Глава 14 Простой человек

Временами, я ненавидела свои волосы. За ними было сложно ухаживать и, порой, я с трудом их расчесывала — слишком густые, непослушные и чрезмерно кудрявые. Сущее наказание.

Далеко не один раз я думала о том, чтобы остричь их. Считала, что мне после этого станет легче, но все равно обходила стороной все салоны. Почему? Просто чувствовала, что остричь волосы для меня являлось чем-то сродни отрезания руки. Лишь недавно я решилась зайти в салон и сесть в кресло к парикмахеру. Меня к этому подтолкнуло желание больше не дать Винченсо прикасаться к моим прядям. Если бы Мистер Порно меня не остановил, я бы, наверное, подстриглась. Вот только, тут ключевым словом являлось — «наверное», ведь даже тогда я ощущала судорожную, неприятную дрожь при мысли, что вот-вот расстанусь со своими волосами, но в тот момент совершенно не понимала, что без них мне действительно будет тяжело. Удушающе горько.

После того, как Оттавия ушла из хозяйской спальни, я еще долго неподвижно стояла около стены и смотрела на пол. Потом, на ватных ногах поплелась в ванную комнату и встала перед зеркалом. Жалкое зрелище. Волосы еле доставали до плеч и неровными прядями торчали в разные стороны. Ущербная.

Я отвернулась от зеркала и села на край ванной. Вплела ладонь в волосы и, до боли сжав пальцы, опустила голову. Меня трясло. Собственное отражение в зеркале пробудило в сознании апокалипсис из смертоносных взрывов отчаяния, ненависти и гнева. Хотелось кричать. До срыва голоса и боли в горле. Как же я устала от всего этого. Устала терпеть, ждать, надеяться. Всякий раз, когда мне казалось, что вот-вот станет лучше, я проваливалась в очередную яму. Насмешка судьбы и какое-то проклятие.

Сразу после того, как я узнала, что Фелиса покончила жизнь самоубийством, я, сквозь удушающую скорбь, так же почувствовала злость. Она поступила эгоистично. И, нет, я сейчас имела ввиду даже не то, что при обвале дома могли сильно пострадать другие люди. Тогда я мысленно ругала Фелису за то, что она не обратилась ко мне, или к маме за помощью. Я считала, что мы могли бы помочь ей. Думала, что нет нерешаемых проблем. Но сейчас мне казалось, что это я была не права. На собственной шкуре ощутила, что такое безысходность и поняла каково это, когда хочется опустить руки от тлеющей в сознании пустоты. Я лишь слабый зверек в окружении кровожадных хищников.

Только мне, в отличие от сестры, не хотелось покидать этот мир. Я все равно хотела жить и даже мысли о самоубийстве не допускала. Гнев бушующий во мне, не позволял этого сделать. Я умру, а эти твари продолжат дальше спокойно жить? Ничерта.

Как же неистово я в данный момент ненавидела Оттавию.

— С*ка, — гневно прорычала, поднимая голову. Сейчас больше всего на свете хотела к чертям вырвать все ее волосы и от души пожелать гореть в аду. Я обернулась к полкам. Хотела швырнуть какую-нибудь вещь Буджардини, таким образом, вымещая хотя бы каплю гнева, но заметила, что в ванной не было ни одной ее вещи. Ни шампуня, ни зубной щетки, ни халата.

Я вновь пошла в спальню, но уже лишь для того, чтобы взять ножницы. После того, как вернулась в ванную, опять встала перед зеркалом и начала отрезать оставшиеся длинные пряди. Оттавия отрезала не все волосы. Маникюрными ножницами это невозможно сделать, но, наверное, где-то две трети моих волос теперь все же лежали в спальне на полу. У меня не было другого выбора. Я сама дорезала остальную часть, чувствуя, что с каждой отрезанной прядью сердце начинало все сильнее ныть.

Закончив, я опять посмотрела в зеркало. Волосы, короткими кудряшками, еще сильнее торчали в разные стороны. Я сама себя не узнавала.

Через какое-то время в комнату зашла та короткостриженая служанка. Кажется, ее звали Лучианой. Во всяком случае, Оттавия называла ее именно так. Эта девушка, избегая смотреть на меня, опустилась на пол и начала собирать мои волосы в пакет. Лишь, когда я уже открыла дверь и собралась выйти в коридор, она обратилась ко мне:

— Простите… Синьорина Буджардини просила передать, чтобы вы шли на кухню помогать поварам, — было видно, что Лучиане неловко мне это говорить.

Я ничего не ответила. Вышла из спальни, но на кухню не направилась. В этот момент как раз к дому Медичи подъехали машины представителей Каморры. Остановившись в коридоре и будучи незаметной для остальных, я наблюдала за тем, как все они заходили в дом и Оттавия радостно приветствовала гостей. Еще одно тошное для меня зрелище.

После того, как холл опустел, я вышла на крыльцо и села на ступеньки. Идти дальше мне было запрещено. С одной стороны, сейчас мне было плевать на все запреты. А, с другой стороны… Нет, тут была только одна сторона — первая. Пошло все к черту.

Будучи одетой лишь в юбку и майку, я подрагивала от холода, но продолжала сидеть на влажном после дождя мраморе. Мысленно раз за разом проклинала Винченсо. Я ненавидела его еще сильнее, чем Оттавию. Именно Медичи самая настоящая тварь. И, если у меня к нему ранее оставались хоть какие-то капельку не негативные эмоции, оставшиеся во мне после четырех лет нашего знакомства, то после сегодняшнего дня они испарились.

Какая же он мразь… Из постели любовницы, сразу в постель невесты. Или же, наоборот, он приходил ко мне после Оттавии.

Мне стало тошно от этих мыслей.

Винченсо хорошо устроился. Может, у него на стороне было еще несколько любовниц. А я все думала о том, что им нельзя изменять своим женам. Конечно, Медичи еще не женат, но поселить любовницу и невесту в одном доме — это многое говорило о нем, как о человеке. Эгоистичный подонок. А ведь он мог поселить меня хотя бы в той квартире, в которой насиловал меня в рот. Но, нет, зачем так далеко ездить? Развлечение должно быть под боком.

Я раньше заметила, что, если я утром выходила из комнаты, до обеда за мной невзначай ходил охранник. Тогда не могла понять почему, а теперь осознавала, что он, скорее всего, следил за тем, чтобы я Буджардини не мешала. Хотя, Винченсо мог просто запретить такой никчемной игрушке, как я, выходить из комнаты пока Оттавия в доме. Так было бы ему проще.

Сегодня не было охранника. Почему? Я не знала. Наверное, Медичи стало резко плевать даже на свою невесту, которую я разозлила тем, что бегала по дому в надежде связаться с Винченсо. Поведение недостойное временной игрушки. Был бы рядом тот охранник, наверное, он остановил бы меня и отправил обратно в комнату, чтобы я не нервировала Оттавию. Но, ничего, она сама не растерялась. Наказала меня. Какая умница. Стерва. Медичи может ею гордиться. Они друг друга стоят.

Я продолжала сидеть на мраморной лестнице и мысленно сгорать от ненависти к Медичи и Оттавии. Касаясь ладонью коротких волос, все думала о том, как бы им отомстить, но, если честно, желала им обоим сгореть в огне.

Я уже сильно дрожала от холода, когда мне на плечи кто-то накинул пиджак. Я обернулась и тут же застыла. Позади меня стоял отец Оттавии — Риккардо Буджардини.

— Ты можешь простудиться. Стоит позаботиться о своем здоровье, — сказал мужчина, доставая из кармана брюк сигареты. Отдав мне пиджак, сам он остался в рубашке и черной жилетке. Тоже не самая лучшая одежда для прохладной осени, но казалось, что Буджардини совершенно не холодно.

— Спасибо, но не нужно. Я хотела уже возвращаться в дом, — я поднялась со ступенек и сняла с себя пиджак, после чего протянула его мужчине.

Если честно, я растерялась. Передо мной находился тот, у кого было немерено власти и влияния — дон Каморры. В силах этого мужчины немыслимые поступки, но почему-то он не пугал. Скорее производил впечатление простого, но, тем не менее, мудрого и рассудительного человека.

— У тебя красивые волосы, — сказал он, забирая пиджак. Меня от этих слов покорежило. Я подумала, что мужчина издевался, но выглядел он так, будто говорил искренне.

— Спасибо, — пробормотала, желая разбираться в том, являлись ли слова Буджардини правдой или ложью. Какая разница? Мои волосы от этого обратно не вырастут.

— Ты кузина Винченсо? Я слышал, что она вот-вот должна поступить на первый курс Сыцилийского колледжа.

— Нет. Мне уже восемнадцать, — я отрицательно качнула головой.

— Да? Я предположил, что не больше четырнадцати, — окинул меня взглядом и сделал вывод: — Совсем ребенок.

Я не стала спорить, ведь сама в ванной отметила, что с короткими волосами выглядела словно школьница. Правда, я надеялась хотя бы на шестнадцать лет. А тут четырнадцать.

Позже я наблюдала за Риккардо Буджардини. Незаметная для остальных, сидела на верхней ступеньке винтовой лестницы и смотрела вниз. Подо мной находилась малая гостиная и временами там проходили недавно прибывшие гости. В том числе и сам дон Каморры. Он действительно был человеком простым. Я заметила, что к прислуге он относился с уважением и курил только на улице.

Сюда он приехал без охраны. Как я поняла, Буджардини сопровождала верхушка Каморры, но они, в основном, были тут для того, чтобы поприветствовать будущего зятя их дона. Как я поняла, у этого мужчины Оттавия была единственным ребенком и, честно, я не могла понять, как у такого человека выросла такая избалованная дочь.

Кстати, сама Оттавия рядом с ним вела себя, словно самая лучшая и милая девочка в мире. Правда, один раз сорвалась и из-за сущей мелочи и накричала на служанку. За это отец ее отчитал. Приятное зрелище.

Казалось, что Риккардо видел свою дочь насквозь, но вот о Винченсо он откликался очень хорошо. Было видно, что мужчина ставил Медичи на один уровень с собой и уже этим дон Камморы меня разочаровывал. Риккардо Буджардини производил впечатление человека с острым умом. Разве он не видел ублюдочности Винченсо? Хотя, может в делах бизнеса она не появлялась.

Когда Оттавия проходила по гостиной вместе с Джозепе, я из их разговора уловила несколько фраз из которых поняла, что Винченсо по каким-то причинам не будет дома еще несколько дней. То есть, гости тут задержатся до его прибытия.

— Наверное, сеньор Медичи будет удивлен, когда вернется и увидит тут вашего отца, — донеслась до меня фраза Джозепе.

— Главное… он увидел… эту дрянь в постели с Марчело… — слова Оттавии я услышала уже обрывками. Я вообще не могла быть уверена, что правильно их расслышала.

Я еще долго сидела на лестнице. Эта часть второго этажа всегда пустовала и сейчас для меня была укромным местечком. Я все думала о том, что этого подонка не будет еще несколько дней. Размышляла о Дарио и о мести, которую хотела обрушить на Винченсо и Оттавию.

Немного позже увидела, что Джозепе, бегал по дому и что-то искал. Только по малой гостиной он резким шагом проходил несколько раз. Из-за его лихорадочного взгляда, казалось, что он искал нечто важное. То, без чего охранника четвертуют и, когда взгляд Джозепе нашел меня, мне показалось, что как раз меня он и искал.

— Маленькая… — после этого слова с губ мужчины сорвалось несколько грязных ругательств. Он взлетел по лестнице и схватил меня за шкирку. Злость сделала его неузнаваемым для меня. — Ты почему не на кухне? Да меня из-за тебя чуть!..

Договаривать он не стал и просто поволок меня куда-то по коридору.

— Отпусти! — я закричала, но мужчина просто закрыл мне рот своей огромной ладонью. Он тащил меня какими-то странными путями, которые объединялись лишь одной чертой — все эти коридоры были безлюдными и ими даже прислуга крайне редко пользовалась.

В итоге, Джозепе приволок меня в мою новую комнату. Там, около пыльного подоконника стояла Оттавия.

— Бепе, почему ты такой грубый? — воскликнула девушка, увидев, что мужчина за шиворот втащил меня в комнату.

— Я ее еле нашел. Мне кажется, что она думала о том, как сбежать.

— Какой умный. В любой непонятной ситуации — просто говори, что человек думал о побеге, — я фыркнула, поправляя юбку, которая с меня чуть не слетела, пока меня волокли сюда.

— Бепе, будь аккуратнее, — фальшиво обругала его девушка. — Фелиса, я вижу, что ты уже сама поправила стрижку. Выглядит хорошо…

Договорить Оттавия не успела. Она как раз подошла ко мне, а я, чувствуя к ней смесь кипящих злости, отвращения и ненависти, закончив поправлять юбку, встала на носочки и лбом ударила ей в нос. Крик, кровь, мельтешение ошарашенной Оттавии. Сама не ожидала, что это сделаю. Это получилось само по себе и, даже несмотря на то, что я понимала, что мне сейчас придет конец от разъяренной Оттавии, у которой, в отличие от меня имелся в арсенале Джозепе, я ни о чем не жалела. Я сделала то, что хотела. Хотя… Одно мгновение и я вцепилась пальцами с светлые волосы девушки и начала таскать ее из стороны в сторону.

— Бепе! Убери ее от меня! Бепе! — визжала Оттавия.

Мужчина попытался оторвать меня от Буджардини, но я не размыкала пальцев и лишь сильнее дергала за крашенные пряди. Правда, охранник быстро нашел выход. Наотмашь ударил меня по лицу с такой силой, что у меня на несколько секунд перед глазами потемнело и, будучи дезориентированной я отпустила волосы.

Почувствовала, что с разбитой губы на подбородок текла кровь, но вообще ни о чем не жалела.

- Дрянь… — зашипела Буджардини. Одной ладонью она касалась разбитого носа, а второй — головы. Я вырвала ей приличный клок волос. Девушка явно не ожидала от меня такого, ведь, когда она видела меня в последний раз, я казалась разбитой. В принципе, в тот момент я как раз такой и была. Разбитой на части. Но сейчас чувствовала удовлетворение, наблюдая за тем, как по лицу Буджардини текла кровь.

Оттавия была в бешенстве. Она что-то кричала, но из-за удара по голове у меня в ушах звенело и я плохо различала слова. Уловила лишь обрывки фраз.

— …научу тебя послушанию. Шелковой будешь, — это она сказала мне, после чего обратилась к охраннику. — Отвези ее к Джованни. Пусть его люди эту дрянь по кругу пустят. Только скажи им, чтобы не сильно испортили. Иначе я потом не смогу сделать с ней то, что хочу.

— Но, синьорина, я не смогу вывезти ее за территорию, — мужчина сказал негромко. Они вообще переговаривались тихо. Глупо. Я все равно все слышала. Мое внимание больше привлекло то, что Джозепе выглядел так, словно Оттавия приказывала ему сделать что-то невозможное.

- Через задние ворота вывези. Лоренцо поможет.

— Все равно не получится.

— Получится! — практически крик.

Они еще перекинулись парой фраз, после чего Джозепе сунул мне в рот кляп, сделанный из куска простыни. Таким же, но более длинным куском он привязал мои руки к ножке кровати, после чего мужчина с Оттавией вышли из комнаты. Я попыталась позвать на помощь и так же начала дергать руками в надежде вырваться. Бесполезно. Да и я была одна недолго. Уже вскоре Джозепе вернулся с каким-то мужчиной. Я раньше его не видела. Только сейчас ко мне в голову пришла мысль, что и Джозепе я сегодня видела впервые.

— Это она? — спросил незнакомец, указывая на меня.

— А ты видишь тут еще каких-нибудь девушек? — раздраженно спросил Джозепе.

— Нет, но она же еще ребенок. Ей, наверное, лет четырнадцать.

— Она совершеннолетняя, — Джозепе подошел ко мне и вплел пальцы в волосы, после чего дернул за волосы, заставляя запрокинуть голову. — Синьорина Буджардини обрезала ей волосы и теперь она выглядит, как малолетка. С длинными волосами эта дрянь казалась постарше.

— Ты прав. У нее грудь хорошая. У малолеток таких не видел. Слушай, Бепе, а давай скажем синьорине Буджардини, что сами справимся с ней? Зачем вывозить за пределы дома? Это рискованно. Я вообще не уверен, что получится.

— Нет, ее пустить по кругу должны именно люди Джованни. Я потом расскажу почему. Все. Хватит разговоров. Иди вперед и смотри, чтобы по пути никого не было.

Этот незнакомец далеко уйти не успел. Обернулся к двери и тут же застыл. Джозепе собирался начать развязывать мои руки, но, заметив, что его знакомый замешкался, тоже обернулся и так же тут же замер, словно превращаясь в статую.

Теперь уже и я посмотрела в сторону двери, практически сразу взглядом ловя громоздкую фигуру Винченсо.

Я думала, что гулкие шаги Медичи всегда услышу и узнаю, но, оказалось, он мог передвигаться бесшумно. Или же, он телепортировался сюда. Другой причины, по которой никто из присутствующих в комнате не услышал его приближение, я найти не смогла.

Я словила на себе взгляд Медичи. Он посмотрел на связанные руки, на кровь, виднеющуюся на подбородке, на кляп и потом на мои волосы. Я увидела, что в черных зрачках что-то промелькнуло, но не смогла понять, что именно. Уже вскоре Винченсо перевел взгляд на мужчин.

Вы когда-нибудь видели человека, который целиком и полностью состоял бы из ярости? Чтобы он дышал гневом и источал звериную агрессию, смешанную с жаждой крови? Я только что увидела. Именно таковым являлся Винченсо.

Я же смотрела на Медичи и ощущала, как при виде него, меня обжигало от невыносимо сильной ненависти.

До моего побега оставалось еще два дня.