Глава 30 Конец

Мне стало неуютно от всех этих взглядов, будто прибитых ко мне гвоздями удивления. На меня смотрели, как на приведение в чьем существовании сомневались. И от повисшей в холле тишины в ушах звенело, но в данное мгновение для меня все это было неважно. Меня волновал только Винченсо.

Я смотрела на него и видела, как глаза парня расширились и брови взметнулись вверх. Как он взглядом своих черных глаз впился в мое лицо, но уже вскоре скользнул им по моей одежде, на которой виднелись высохшие потеки крови. Посмотрел на перебинтованную руку и на большой синяк на лбу.

— Мелкая, — прохрипел. Жестко оттолкнул от себя охранников, которые до этого пытались его удержать и пошел ко мне. Оказавшись рядом, положил ладони на мое лицо и немного приподнял голову. — Как ты тут оказалась и где была последние дни? Мелкая, черт… что с тобой случилось?

Винченсо продолжал смотреть на меня. Бесконечно долго, неотрывно скользил взглядом по каждой черте лица и всматривался в глаза. Будто пытался убедиться в том, что я действительно тут. Рядом с ним.

А я млела от прикосновения его шершавых ладоней к моей кожи. Впитывала исходящее от них тепло и прерывисто дышала, покусывая губу. Уже сейчас, чувствовала себя паршивей некуда, но радовалась тому, что наконец-то оказалась рядом с Медичи. Это стоило всех мучений.

— Я… со мной не произошло ничего страшного, — хотела успокоить Винченсо. — Буджардини всего лишь ударил меня головой, — не стала говорить о том, что ударов было несколько и мужчина бил меня о плитку.

Мне нравилась эта близость и прикосновение Винченсо. Была готова так стоять вечно, но из-за того, что Медичи приподнял мою голову, она начала кружиться и перед глазами все поплыло, а в горле вновь возник горький ком. Хоть мне этого не хотелось, но я все же положила ладони на руки Винченсо и убрала их от своего лица. Опустила голову и потерла закрытые веки кончиками пальцев.

— Со мной все хорошо, — пробормотала. Казалось, что сейчас и себя тоже пыталась в этом убедить. — Хорошо…

На губах и подбородке почувствовала влагу. У меня опять пошла кровь из носа. Попыталась стереть ее тыльной стороной ладони, но алые капли все равно стекали на кофту. Пошатнулась, но устояла на ногах. Ну, почему опять? Мне же стало немного лучше. Почему именно сейчас сознание вновь помутнело?

— Мелкая, что с тобой? — услышала голос Винченсо. Видела его плохо. Словно, через плотную дымку тумана. Но почувствовала, как он подхватил меня на руки, когда я начала падать. Очень аккуратно. Даже бережно. — Вызовите скорую, — резкий приказ. — Быстро!

Я опять подняла ладони и закрыла ими лицо. Слышала голоса, но плохо их различала. Уже вскоре потеряла сознание.

***

Когда пришла в себя, сразу не поняла, где находилась и не помнила, что произошло. Просто вынырнула в реальность и некоторое время пустым взглядом смотрела в потолок. Буквально несколько секунд и в моем сознании всплыли воспоминания. От этого голову пронзило болью, но не сильной. Терпимой.

Повернула голову и оглянулась. Вокруг царил полумрак, но я все равно поняла, что находилась в палате, судя по всему, частной больницы. Практически сразу увидела Винченсо. Он сидел в кресле. На улице уже была ночь и единственная сейчас работящая лампа находилась позади Медичи, поэтому его лицо мне не видно. На него была брошена тень. Но я отчетливо ощущала то, как парень был напряжен. От этого сама обстановка в палате становилась невыносимо тяжелой.

Будто почувствовав, что я больше не спала, Винченсо поднял на меня взгляд своих черных, словно жженые угли, глаз. И, я не знаю почему, но от того, как он на меня смотрел, у меня побежали мурашки по коже и сердце пропустило удар.

Я думала, что мы с Винченсо сейчас сможем поговорить. Я многое хотела у него узнать. В первую очередь, спросить все ли теперь хорошо с ним и с его кланом, но Медичи отложил наш разговор.

Он пошел к двери и, открыв ее, жестким приказом обратился к кому-то стоящему в коридоре. Сказал ему позвать врача. Уже вскоре, мужчина в белом халате был у меня в палате.

Врач меня осмотрел и, несмотря на позднее время, меня отвезли на обследование. В больнице было безлюдно, но абсолютно везде меня сопровождала охрана.

Врачи предполагали, что у меня, скорее всего, кровоизлияние в мозг, но, к счастью, этот возможный диагноз не подтвердился. Пусть и сильное, но все же у меня было только сотрясение, которое лечилось медикаментозно, а не хирургически.

Позже я поняла, что, возможно, мне спасла жизнь резинка для волос. Буджардини не особо нравились мои волосы. Он любил аккуратность, а я со своими кудряшками казалась ему вечно растрепанной. Поэтому, по приказу мужчины служанки принесли мне заколки и резинки для волос. В тот день я собрала свои короткие волосы в высокий хвост. Поэтому, да, когда Буджардини бил меня лбом о плитку, он еще как-то сдерживал силу, пусть и злился. Когда же ударил затылком, себя больше не контролировал, но удар пришелся на резинку, которая его смягчила. Наверное, я везучая. Правда, уж это, учитывая все, что со мной происходило, звучало нелепо.

Была глубокая ночь, когда меня вернули в палату. Спать хотелось просто невыносимо, но я ждала возвращения Винченсо, который остался в коридоре, чтобы поговорить с врачом. Но недолго. Уже вскоре он вернулся ко мне.

— Не спишь? — спросил. Он все еще был мятый и небритый. Но даже с этой растрепанностью он выглядел идеально. Безупречно.

— Не хочу, — соврала.

Винченсо сел на край кровати и я почувствовала исходящий от него сильный запах горького сигаретного дыма. Парень своей шершавой, ледяной наощупь ладонью опять прикоснулся к моей щеке, но уже вскоре вплел пальцы в мои волосы и уже так знакомо начал перебирать кудряшки. Раньше я это ненавидела, а сейчас словила себя на том, что мне до безумия нравилось.

— Буджардини сказал, что ты мертва, — Винченсо через пальцы пропустил мои волосы и до побелевших костяшек сжал в ладони кончики.

— Он так думал.

В полной тишине и покрытой полумраком палаты я рассказала Винченсо о том, что со мной случилось за последние дни. О том, как я избежала собственной смерти и о том, как два дня пролежала под кроватью одной из гостевых комнат в доме Буджардини, после чего вышла на улицу и какие-то парни отвезли меня в больницу. Не вдавалась в подробности. Даже мысленно не хотелось полностью окунаться в те воспоминания.

Пока я говорила, Винченсо молчал. Продолжал пальцами перебирать мои волосы и смотрел куда-то в пустоту. Не могла понять его эмоций. Видела лишь жесткость в глазах и полную бездушную не проницательность на лице.

Когда я замолчала, еще несколько долгих секунд длилась тишина, которую разорвали слова Винченсо:

— Я тебя не уберег. Больше этого не повторится, — мне казалось, что последние слова парень говорил самому себе. В данное мгновение давал себе обещание. Нерушимую клятву.

— Ты ни в чем не виноват. Это я выбежала из машины Ксиана раньше времени и не дожидаясь охраны. По своей вине я оказалась в доме Буджардини.

Винченсо на мои слова ничего не ответил. Продолжал мрачным, жестким взглядом смотреть в пустоту, при этом, не прекращая касаться моих волос.

— Что с Буджардини? — спросила.

— Он мертв, — сказал Винченсо и я заметила, что при упоминании имени этого человека в зрачках парня колыхнулась звериная ярость.

Я еще многое хотела спросить у Медичи. Например, то, как Буджардини умер и поинтересоваться о том, что произошло с Ндрангетой, но сонливость брала свое. И еще прикосновения грубой ладони Винченсо к моим волосам успокаивали. Убаюкивали.

Я закрыла глаза и уже вскоре заснула.

***

Даже когда я в августе очнулась после комы, в больнице Бергамо к моему самочувствию не относились с таким вниманием, как в этом месте. Казалось, что врачи бегали вокруг меня. При этом делали это под жестким взглядом Винченсо. Мне казалось, что в его присутствии даже медсестры старались не дышать и делали уколы так, что я вообще ничего не ощущала. Нет, Медичи им ничего не говорил. Только находился рядом со мной. Просто, сейчас от него исходила настолько острая, мрачная энергетика, что людям, не привыкшим к такому, явно было не по себе.

Винченсо так и не поехал домой. В ванной комнате, которая была совмещена с моей палатой, он принял душ и побрился, после чего переоделся в одежду, которую ему привезли. Черные брюки, идеально выглаженная белая рубашка и узкий галстук.

Я задавала Медичи множество вопросов, касающихся Каморры и Ндрангеты. На одни он отвечал, на другие — нет. Как и раньше, держал меня в стороне от своей второй жизни, полной жестокости, крови и убийств. Но по тем ответам, которые мне все же удалось получить, поняла, что война с Ндрангетой приостановлена, но интуитивно чувствовала, что не окончательно. У меня в палате был телевизор и я смотрела новости. Из них узнала, что была разрушена одна из сицилийских фабрик Медичи. Предполагала, что это сделала Ндрангета и понимала, что, несмотря ни на что, Коза Ностра им такое не простит. Но все же надеялась на то, что все будет хорошо.

Еще я спросила о той девушке, которую нашли в чемодане. Оказалось, что, как я и предполагала, Буджардини не впервые пытался спрятать тело таким образом. Винченсо сказал, что дон Каморры занимался продажей девушек. Тайно был главным в соответствующей организации и, после того, как люди Коза Ностры узнали кем являлась эта несчастная, уловили ее связь с той организацией Буджардини. Неизвестно сколько таких девушек еще находилось в толще мусора. Или же, я могла быть только второй.

***

— Можешь дать мне телефон? — спросила у Винченсо. Я сидела на кровати, а он стоял около открытого окна. Курил, просматривая бумаги, которые Медичи привезли его люди. — Я хочу позвонить маме.

Винченсо молча дал мне телефон, но к маме дозвониться я не смогла. Ее номер был вне доступа.

— С твоей матерью все хорошо, — сказал Медичи, увидев мой тусклый взгляд. При этом, говорил сухо. Моя мама ему все еще не нравилась. — Несколько дней назад она вернулась к сестре в Дзоньо.

От этой новости мне стало немного легче, но для себя я решила, что, как только получится, попробую съездить к маме. Нам следовало поговорить. Пока что я старалась побыстрее прийти в себя и беспрекословно выполняла все указания врачей.

На третий день моего пребывания в больнице, в мою палату пришел Адриано Медичи. Мне стало немного не по себе. В присутствии дона Коза Ностры просто не знала, как себя вести. Все же он производил впечатление мощного, строгого и недосягаемого человека.

— Я надеюсь, что ты себя уже лучше чувствуешь, — сказал мне мужчина.

— Да, — кивнула.

Он спрашивал о моем самочувствии и позже отошел на другую, ненавязчивую тему. Позже я поняла, что Адриано Медичи пришел не только для того, чтобы узнать, каково было мое самочувствие, но и посмотреть на ту, которую выбрал его сын. Небольшой разговор и его пристальный взгляд, будто бы насквозь рассматривающий меня. Дон Коза Ностры был в моей палате около десяти минут и за это время мне показалось, что меня разобрали по частям, а потом заново собрали.

Перед уходом Адриано Медечи перекинулся с Винченсо несколькими неслышными для меня фразами, после чего покинул палату. Я вновь осталась с Громадиной наедине.

— И что теперь? — спросила, садясь на кровати. При этом держалась ладонью за голову. Она все еще болела.

— Ты примешь лекарства и ляжешь спать, — ответил Винченсо. Он опять стоял около окна и курил. Что-то смотрел на планшете.

— Волнуешься обо мне? — я улыбнулась уголками губ и подмигнула Громадине. Хотела, чтобы он ответил, что, да, волнуется. Чтобы подошел, обнял и поцеловал. Проявил нежность. Но в ответ услышала лишь:

— Мелкая, лекарства. Пей.

Ах, да. Речь же шла об Винченсо Медичи. Какая нежность? В нем ее просто не было. Но мне с головой хватало и его молчаливой заботы. Да, Винченсо никогда не скажет мне слащавых признаний в вечной любви, но я была уверена в том, что он всегда будет рядом.

Да и я все равно чувствовала, что по ночам, когда Медичи думал, что я крепко спала, он садился на край моей кровати и опять касался ладонями моих волос. Ощущала на своем лице его взгляд и всеми силами старалась не выдать того, что проснулась. Мне так нравились такие моменты. От них веяло чем-то интимным. Личным и таким близким.

Но, все же мне хотелось знать, что будет дальше. Что будет с нами. Поэтому, сжав в руках подушку, я сказала:

— Да выпью я лекарства. Вообще я хотела спросить, что будет теперь? С нами? Все же я нечистокровная. Правила твоего клана…

— Отец сказал, что для нас будет сделано исключение из правил, — сказал Винченсо, не отрывая взгляда от планшета.

— Почему ты раньше мне об этом не рассказал? — я округлила глаза. — Когда твой отец сказал тебе об этом?

— Только что.

— И ты такой спокойный? — я удивилась. Адриано Медичи сделал то, что для него было нонсенсом. Позволил своему сыну быть с нечистокровной. Для меня эта новость была невероятной и в тот же момент такой радостной.

Винченсо на это ничего не ответил. Но оторвал взгляд от экрана планшета и посмотрел на меня.

В этот момент я еще не понимала, что мысли Винченсо значительно отличались от моих. Я только недавно приняла свои чувства, а у него они были уже давно. И он уже давно перешагнул черту, которая не позволяла нам быть вместе. Предлагал мне стать женой до того, как в этих запретах появился хоть какой-то просвет. Знал, что мы будем вместе. Не его отец позволит, значит сам Винченсо этого добьется.

Но мне все же немного не хватало близости. Этот момент был для меня очень значим и мне хотелось в полной мере ощутить, что Винченсо теперь мой. Поэтому, когда Медичи сел в кресло, я сползла с кровати и поплелась к нему, после чего умостилась к нему на колени, спиной прижимаясь к крепкому торсу. Еще и поерзала немного, пытаясь сесть поудобнее. Имею право! Мой парень! Моя злобная Громадина!

— Что ты делаешь? — спросил Винченсо убирая планшет. Будто не хотел, чтобы я увидела то, что там было. Но я все же успела скользнуть взглядом по экрану. Увидела там текст, похожий на досье и две фотографии одного и того же мужчины. На одной он был снят тайно. Просто где-то на улице. На второй он мертвый лежал в грязи. При этом, с изрезанной кожей, вырезанными глазами и без губ. Так вот на что смотрел Винченсо с таким безразличным выражением лица.

У меня нервы натянулись и дыхание сбилось. Страшное зрелище. На мгновение стало жутковато, что в отличие от меня для Винченсо это было чем-то обыденным, но уже вскоре я отогнала эти мысли в сторону. Знала, кем являлся Медичи и, раз хотела быть с ним, должна быть готовой принять даже эту его жуткую, для многих неминуемо пугающую сторону. Поэтому сделала вид, что не заметила того, что было на экране планшета и просто продолжила моститься на коленях у Винченсо.

— Хочу посидеть на коленях у своего парня, — сказала. Хотела поднять голову и посмотреть Винченсо в лицо, но знала, что лучше этого не делать. Голова опять могла очень сильно заболеть.

Наконец-то удобно умостилась и ощутила, как по коже побежали приятные мурашки, когда Винченсо по-собственнически положил ладонь мне на ногу около бедра. Неожиданно он дал мне свой планшет, но на экране было уже не то, что я увидела раньше. Там виднелся сплошной текст.

— Что это? — спросила, взяв планшет.

— Информация о Фелисе.

Я читала жадно и была рада тому, что в это мгновение рядом со мной был Винченсо, ведь усвоить эту информацию было тяжело и больно. Наркозависимая. Я видела, что Фелиса менялась, но даже не предполагала, что эти изменения могли быть по такой причине. И какая же злость меня взяла из-за злости на парня, который ее подсадил на запрещенные вещества. Желала ему мучительной смерти. Он пользовался моей сестрой. Подкладывал сначала под Джовани, а потом и под других мужиков. А она верила его словам. Думала, что этим помогает.

— Откуда эта информация? — спросила, отдавая Медичи планшет.

— Из той организации, в которой Фелиса продавала свое тело.

— Ты… ты читал это? — спросила запнувшись.

— Не все.

— Почему?

— Мне неинтересно.

Стало немного горько от этих слов. Задавала Винченсо этот вопрос не просто так. О нем тут тоже было несколько строчек. Именно Медичи стал причиной первоначального срыва Фелисы. Она его любила. Хотела быть с ним и даже обманом отдала ему свою девственность, но потом была очень грубо отвергнута. Настолько грубо, что это повлекло за собой сильную депрессию. И в этот период Фелиса встретила этого Ардженто. Он воспользовался состоянием моей сестры. Влюбил в себя и дальше тянул из нее выгоду. Временами он бросал Фелису, а она бежала к нему, или пыталась найти помощь на стороне. У Ксиана, Дарио или Винченсо.

Меня раздирал жаль от того, что Фелисе пришлось такое пережить. Но, в тот же момент, мне впервые за последнее время… Хотя, нет, впервые за всю жизнь, захотелось разбить ей лицо. Вот же сука. Я же могла помочь ей. Если бы она ранее рассказала мне обо всем, для Фелисы я бы сделала все. Но она этого не сделала. Не искала моей помощи. Она топила меня в грязи. В той информации была запись о том, что несколько раз снявшись в порнографических роликах, она делала себе кудряшки и ставила условия, что партнеры по съемке должны были называть ее Ромолой.

Я вспомнила о словах Винченсо. Ранее, думая, что я Фелиса, он однажды сказал, слова, которые дали мне понять, что сестра пыталась меня подложить под него в обмен на помощь. И я вспомнила ту фотографию, которую мне дала мама в Дзоньо. Она просто решила, что на ней была Фелиса со своим парнем, но мне уже казалось, что, прифотошопив именно меня к Ксиану, она и тут хотела совершить что-то не очень хорошее. Та фотография меня не особо волновала, поэтому в своих мыслях я быстро переключилась на другие, не менее горькие, жженые мысли. Но, значительно позже я все же узнаю, что Фелиса этой фотографией хотела настроить Винченсо против меня и Ксиана. Она знала, что Ян тогда следил за мной и могла разыграть из этого связь. Вообще, Фелиса многое сделала, пользуясь нашей внешней схожестью. Многое будет вылазить намного позже. Она умерла, но после себя оставила столько грязи и горечи. А я все не могла понять почему. Хотя, ответ был очевиден. Винченсо Медичи. Фелиса до конца его любила и не могла принять того, что он ее так грубо отверг.

Единственной загадкой для меня оставалось ее прощальная записка. Именно из-за нее, чувствуя безысходность и боль сестры, я поехала в Милан. Но, если Фелиса меня ненавидела, зачем писала мне те строки? Этого мне уже было не суждено узнать. В этот момент, сидя на коленях у Винченсо и, чувствуя, как он еле ощутимо большим пальцем гладил мою ногу, я наконец-то отпускала мысли о своей сестре.

Разве что все еще оставалась злость на этого Ардженто. Но, как я позже узнаю, этот парень уже мертв. Его застрелили в собственном доме. Он это заслужил.

***

Прошла неделя моего пребывания в больнице. С одной стороны, мне не нравилось находиться в палате. Белые стены и запах лекарств угнетали. Но, с другой стороны, это время считала самым счастливым за всю свою жизнь. А все потому, что Винченсо был рядом.

Я все больше млела всякий раз, когда Винченсо садился на край кровати и опять вплетал пальцы в мои волосы, начиная перебирать кудряшки. Всякий раз у меня по коже бежали мурашки и хотелось закрыть глаза, просто наслаждаясь ощущениями.

Правда, стоило мне закрыть глаза, как перед глазами возникали совершенно другие картинки. Например, то, как Винченсо, поставив меня на четвереньки около края кровати, наматывал мои волосы на ладонь и, сжимая их в кулаке, сзади жестко вколачивался в мое тело, пальцами второй руки до красных отметин сжимая мою попу. Да, грубо и, ко всему прочему, тогда эта близость была не особо по моей воле, но все равно от этих воспоминаний, кожу начинало покалывать и внизу живота все ныло.

Я видела, как Винченсо смотрел на меня. Понимала, что желанна для него. Один раз, когда я принимала душ, далеко не сразу поняла, что Винченсо зашел в ванную. Стоял опершись плечом о стену и положив руки в карманы брюк. Смотрел на меня. Пожирал взглядом. И даже в его обычно нечитаемых глазах я в тот момент увидела отблески жестких, извращенных мыслей. Но пока что Медичи меня не трогал. Лишь немного позже, когда он был вынужден на два дня вернуться в Сицилию, перед своим отлетом он поцеловал меня.

— Я вернусь через два дня, Мелкая, — сказал, склоняясь своими губами к моим. Неторопливый, но в тот же момент жадный поцелуй с привкусом грубости. Винченсо иначе не мог. Но мне даже это в нем нравилось. Хоть и стеснялась, но уже хотела узнать, что будет делать со мной Медичи, когда я полностью приду в себя.

В свое отсутствие, Винченсо оставил около меня охрану. Несколько мужчин беспрерывно стояли около моей двери, для того, чтобы в эти два дня полностью меня обезопасить. Так, чтобы вообще ни о чем не переживая, я могла спокойно отдыхать. Но именно в эти два дня мое спокойствие было полностью нарушено. А началось все с телефона.

Чтобы иметь возможность связываться со мной в любое время, Винченсо дал мне телефон. Мне было скучно и после отлета Медичи я с него вышла в сеть. Сразу пыталась читать книги, но из-за головной боли забросила это дело и зашла в соцсеть на свою фейковую страницу. Практически сразу мне пришло сообщение от Ксиана. Его номер телефона и всего лишь два слова: «позвони мне».

Мне было о чем поговорить с Яном, поэтому я сразу набрала его номер.

— Как ты? — спросил парень, сразу же отвечая на мой звонок.

— Нормально.

— Ты умеешь удивлять. Честно, я думал, что ты не выжила, — сказал бодрым голосом. Замолчал, но потом все же добавил: — Я рад, что с тобой все хорошо.

— Ты тоже умеешь удивлять. К сожалению, не в хорошем смысле. Зачем ты подделал документы, по которым я являлась дочерью Адриано Медичи? — раздраженно зашипела. — Задумал что-то?

— Я хотел оградить тебя от Росси. Ромола, он один из самых непредсказуемых и опасных людей, которых я знаю. А все потому, что его поступки не поддаются никакой логике и их невозможно предугадать. При этом, ты даже представить не можешь насколько этот человек жесток. Агрессивен. Если бы ты осталась у него, тебя бы уже никто и ничто не спасло.

— Ставил на то, что он не тронет свою племянницу? В таком, случае почему, мы вернулись в дом Дарио?

— Я знал, что он тебя не тронет. В тот день бил по его единственному слабому, болезненному месту, — сказал Ксиан. — Ты толком не знаешь Джакомо и не понимаешь насколько странным было для него поведение, которое ты видела. Он даже толком не защищался, когда Винченсо его бил. Позволил себя избить. Как оказалось, даже он может быть разбит на части. Росси до сих пор не в себе. Правда, думаю, вечно это длиться не будет.

Я спросила у Ксиана, что это было за слабое место и он ответил. Стефани Витти. О ней я слышала от Буджардини и об этом рассказала Ксиану. Ян подтвердил, что все слова дона Каморры были правдой. Но Буджардини не говорил о том, что Стефани была единственной любовью Дарио. Он тогда был мальчишкой, но всегда говорил, что в будущем сделает ее своей женой. Все эти годы он только о ней и думал. Единственная по-настоящему желанная женщина для Дарио.

Росси буквально был ею одержим и по нему очень сильно ударило то, что она исчезла восемнадцать лет назад. Точно так же как и Адриано Медичи, Росси искал ее все это время, а Ксиан принес ему информацию о том, что Стефани уже давно мертва. Умерла оставив после себя двух дочерей. Меня и Фелису. Делал расчет на то, что вид ее дочери, так сильно похожей на умершую Стефани будет раз за разом болезненно ранить Дарио. А, для перестраховки, сделал меня родственницей Росси. Дочерью Адриано Медичи с которым у Стефани восемнадцать лет назад был роман. Тогда Росси о нем не знал. Был лишь обезумевшим от любви мальчишкой.

— Я действительно похожа на эту Стефани? — решила спросить.

— Похожа. Но только если знать, что ты ее дочь и всмотреться в черты лица.

— Но я не ее дочь.

— Вообще-то, ее дочь. То, что ты дочь Адриано Медичи — ложь. Насчет Стефани… Это правда.

Вот так сразу, без какой-либо подготовки Ксиан сказал мне эту новость. Я в нее не поверила.

— Позвони своей матери. Вернее, приемной матери — сеньоре Гвидиче. Спроси у нее. Только поставь перед фактом, что все знаешь. Думаю, после этого она скрывать правду не станет.

— Она не отвечает на мои звонки.

— У нее другой номер. Сейчас пришлю его тебе.

Уже вскоре я набирала номер, который мне прислал Ксиан. Гудки не были долгими и уже вскоре я услышала голос мамы:

— Да?

— Мама… — сорвалось с моих губ. Как же давно я не слышала ее голос. Правда, уже вскоре он наполнился отстраненностью.

— Ромола. Откуда у тебя мой номер?

Наш разговор шел очень тяжело. На эмоциях. Я пыталась спросить, как ее самочувствие, но мама не воспринимала мое волнение. Говорила, что раз я ее бросила, решив остаться в Милане, значит и волноваться не должна. Она оборвала звонок, но я перезвонила. На этот раз сразу спросила то, о чем говорил Ксиан. Спрашивала не являлись ли мы с Фелисой приемными. Ответ был дан на эмоциях. Немного грубый, но положительный. После этого она вновь прервала звонок и на этот раз я не перезванивала. Мне стало плохо.

Голова разболелась и из-за возникшей нервозности стало тошнить. В этот момент мой мир рушился. И я не могла посмотреть на него с новой стороны. Просто не воспринимала.

Подрагивающей ладонью набрала номер Ксиана и задала один вопрос:

— Если Стефани Витти моя мама, тогда, кто отец?

— Витти весь срок беременности скрывалась. Поэтому и умерла, как неизвестная женщина. Думаю, пряталась она от вашего отца, который, скорее всего, до сих пор не знает о тебе и Фелисе.

— Кто он?

— Эннио Дамиани. Но я в этот не уверен. У него было несколько жен, но детей нет. Может, он и не хотел детей. Я узнал, что он изнасиловал Стефани и у меня есть предположение, что скрывала она не только себя, но и, в первую очередь, свою беременность. Возможно, боялась, что Дамиани заставит сделать аборт. Но, опять-таки это лишь мое предположение. Может, все иначе. Может, Стефани скрывала свою беременность потому, что понимала, что Дамиани не нужны дети на стороне. Это огромный скандал. А с женами, законных детей у него просто не получилось.

Ксиан предлагал мне помощь в выяснении подробной информации, но я его даже не дослушала. Прервала разговор и бросила телефон на край кровати. Меня будто грузовик переехал.

Полученная информация просто не усваивалась. Орнелла Гвидиче воспитала меня и Фелису. Даже если она и не была нашей настоящей матерью, но раньше для нас многое сделала. Для нас работала на нескольких работах, ночами не спала, когда мы болели и в детстве старалась порадовать приятными безделушками. И мне было больно от того, какими теперь стали наши отношения. Родная она мне или нет — Орнелла Гвидиче меня воспитала.

И все, что говорил Ксиан… Стефани Витти и Эннио Дамиани. Хотела ли я знать, кто мои настоящие родители и говорил ли Ксиан правду? Я не понимала этого, но залезла в сеть и пролистнула несколько статей об этом Дамиани. Ни фотографий, ни подробной информации не искала. Просто увидела, что занимался он хеджированием и являлся очень влиятельным человеком. Но, в один момент, этот мужчина стал мне безразличен. Отвратителен. Он изнасиловал Стефани и не зря она скрывалась от него. Если все было так, как сказал Ксиан, этот мужчина желал смерти еще не рожденной мне и Фелисе. Или все было не так. Не зная всей ситуации я сразу судить не могла. Просто понимала, что по истечению стольких лет я не нужна этому человеку, а он мне. Не могла же я заявиться к нему и сказать «Папочка, давай наверстывать утраченные годы. Ты научишь меня кататься на роликах и мы поедим мороженного». М совершенно не знакомые и чужие друг другу люди. Да и я сомневалась, что он хотел детей. Если бы был бесплоден, не было бы меня и Фелисы. Если же просто были трудности в зачатии детей — эту проблему он мог решить. Есть несколько способов, а, как я поняла, в деньгах он не ограничен.

Единственное, мне была интересна Стефани Витти. О ней я хотела узнать. Но позже. Когда восприму новость, что она, скорее всего, моя мама. Даже думала о том, что было бы хорошо о ней поговорить с Винченсо. Она же была его крестной. Правда, Медичи навряд ли помнит о ней слишком много.

***

Винченсо вернулся через два дня. Я спала, но почувствовала прикосновение к своей руке и открыла глаза. Увидела, что Винченсо надевал на мой безымянный палец обручальное кольцо.

— А спросить хочу ли я стать твоей женой? — спросила сонной. Улыбалась. Это было самое красивое кольцо из тех, которые я когда-либо видела.

— Уже один раз спросил, — Винченсо мрачно сдвинул брови на переносице. — Больше спрашивать не буду.

— То есть, мое мнение в этом вопросе больше не учитывается? — спросила, продолжая улыбаться.

— Именно.

Винченсо отошел от моей кровати и начал расстегивать рубашку. Как я поняла, он только вернулся и собирался пойти в душ. Уже вскоре исчез за дверью ванной комнаты.

Я подождала несколько секунд, а потом сняла с себя всю одежду и тоже пошла к ванной комнате. Преодолевая все стеснение, открыла дверь и зашла внутрь. Винченсо сразу обернулся ко мне. Будучи полностью обнаженным он стоял под сильными струями теплой воды и у меня дух перехватывало от того, насколько красиво его тело. Мощное и рельефное.

И вновь я увидела то, как Медичи с первых мгновений начал пожирать меня взглядом и, посмотрев немного вниз, я заметила, что его член уже начал увеличиваться и твердеть. Мне уже было намного лучше. Врачи даже говорили, что на днях меня выпишут и, стараясь не краснеть от смущения, я хотела предложить Медичи хоть немного пошалить. Но… Винченсо выставил меня за дверь.

— Мелкая, не испытывай мой самоконтроль. Иди принимай лекарства, — сказал он, закрывая дверь.

Не испытывать его самоконтроль? Звучит интересно. Пожалуй, этим и займусь в ближайшие дни.

КОНЕЦ