Глава 15 Договор

Джозепе мгновенно отстранился от меня и отошел на несколько шагов в бок. Краем глаза я заметила то, насколько сильно он был напряжен и с каким лихорадочным страхом блестели его глаза. Так дико. Еще ни разу в жизни я не видела подобной кричащей паники на лице у взрослого мужчины.

Второй мужчина, который в это мгновение стоял ближе всего к Медичи, кинул молниеносный взгляд на Джозепе, после чего вновь обернулся к Винченсо и нервно сказал:

— Сеньор Медичи… Эта девушка пыталась убежать и мы были вынуждены…

Договорить он не смог. Винченсо, не отводя от охранника разъяренного взгляда, сжал свою массивную ладонь в кулак и ударил мужчину в лицо. Он отлетел назад и рухнул на пол, после чего больше не шевелился. Кажется, даже не дышал. Во всяком случае, грудь не вздымалась и лицо было похоже на уродливое месиво, залитое кровью. В згустках алой жидкости валялись выбитые зубы.

Только сейчас я поняла насколько много чудовищной силы скрывалось в руках Медичи. От этого мне стало не по себе. Вновь обернувшись к Винченсо и, посмотрев на него, я почувствовала, как по ногам потянул холод.

Оказалось, что он пришел не один. Позади Медичи стоял Батиста и теперь, когда парень вышел вперед, я его увидела. Так же отметила то, каким мрачным взглядом он окинул мужчину лежащего на полу. Медичи сделал шаг в сторону Джозепе, но Батиста тут же преградил ему путь. Наверное, он чуть ли не единственный в целом мире у кого на подобное хватало смелости.

— …ты можешь испугать Гвидиче. Ей лучше не видеть тебя таким… — он очень тихо сказал, обращаясь к Винченсо.

До этого момента Медичи мало напоминал человека. Скорее, устрашающее чудовище переполненное яростью, но после слов Батисты, его бездушные глаза хотя бы немного прояснились. Словно эта фраза стала невидимой кнопкой в голове парня, которая пробуждала в нем что-то человеческое. Или я сейчас надумывала себе лишнего. Я не знала и не понимала. Звон в ушах мешал сосредоточиться.

— Сеньор Медичи, мы не… — на этот раз с Винченсо попытался заговорить Джозепе, но мужчина предусмотрительно держал с ним большое расстояние.

— Закрой рот. С тобой я позже поговорю, — голос ровный, но слова, как приговор.

Когда Громадина подошел ко мне и присел рядом, я скривилась, сдвигая брови на переносице. Смотрела на него с ненавистью и отвращением. Он же скользнул по мне безмерно цепким взглядом, будто пытаясь уловить каждую новую ссадину, царапину и повреждение. Я почувствовала, как его внимание коснулось моих волос и задержалось на остриженных прядях на несколько мгновений.

— Что они успели тебе сделать? — спросил он, доставая из моего рта кляп. Ладонью коснулся подбородка и провел большим пальцем по окровавленной губе, случайно задевая ранку. Я зашипела и отдернула голову, чтобы он не смел меня касаться.

— Развяжи меня, — в голосе твердая требовательность.

Винченсо и без этих слов начал развязывать рванную ткань простыни, которой были привязаны мои руки, но, не сумев совладать своими огромными пальцами с маленьким узлом, просто порвал ее. В это время Батиста разговаривал с кем-то по телефону, а Джозепе, бледный словно мел, стоял на месте.

Как только мои руки были освобождены, я встала на ноги и, обогнув Медичи, пошла к двери. Куда я направлялась? Неважно. Да хоть к самому дьяволу в Ад на чаепитие. Лишь бы не оставаться тут. Уйти подальше от этой комнаты, Джозепе, Медичи и стресса, который буквально разрывал сердце.

К сожалению, я не успела даже до двери дойти. Винченсо притянул меня к себе, после чего с легкостью поднял на руки.

— Опусти, — завозилась. — Не трогай меня!

В это время, в комнату зашло еще двое мужчин. Не итальянцы, а, значит, не из Коза Ностра. Это были одни из тех, кто следил за мной, пока я жила в хостеле.

— Смотрите за тем, чтобы он не убежал, — Медичи кивнул в сторону Джозепе. Охранник побледнел еще сильнее.

Закончив разговаривать по телефону, Батиста сказал Громадине, несколько фраз, из которых я уловила лишь то, что кто-то вернулся и теперь ждал около ворот. После этого Медичи вынес меня из комнаты и куда-то понес.

Я вырывалась и била кулаками в его грудь, но Винченсо даже бровью не повел и продолжал держать меня на руках, прижимая к себе. Мне это так сильно не нравилось. Руки Медичи жгли и превращали меня в уголек чистой ненависти. Никаких других эмоций этот человек у меня не вызывал. Даже то, что он, по сути, меня только что спас, моего отношения к Медичи не меняло. Сейчас спас, потом изнасиловал. Лучше бы он спас меня от себя и просто отпустил бы.

Оказалось, что около ворот ждал Мистер Порно. Медичи отнес меня к машине немца и, открыв дверцу, усадил на заднее сиденье.

— Отвези ее в Брузано, — приказал Медичи мужчине. — И обеспечь охрану. Остальные указания сообщу позже.

— Произошло что-то серьезное? — Мистер Порно все же решился спросить. Он окинул взглядом мои волосы и кровь на подбородке.

— Сейчас твоя задача охранять ее. Виланд, вызови Бениньи, но смотри, чтобы к ней никто кроме тебя и его не подходил. Сейчас это важно. Я позже все объясню.

Я мысленно отметила две вещи. Во-первых, я тоже хотела знать к чему был этот приказ и кто такой Бениньи. Во-вторых, я только сейчас узнала, что Мистера Порно, оказывается, звали Виланд. Однако. Я мысленно уже стала называть его то Гансом, то Адольфом.

Медичи накинул на меня свой пиджак, но я его тут же сбросила. Парень закрыл дверцу машины и не увидел, что отданная им вещь упала на пол и я пнула ее ногой, лишь бы оттолкнуть подальше от себя. Это заметил Мистер Порно, но промолчал.

Когда машина уже двинулась с места, я в окно увидела, что Винченсо пошел обратно к дому.

— Выпусти меня, — я сама не поняла с какой интонацией произносила слова — требовала, или просила.

— Я не могу этого сделать, — все, что сказал мужчина. Дальше он меня игнорировал.

Я мало понимала, что происходило. Меня отвезли в Брузано и завели на территорию огражденную высоким каменным забором. Там находился небольшой, но очень уютный двухэтажный дом. В комнатах чисто, но мне все равно казалось, что тут уже давно никто не жил.

Какое-то время мы с Мистером Порно сидели на кухне. Он кому-то отправлял сообщения с телефона и, будучи очень напряженным, постоянно посматривал в сторону окон. Позже, прибыло больше дюжины мужчин и, разместив их по территории сада и дома, немец немного расслабился, но все равно, следуя приказу Медичи, он постоянно присматривал за мной и других ко мне не подпускал. Конечно, кроме Бениньи. Им оказался врач, который осмотрел меня и сильно нахмурился, увидев все ссадины и синяки. Но, тем не менее, сильных повреждений на мне не было, поэтому лекарства были ограничены соответствующими мазями.

Время шло и вот уже наступила ночь. Меня поселили в спальню расположенную на втором этаже. Я успела принять душ, но в комнате сидеть не захотела. В коридоре около моей двери стоял Мистер Порно и я решила выйти к нему. Села на пол, от непривычки постоянно трогала кончики коротких волос и несколько часов подряд надоедала мужчине вопросами, которые он успешно игнорировал.

Не знаю почему, но этот немец не вызывал у меня гнева. И это при том, что само отношение Медичи к Мистеру Порно было очень доверительным. Почти, как к Батисте.

Я не заметила, как заснула, но проснулась ночью уже лежа в кровати. Наверное, меня сюда принес немец. Даже кеды с ног снял.

Я долго лежала в темноте и немигающим взглядом смотрела в потолок, чувствуя, как в сонном сознании копошилась нервозность. Несмотря на то, что мне не была известна вся обстановка и я даже толком не знала, почему меня привезли в этот дом, все равно чувствовала, что происходило нечто плохое. Все это мне очень не нравилось.

Эти мысли на меня давили и угнетали, поэтому до утра я уже заснуть не смогла. И, с наступлением рассвета, услышала в коридоре разговор. Не могла различить слов, но узнала голоса. Это были Мистер Порно и Батиста. Они о чем-то спорили.

Я хотела подойти к двери и подслушать разговор, но внезапно она открылась и ко мне зашел Батиста.

— Нам нужно поговорить, — сказал он. Кожа у парня серая, а глаза уставшие. Я предположила, что эта ночь для него была тяжелой.

— Тебе уже можно подходить ко мне? — я все еще сонно хрипела.

— Нет, — Батиста подошел к окну и открыл его, после чего подкурил сигарету. В комнату тут же залетел холодный воздух и я укуталась в одеяло. — Нужно, чтобы ты убедила Винченсо не трогать Оттавию.

— Уговорить Винченсо не трогать Буджардини? — я переспросила, приподнимая обе брови. Сразу подумала, что мне послышалось.

— Да.

- Почему я должна это делать?

— Потому, сейчас может начаться война между Каморрой и нашим кланом. Будет много смертей и жертвы с обеих сторон. Умрут мужчины, у которых есть дети и жены. Это в лучшем случае. Будет хорошо, если не пострадают невинные.

— При чем тут я? — непонимающе моргнула. Я примерно понимала, что война двух кланов, что-то сродни долгосрочному апокалипсису, но не понимала почему Батиста приплетал меня к нему.

— Твою мать, при том, что из-за тебя у Винченсо срывает гребанную крышу, — я впервые слышала, чтобы Батиста ругался. Значит, даже он мог выйти из себя. — Я уже не могу сосчитать сколько раз он срывался из-за тебя…

— Может хватит? — я перебила парня и сильнее укуталась в одеяло. — Я раньше уже слышала нечто подобное. О том, что я ему дорога и так далее. А потом этот подонок поселил меня в одном доме со своей невестой и бегал из одной постели в другую. Принудил меня к тому, что я никогда не стала бы с ним делать. Я ему была настолько дорога, что он не позаботился даже подумать о том, что между мной и Оттавией, в его отсутствие, мог возникнуть конфликт. Зачем ему париться о чем-то подобном? Ну, подумаешь, отдаст меня Оттавия какому-то мужику, чтобы он пустил меня по кругу. Какая разница Медичи? Он себе найдет другую любовницу. Я же ему прям ужас, как дорога! — я не заметила, что с каждым сказанным словом, мой тон повышался и последние слова я вообще прокричала. Сделала несколько глубоких вдохов, а потом изрекла: — Пусть Медичи в Аду горит со своим "дорога".

Батиста молча выслушал меня. Стиснул пальцами фильтр сигареты, после чего прищурил взгляд и вновь нарушил тишину:

— Мой отец говорил, что эмоции мешают сохранять разум ясным. Впервые я убедился в этом, когда умерла жена дона Медичи. Вторым ясным примером стал день, когда Винченсо узнал о том, что ты умерла. В первом и во втором случаях я был свидетелем тому, как разум мгновенно мутнел и появлялось страшное, буйное помешательство. В случае с Винченсо, его смог хоть немного успокоить только дон Медичи и то спустя время. Ему тогда пришлось бросать все дела и срочно ехать в Бергамо. Я с Винченсо ничего сделать не мог.

— Батиста, можешь мне всего этого не рассказывать. Я видела татуировку на его теле и, опять-таки, слышала о том, что у Медичи есть ко мне чувства. Но, давай будем откровенными, Винченсо больной на голову психопат и чувства у него ненормальные. Он не испытывает симпатию. Он просто хочет обладать. Попользуется и устанет. А потом что? Убьет? Отпустит? Отдаст в пользование кому-нибудь другому? Да он просто мечта, а не парень! Озорник и затейник. Что ни день, то новая интрига — останешься жива, или сегодня тебя убьют? Или, может, будешь отдана в забаву невесте? Супер! Класс! А еще он такой любвеобильный. К скольким девушкам он так же испытывает чувства? Если с ними что-то случится, у Медичи на теле останется место под все татуировки?

Батиста опять молча выслушал все мое негодование, после чего выбросил окурок в окно и подкурил новую сигарету.

— Я скажу это лишь раз и больше никогда повторять не буду. Ты можешь не верить мне, но ты, действительно имеешь на Винченсо огромное влияние. Иначе бы я сейчас не пришел к тебе с просьбой успокоить его. И, знаешь, Гвидиче, мне бы хотелось, чтобы вы были вместе. Так у него на душе было бы спокойно. Винченсо смог бы сосредоточиться и поднять клан на новый уровень. Но это невозможно. Ваша связь невозможна.

Я не сдержалась и иронично засмеялась:

— Да я лучше яда выпью, чем буду с этим больным, агрессивным психопатом.

— Я понимаю. Это было ясно уже давно. Если бы Винченсо не наделал бы столько ошибок, а ты не была бы такой недогадливой, все могло бы быть иначе. Но сделанных ошибок уже не исправить. Именно поэтому я тебя ненавижу. Ты медленно убиваешь моего брата.

— В таком случае, надеюсь, что он поскорее умрет, — сказала на эмоциях. Батиста от этих слов помрачнел. Он наклонил голову набок и некоторое время смотрел на меня.

— Хочешь убежать от Винченсо и больше никогда его не видеть?

— Да, — мгновенный ответ.

— В таком случае, сделай так, как я прошу. Успокой Винченсо и уговори не трогать Оттавию.

— Как я по-твоему должна его успокоить? Ничерта у меня не получится.

— Получится. Думаю, ты знаешь способ, которым сможешь отвлечь Винченсо на себя.

Я несколько секунд смотрела на Батисту, пытаясь понять, о чем именно он говорил, а потом широко распахнула глаза и возмущенно спросила:

— Ты говоришь о том, чтобы я затащила его в постель?

— Не только это. Винченсо в ярости и сомневаюсь, что ты сможешь отвлечь его просто сексом, — Батиста качнул головой. — Он не может тебя отпустить, но тоже считает, что ты вряд ли его простишь. А ты сделай так, чтобы он подумал об обратном. Притворись, что появились чувства и ты начала прощать Винченсо. И не отпускай его от себя несколько дней.

— И сразу все проблемы решатся, — я саркастично фыркнула.

— Оттавия успела убежать, но дон Буджардини с его людьми остался в доме, — Батиста начал объяснять. — Сразу он сам удивился тому, что его дочь куда-то делась, но Оттавия ему позвонила и рассказала, что ей приходится прятаться, ведь некая стерва влезла в ее отношения с Винченсо и создала ситуацию, которая угрожала ее жизни. И теперь, поскольку эта стерва настроила Винченсо против нее, Оттавии приходится прятаться. Как ты поняла, под стервой она имела ввиду тебя. Оттавия просила у отца заставить Винченсо отдать тебя Каморре на растерзание, а самого Винченсо пересмотреть свои взгляды и все же жениться на ней. То есть, проще говоря, она хотела, чтобы дон Буджардини с помощью своего влияния решил все ее проблемы.

— И? Меня хотят отдать Каморре? — я хмуро сдвинула брови.

— Нет, Винченсо этого не сделает. Хотя, он пришел в еще большую ярость, когда зашел разговор об этом. К счастью, обвинения Оттавии в твою сторону не подтвердились и этот вопрос быстро закрыли, — Батиста отрицательно качнул головой. — Почти всю ночь между Винченсо и доном Буджардини, шли переговоры. Есть доказательства того, что по приказу Оттавии была «убрана» охрана в доме Винченсо. Это серьезный проступок. Винченсо подручный Коза Ностры, а она, с помощью людей из Каморры, навредила его подчиненным. Несмотря ни на что, это можно считать серьезным поводом для войны между кланами.

— Если смотреть на ситуацию с такой стороны, можно сказать, что люди Медичи сами его предали. Вон тот Джозепе, как верный пес бегал за Оттавией.

— Этот Джозепе из Камморы.

— И что человек из другого клана делал в доме Медичи?

— Сомневаюсь, что тебе нужно это знать. Гвидиче, за последнее время происходило много всего, но тебя это уже не касается. Если все пройдет хорошо, скоро ты исчезнешь отсюда, — сказал Батиста после чего продолжил объяснять. — По сути, Оттавия провела и своего отца, когда воспользовалась его людьми. То, что она сделала… Такого никто не ожидал. Дон Каморры сказал, что отыщет дочь и проведет расследование. Если все обвинения подтвердятся, он ее накажет. Риккардо Буджардини человек слова и чести — все понимают, что он поступит по совести и за предательство должным образом накажет даже свою единственную дочь. Адриано Медичи поступил бы так же. За предательство он убил бы Винченсо, — Батиста подкурил очередную сигарету. — Но Винченсо это не устраивает. Он требует, чтобы Оттавию передали ему. Если он не уступит и не оставит наказание Риккардо Буджардини, произойдет то о чем я говорил. Все же будет война между кланами. И Буджардини можно понять. Опять-таки, если бы подобное произошло с Адриано Медичи, он хотел бы сам наказать сына, а не отдавать его другому клану. Это боль и испытание родителя, чей ребенок оказался лживым предателем.

— Отец Винченсо знает об этой ситуации? Пусть скажет своему сыну отступить.

— Дон Медичи доверил решение этой ситуации Винченсо и примет любой его поступок. Ему самому не нравится то, что люди из Каморры осмелились тронуть охрану его сына. Ты даже представить себе не можешь насколько это дикий прецедент, — Батиста опять отрицательно покачал головой. — Поэтому на Винченсо можешь повлиять только ты. Отвлеки его внимание на себя на несколько дней, пока Риккардо Буджардини будет разбираться со своей дочерью. Сделай так, чтобы Винченсо мог думать только о тебе. И, когда проблема утихнет, все будет в плюсах. Мы избежим войны и я помогу тебе тихо убежать.

— И как же ты сможешь помочь мне убраться отсюда?

— Мне отец поможет. Дело срочное и я решил не тянуть до личной встречи. Ночью мы созвонились и все обсудили. Я рассказал ему о тебе и, поскольку отец тоже против войны, он пообещал сделать тебе новые документы и помочь убежать, если ты повлияешь на Винченсо.

— Откуда мне знать, что ты не лжешь?

— Гвидиче, мы живем по чести и правилам. Если я что-то обещаю, значит, сделаю это.

Я знала, что сейчас Батиста не врал, но все равно уверенности не чувствовала. Сомневалась в том, что смогу повлиять на Винченсо. Об этом и сказала парню.

— А я в этом уверен. Попробуй и сама убедишься.

Мы еще некоторое время говорили, после чего я согласилась на условия Батисты. Он пообещал помочь мне с побегом, даже если не получится уговорить Винченсо не трогать Оттавию. Главное попытаться. То есть, я была в беспроигрышном положении.

Когда Батиста ушел, я еще долго лежала на кровати. Мне предстояло показать Медичи то, что у меня начали появляться к нему чувства и то, что я хотела быть с ним, а потом убежать. Навсегда исчезнуть из его жизни.

Только значительно позже я вспомнила о том, что не рассказала Батисте про Дарио. Плохо. Очень плохо.