касается твоих родителей... – Руслан подался вперёд. – Если им потребуется помощь – найти хорошего профильного психиатра, организовать перевод в частную клинику, решить вопросы с деньгами – я это сделаю. Но на этом всё. В нашу семью они больше не лезут. Ты не обязана выслушивать их истерики или быть для них живой жилеткой.

Я вздохнула.

– Оставь их в покое. Выброси из головы, – Руслан отбросил пакет со льдом на край стола. – Сейчас существуем только мы с тобой. И я хочу, чтобы ты сосредоточилась исключительно на этом.

Он склонился к моей пострадавшей руке. Подул на содранные костяшки, перевернул запястье и прижался губами к самому центру ладони.

Я невольно прикрыла глаза. От этого простого жеста по телу поползло тяжёлое тепло, прогоняя из мышц остатки стресса.

Руслан не торопился. Его губы скользнули выше, дразня чувствительную кожу предплечья. Одной рукой он фиксировал мои пальцы, а другой уверенно расправился с пуговицами рубашки. Ткань соскользнула с плеч, и он прижался губами к ключице.

– Ты даже не представляешь, какая ты, – его голос звучал глухо, вибрируя прямо у меня под кожей. – Красивая. Смелая. Моя.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заставить меня посмотреть ему в глаза.

– Мне плевать на твоего отца с его амбициями, Ань. Плевать на Яну. Это всё пустой шум. Важна только ты. И больше никто.

 Руслан стянул с меня рубашку, надавил на плечи, заставляя откинуться на спинку дивана.

Когда он снова навис надо мной, его поцелуи стали ниже, откровеннее. Он целовал медленно, словно стирал с моей кожи всё то напряжение, в котором я сегодня варилась.

От рёбер к впадинке пупка, затем – к выступающим косточкам бёдер.

Его широкие ладони легли мне на колени, уверенно разводя их в стороны, и я судорожно втянула воздух, когда горячее дыхание обожгло самое уязвимое место.

Влажное, дразнящее прикосновение языка выбило из лёгких остатки кислорода.

Я дёрнулась, машинально вцепившись пальцами в жёсткие волосы на его затылке, но Руслан не позволил отстраниться.

Он действовал методично, не оставляя мне ни единого шанса на смущение. Горячий рот и язык на внутренней стороне бёдер плавили сознание.

Реальность сузилась до этого тягучего, невыносимо острого удовольствия. Каждое движение его языка, каждый толчок вытягивал из меня годы страхов и комплексов, доказывая: я желанна. Я для него – центр всего.

Когда по телу прошлась первая дрожь, заставляя выгнуться и сдавленно вскрикнуть, Руслан просто впитал мой оргазм, не прерывая ласки, пока я не обмякла на подушках, тяжело и прерывисто дыша.

Только тогда он поднялся. Навис надо мной, разгорячённый, тяжёлый, и поймал мой поплывший взгляд. Руслан перехватил мои запястья, прижимая их к обивке дивана по бокам от моей головы, и бескомпромиссно толкнулся вперёд.

Ощущение его плоти, заполняющей меня до самого основания, вырвало из горла тихий, сорванный стон. Он вошёл неторопливо, до упора, замер на секунду, а затем потянул на себя и снова с силой впечатался в меня.

Диван скрипнул под нашим весом. Я обхватила его бёдра ногами, подстраиваясь под этот неторопливый ритм.

Кожа касалась кожи, дыхание сбилось в единый хриплый такт.

Я таяла под его тяжестью, чувствуя, как внутри снова разгорается пожар.

Ощущение полной защищённости смешалось с физическим экстазом, и вторая разрядка накрыла меня быстрее, прошивая тело насквозь частыми, пульсирующими спазмами. Руслан хрипло выдохнул, ускоряя темп на последних секундах, и замер, тяжело навалившись сверху.

Я уткнулась носом в его влажное плечо, жадно глотая воздух.

Напряжение медленно отступало, оставляя после себя приятную, тягучую слабость. Несколько долгих мгновений мы не шевелились, позволяя сбитому пульсу прийти в норму.

Затем Руслан переместил вес, чтобы не придавливать меня к дивану. Лёг на бок и сразу же, собственническим жестом притянул меня к себе, укладывая головой на свою грудь.

Его ладонь привычно легла мне на затылок, жёсткие пальцы медленно по волосам.

– Знаю, что поможет тебе окончательно выкинуть из головы все эти семейные разборки, – с лёгкой хрипотцой произнёс Руслан, глядя в потолок.

– И что же?

– Ребёнок. Я хочу от тебя ребёнка, Анют.

Я чуть отстранилась, чтобы заглянуть в его лицо.

– Как будто это так просто – взять и сделать по щелчку, – неуверенно отозвалась я, хотя от его слов внутри всё сладко замерло.

– А мы никуда не торопимся. У нас впереди масса времени, – уголки его губ дрогнули в полуулыбке. – К тому же, сам процесс тренировок меня более чем устраивает. Да и вообще... очень хочу увидеть тебя беременной. Уверен, тебе это безумно пойдёт.

Я прижалась губами к его ключице, расплываясь в невольной улыбке. Ещё недавно мысли о материнстве вызывали у меня только тревогу. Разве можно заводить детей, когда ты сама не знаешь, кто ты и где твоё место? Но сейчас... стоило только представить маленькую копию Руслана, которую он будет держать на руках, как сердце защемило от нежности.

– Я не против, – тихо призналась я, выводя пальцем узоры на его груди.

– Вот и отлично. Значит, план утверждён. Начнём работать над маленькой Анютой.

– Почему сразу над Анютой? – я легонько боднула его в плечо. – Может, лучше над Русланом?

– Исключено. Сначала нужна девочка, – безапелляционно заявил муж, перехватывая мою руку и переплетая наши пальцы. – А то родишь первого пацана, он окажется с таким же тяжёлым, упёртым характером, как у меня, и ты наотрез откажешься рожать второго. Рисковать я не намерен.