Глава 16 Поцелуи

Продолжая кутаться в одеяло, я лежала на кровати и смотрела в потолок. Учитывая ту безграничную ненависть, которую у меня вызывал Медичи, я вообще не понимала, как буду играть перед ним роль девушки, у которой начали появляться чувства, но уже вовсю предвкушала предстоящий побег. Как же сильно мне хотелось убежать из этого ада. Правда, жаль, что я сразу не могла поехать к маме. Батиста сказал, что после побега мне придется довольно долгое время прятаться в другом городе и под чужим именем, при этом оборвав вообще любую связь с теми, кого я ранее знала. Иначе, меня можно будет отыскать. Но я все же надеялась, что смогу хотя бы созвониться с мамой до того, как исчезну.

Большую часть утра я пыталась предположить, как теперь стоит вести себя рядом с Винченсо и отвлеклась лишь ближе к девяти — привезли мою одежду. Я порылась в сумке и переоделась в узкие джинсы и белую футболку, после чего неизменно намотала на шею шарф. Синяки с нее постепенно начинали сходить, но пока что еще были очень видны.

Раз за разом, поглаживая кончиками пальцев ноющую ранку на губе и ладонями поправляя короткие пряди волос, я расхаживала из одного конца комнаты в другой. Все думала о словах Батисты. Перед уходом он сказал, что Винченсо скоро придет ко мне и я должна постараться не отпускать его от себя в ближайшие несколько дней. Если честно у меня было лишь одно предположение касательно того, как нечто такое можно сделать. Какие к чертям чувства? Вырубить Винченсо чем-нибудь тяжелым, после чего покрепче привязать к батарее. Вот и все дело. Конечно, если Медичи не вырвет батарею. Тогда на землю снизойдет ад в виде освободившегося дьявола — то есть, Винченсо.

Время близилось к десяти, когда я вновь услышала в коридоре голоса. На этот раз с Мистером Порно разговаривал Винченсо. Они перекинулись лишь парой плохо слышных для меня фраз, после чего дверь открылась и в комнату зашел Медичи. Я чуть ли не физически ощутила ту холодную черноту, которая сейчас исходила от парня.

Винченсо скользнул по помещении своим тяжелым взглядом и, после того, как увидел, что я стояла около кровати, направился ко мне. Я вздрогнула и еле сдержалась, чтобы не отойти назад. Постаралась сделать как можно более спокойное выражение лица и осталась стоять на месте. Лишь несколько раз судорожно вздохнула, стараясь не выражать свою ненависть, когда Винченсо подошел ко мне совсем близко.

Первое время Медичи ничего не говорил. Лишь возвышался надо мной и прожигал взглядом. Очень долго смотрел на разбитую губу, а потом его черные зрачки скользнули по моим волосам и массивная ручища коснулась коротких прядей. Батиста сказал, что они уже допросили Джозепе и мужчина рассказал им все, что Оттавия делала со мной. Поэтому Винченсо знал, что это она обстригла мои волосы.

— Убью… Убью с*ку, — с его губ гулким рычанием сорвались эти слова. Винченсо говорил их самому себе. Проговаривал вслух то, на чем был зациклен и вновь опускался в чан с бурлящим гневом, который жег его не хуже раскаленного масла.

Я чувствовала, что ярость Медичи была направлена не на меня. Наоборот, несмотря на нее, своими грубыми руками к моим волосам он прикасался аккуратно. Почти бережно. Но все равно мне было как-то не по себе. Жутко. От Винченсо невыносимо сильно разило агрессией и неутолимой жаждой крови. И я даже понимала чью кровь он хочет пролить — Оттавии. Да, Батиста не преувеличивал. Медичи действительно был не в себе. Казалось, что в таком состоянии он был способен совершить действительно ужасные поступки.

И как мне его успокоить? Лучше бы вырубила и привязала бы к батарее. Но, нет, это лишь мечты. Хм… Еще год назад я мечтала о собственном ноутбуке, ведь наш общий Фелиса забрала с собой в Милан, а сейчас я мечтала о том, чтобы привязать человека к батарее. Жизнь на месте не стоит.

Шумно выдохнув, я собрала всю решительность и положила свою ладонь на ладонь Винченсо, которой он касался моих волос. Погладила ее, кончиками пальцев ощущая грубую кожу, после чего ощутимо сжала. Сразу же с лихвой ощутила то, как его громоздкое тело напряглось, будто превращаясь в стальное изваяние. Наверное, Медичи от меня такого не ожидал. Скорее всего, Винченсо думал, что я оттолкну его руку от себя, ведь раньше только так и делала. Но, нет, я наоборот, еще сильнее сжала своей хрупкой ладонью его массивную, будто пыталась ее задержать около себя.

— Я ждала, когда ты придешь.

Винченсо разорвал зрительный контакт и сейчас смотрел на соединенные его и мою ладони. Я погладила большим пальцем его запястье, замечая, как черные зрачки следили за каждым движение моих пальцев. Будто пожирали это зрелище.

— Зачем? — спросил. Как и ожидалось, учитывая наше прежнее общение, он не верил в то, что я могла просто так пожелать его увидеть.

— Я боялась, — ненадолго отвела взгляд в сторону. — Тебя вчера не было рядом и меня чуть не отдали другому мужчине. Вдруг, со мной опять что-нибудь произойдет, пока тебя нет?

— Сейчас ты под усиленной охранной и тебя никто не тронет.

— Меня это не успокаивает, — я отрицательно покачала головой. — Ты же не уйдешь опять? Побудешь со мной?

— Ты хочешь, чтобы я остался? — его голос ровный и по лицу я не смогла понять эмоции.

Немного помедлив, я ответила:

— Да.

— Хочешь, чтобы я побыл с тобой в этой комнате? — Винченсо наклонился и его горячее дыхание обожгло мои губы. Я рефлекторно их облизнула и тут же почувствовала, как Медичи порочным взглядом коснулся моего языка.

— Да. Мне так будет спокойнее, — кивнула.

— И чем мы будем заниматься? — это он прошептал мне на ухо, губами касаясь мочки. Вторую руку держал в кармане брюк, но меня все равно казалось, что он сейчас ею меня уже везде трогал не оставляя без внимания ни один участок кожи. Я еле сдержалась, чтобы не отстраниться.

— А что ты хочешь сделать? — вновь облизнула губу, языком задерживаясь на ранке. От этой близости немного нервничала, поэтому ненадолго закрыла глаза, тут же чувствуя, как Медичи, носом коснулся чувствительной кожи за ухом и ледяным тоном сказал:

- Наказать тебя за лживые слова, — от этой фразы я тут же дернулась и открыла глаза.

Медичи отстранился и, убирая мою руку от своей, приказал:

— Рассказывай.

— Что?.. Что рассказывать? — я немного растерялась.

— Вчера, пока я нес тебя на улицу ты гребанную дюжину раз сказала, что ненавидишь меня.

— А?..

— Примерно столько же раз ты пожелала мне сгореть в аду.

— О, ну…

— Ты раз за разом повторяла, что жалеешь о нашем знакомстве и о том, что я вообще появился на свет. А теперь говоришь, что хочешь, чтобы я остался тут с тобой и не отталкиваешь меня от себя. К чему все это, Мелкая?

Я слегка приоткрыла губы и мысленно выругалась. Лишь сейчас вспомнила о том, что, действительно, в том шоковом состоянии, говорила нечто подобное. Это были произнесенные вслух мысли, подталкиваемые моими эмоциями и ненавистью к Медичи. Я даже толком не запомнила те фразы.

— Что ты задумала? — Винченсо прищурил взгляд и посмотрел мне в глаза, так будто пытался через них заглянуть в душу. Тонном, пропитанным металлом, он спросил: — Хочешь убежать? Да, Ромола?

У меня по спине пробежал холодок и в горле возник ком. Возвышаясь надо мной, Медичи подавлял громоздким телосложением и темной энергетикой, давая мне почувствовать себя невероятно маленькой. Хрупкой и беззащитной. Даже странно, как у него получалось в один момент нагнетать обстановку. Будто по щелчку пальцев.

— Ты ошибаешься, — я сделала шаг назад. Сейчас не хотела стоять так близко к Винченсо.

— Я не дам тебе убежать, — он схватил меня за руку и резко притянул к себе. — Ты будешь со мной всегда. Слышишь, Мелкая? Всегда, — слова пропитанные твердым собственническим инстинктом и каким-то безумством.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? Да не собиралась я убегать. Это невозможно! — я зашипела. — Мне, черт возьми, вчера было страшно! И те слова я говорила потому, что была напугана и вообще мало что соображала. Хотя, мне есть за что тебя ненавидеть. Ты это понимаешь?

— Понимаю. Но и тебе стоит понимать, что любая попытка к бегству ни к чему хорошему не приведет. Поэтому даже не думай об этом. Иначе я сделаю так, что ты будешь раз и навсегда привязана ко мне. И мне будет плевать на то, что это будет против твоей воли.

Я в очередной раз убедилась в том, что Батиста был прав, когда говорил о том, что Винченсо прекрасно знал о величине моей ненависти и вообще не думал, что я могла его простить. Медичи раскусил меня за одну минуту лишь потому, что я отнеслась к нему не так ужасно, как обычно.

— Боже, Громадина, ты невыносим. С тобой невозможно нормально разговаривать. Ты вообще не слушаешь. Сразу причиняешь боль. Хотя тут, молодец, начал с угроз. Прогресс, — я шумно выдохнула, после чего вырвала свою руку из ладони Медичи. — Уходи, Винченсо. Лучше я останусь тут одна и буду бояться, чем опять получу от тебя незаслуженное наказание.

Я залезла на кровать и с головой укуталась в одеяло. Уже вскоре почувствовала, что матрас прогнулся от того, что Медичи сел на его край. К моему огромному счастью парень не сделал, так как я просила и не ушел.

Он сорвал с меня одеяло и с легкостью поднял на руки, после чего усадил к себе на колени. Обвил мускулистой рукой талию и притянул к себе, заставляя меня прислониться спиной к его торсу.

— Я не хочу опять тебя терять. Я не могу это сделать. Не после тех месяцев, когда я думал, что тебя больше нет, — сказал, губами касаясь моей щеки. — Только одна мысль, что тебя опять не будет рядом и меня начинает на куски рвать. Поэтому, Мелкая, просто предполагая, что ты можешь думать о побеге, у меня срывает крышу. Не давай мне повода так считать.

Я вздрогнула. Мне было жутковато от того, что Винченсо так легко рассмотрел мое желание убежать. Наверное, ко всему прочему почувствовал это на интуитивном уровне. Но вот его слова вызвали у меня только очередную волну ненависти. Хотя, нет, сначала они мягко погладили мое сердце, а потом вонзились в него острыми шипами. Фразы красивые и я не ожидала услышать нечто подобное от такого черствого человека, как Медичи, но сколько же лжи в них было. Не стоило забывать о том, что сейчас я разговаривала с подонком, который поселил меня в один дом с его невестой, чтобы можно было легко бегать от одной постели в другую. Да и вообще Медичи уже с лихвой показал какой он монстр. Он ничем кроме своего клана не дорожил.

— Я и не даю, — я поерзала у него на коленях. — Это ты почему-то решил, что я хочу убежать, при чем, вообще беспочвенно. Если бы я думала о чем-то подобном, не просила бы тебя побыть со мной. Наоборот, я бы надеялась, что ты поскорее уйдешь.

Медичи ничего не ответил. Кажется, раздумывал над моими словами, а мне эта тишина не нравилась.

Винченсо все еще прижимал меня к себе и второй ладонью сжимал ногу чуть выше коленки. Внезапно его рука поползла вверх, коснулась бедра и скользнула под край моей футболки, ложась на плоский живот. От этого прикосновения по телу пробежались мурашки и под его ладонью кожу закололо миллиардом острых иголок.

- Я скучаю по старым временам, — сказала, разрывая тишину. Запрокинула голову, затылком коснувшись его плеча. — Я потеряла свою жизнь и свое имя. У меня остались мама и ты. Только вы называете меня Ромолой. И, да, мы с тобой раньше много ругались, но, Громадина, почему-то только рядом с тобой я теперь ощущаю спокойствие. Поэтому я и попросила тебя побыть со мной.

— Когда я смотрю в твои глаза, я не вижу там спокойствия. Только ненависть. Отвращение. Злость. Иногда страх, — Медичи все еще не верил мне. Он казался хищником, которому показывали на камень и говорили, что это кусок сочного мяса. Вот только, я помнила реакцию парня на то, как я сжала его ладонь в своей, и погладила ее пальцами. Не все потеряно. Нужно было лишь продолжать и приложить немного больше усилий.

— Отпусти, — я начала возиться и отталкивать его руки от себя, но Винченсо их не разжимал. — Да отпусти же ты. Я хочу сесть лицом к тебе, — после этих слов, Винченсо буквально на секунду замер, а потом все же убрал руки.

Слезая с Медичи, я рукой оперлась об его ногу, положив ее рядом с ширинкой, которую, будто невзначай, задела ладонью, ощутимо проведя там пальцами. Забираясь обратно на Винченсо, я сделала вид, что чуть не упала и поэтому руками резко обвила его шею, а садясь на его колени, поерзала, несколько раз приподнявшись и опустившись. Невзначай прогнулась в спине и облизнула губы. Пыталась выглядеть так, будто просто пыталась сесть поудобнее, но на самом деле все было пошло и порочно, будто мы сию же секунду занимались сексом и я двигалась на его члене. Эту ассоциацию уловил и Винченсо. Я поняла это по его реакции.

Тело парня вновь превратилось в сталь и я ощутила, как его орган тут же начал твердеть. Черты лица заострились и мускулистая грудь все сильнее вздымалась от глубоких вдохов.

— Мелкая, сядь уже, — он рыкнул и, сжав пальцы на моей талии, усадил меня к себе на колени. Но ближе к коленям и подальше от ширинки. Я фыркнула:

— Мне так неудобно, — сказав это, я опять приподнялась и попой села на его полувставший член.

С полностью невинным выражением лица вновь поерзала, чувствуя, как его орган начал еще сильнее твердеть. Прекрасно видела, что Медичи до скрежета стиснул зубы и до боли сжал свои пальцы на моей талии. Именно этого и добивалась, ведь хотела его отвлечь. Надеюсь, что теперь будет проще с ним разговаривать. Конечно, если Медичи не повалит меня на кровать и не отымеет. По его глазам видела, что Винченсо хотел это сделать.

— Раз ты такое видишь в моих глазах, значит, неправильно смотришь, — я уже закончила ерзать и села, при этом делая вид, что попой не чувствовала его член. А это, между прочим, было не так уж и просто сделать. — Винченсо, если бы я тебя ненавидела… не испытала бы в постели с тобой свой первый оргазм. И я бы сейчас не сидела бы на тебе.

— Ты сама говорила, что ненавидишь, — его голос уже стал хриплым. Несмотря на эти слова, Медичи положил руку мне на бедра и сжал попу.

Я опустила голову и, изобразив неуверенность, тихо пробормотала:

— Я сама пыталась себя в этом убедить. Ведь после того, что ты со мной сделал, я просто не могла поверить в то, что я в тебя… Ты мне…

— Продолжай, — прохрипел, вплетая пальцы в мои волосы. Теперь они были короткими, но все равно было за что ухватиться.

— Винченсо, я в тебя… — нарочно запнулась.

— Говори, Мелкая, — в голосе рычащие ноты, ожидание и догадки. Он хотел услышать эту фразу до конца.

— Я… я в тебя влюбилась, — пробормотала и тут же, изображая стеснение, уткнулась лицом в его грудь. Услышала, как бешено билось его сердце.

— Посмотри на меня, — а он неизменен. Как всегда, приказной тон и полная властность в движениях, которыми Медичи заставил меня вновь поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Ты сейчас говоришь правду?

— А ты как думаешь? — я надула губки и сдвинула брови. Недовольно посмотрела на Винченсо. — Конечно, я говорю правду.

— Повтори.

— Что?

— Опять скажи, что любишь.

— Не заставляй меня это повторять, — пробормотала и вновь уткнулась лицом в его грудь.

Медичи заставил меня поднять голову, но на этот раз для того, чтобы впиться своими губами в мои. Сразу грубый, жадный и глубокий поцелуй, от которого голова мгновенно закружилась и тело обомлело. Винченсо сжал меня в своих руках до боли и до хруста в позвоночнике. Прижимал к себе и целовал, целовал, целовал… Будто пытался поглотить и через губы забрать мою душу.

— Любишь? — спросил, тяжело дыша.

— …да… — я в отличие от Медичи, далеко не сразу отошла от этого поцелуя.

— Если это действительно так, ты будешь моей?

— Ты и так уже сделал меня своей, — сказала прерывисто, стараясь выровнять дыхание. Сильнее обвила руками его шею и немного стесненно прошептала: — Мне понравилось, как ты это делал. Как ты делал меня своей почти всю ночь напролет.

Медичи зарычал и опять накинулся на мои губы с более требовательным и с ума сводящим поцелуем. У меня даже губы заныли.

— Нет, я хочу, чтобы мне принадлежала не только твое тело, но и душа. Чтобы мы были вместе.

— Ты хочешь отношений со мной? У тебя же есть невеста.

От Батисты я знала, что свадьба между Винченсо и Оттавией уже невозможна, но для полноты картины, упомянула о ней в разговоре. Мне нужно делать вид, что я не знала ту информацию, которую мне сообщил Батиста.

— Нет у меня невесты, — Медичи вновь поцеловал меня. Напористо и жестко. Будто этим поцелуем уже сейчас ставил на мне свою метку. — Мелкая, так ты будешь моей?

Я чувствовала, как сердце затрепетало. В это мгновение мне показалось, что я действительно много для него значила, но уже вскоре я поняла, что это очередное обманчивое ощущение. Я могла быть его… Его игрушкой. Сам же Винченсо никогда не станет моим. Он же не может ограничиваться только одной девушкой. В груди закололо, но внешне я этого не выдала.

— Нет невесты? Что случилось с Оттавией? — спросила. Как раз могла вывести разговор к тому, чтобы попросить Медичи не трогать Буджардини.

— Ответь мне, — он не дал мне перевести разговор на другую тему.

Я не успела ничего сказать. Внезапно зазвонил телефон Винченсо. Он долго игнорировал звонок, но потом все же достал телефон и ответил. Несколько коротких фраз, которые, как я поняла, касались новых переговоров с Риккардо Буджардини и поисков Оттавии.

Медичи помрачнел и, как мне показалось, мысленно выругался. В его глазах с новой силой разожглась кровожадность.

— Мне нужно идти, — сказал он, нехотя снимая меня с себя. Будто отрывал от своей плоти.

— Куда? — вцепилась в руку Медичи. — Побудь со мной. Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Я должен сделать нечто срочное. После этого я приду к тебе. У нас будет еще вся жизнь впереди, чтобы побыть вместе, но сейчас мне нужно уйти, — он наклонился и поцеловал, после чего развернулся и пошел к двери.

Меня это не устраивало. Я планировала пробыть тут не дольше нескольких дней, а не всю жизнь. Пока Винченсо не вышел за дверь, мне нужно было что-нибудь предпринять, чтобы он не ушел. Но, что?