Глава 29 Чемодан

Дом Буджардини. 4 дня назад.

Ни холода, ни тепла. Так же не было света или тьмы. Только пустота. Безграничная и абсолютная. В ней не существовало ничего — даже меня, но в тот же момент именно в ней я находилась, становясь никем. Теперь уже никем.

— Сдохла. Больше не дышит, — откуда-то послышался голос Буджардини. Его звук эхом ворвался в эту пустоту и, искажаясь, разнесся вокруг. Я слышала слова, но на них никак не реагировала.

Теперь уже вообще ничего не могла, но через толщу обволакивающей пустоты, продолжала слышать тусклые отголоски звуков и голосов, которые врывались ко мне будто бы из другой вселенной. Слышала то, что Буджардини выругался. Кажется, был совсем рядом со мной, но вскоре отстранился. Обратился к кому-то.

— Джулио, выброси труп. Чтобы я больше не видел эту малолетнюю дрянь.

— Закопать?

— Нет, потратишь на это много времени, а ты мне нужен тут. В чемодан ее и на городскую свалку. Только спрячь, чтобы в ближайшее время никто не нашел труп. Что-нибудь накидай сверху.

— Где мне взять чемодан? — услужливый вопрос.

— В подвале поищи старый. Смотри, чтобы на нем не было никаких бирок.

Голоса отдалились, а потом вовсе стихли. Вновь кромешная пустота и невесомость. Скоро она прервалась. Или не скоро. Этого не понимала, ведь там, где я находилась, время не ощущалось. И теперь я ничего не слышала, но чувствовала.

Меня, кажется, кто-то поднял на руки и я поняла, что ошибалась. Думала, что в этой пустоте ничего не чувствовала, но, нет, со мной была боль. Сжирающая изнутри и агрессивная, но равномерно распределенная. Делающая мое тело сплошным комом агонии, с которой я слилась. Но, когда меня подняли над полом, боль всколыхнулась и прошлась рябью. Из-за этого захотелось закричать. Умолять обратно положить на пол, а не тащить, как мешок с картошкой, но не смогла издать ни звука. Мое тело мне не подчинялось. Будто вовсе мне не принадлежало и существовало отдельно от души, держа связь только болью.

Мало понимала, что происходило. Чувствовала лишь то, что меня жестко вложили в какое-то тесное место, подгибая ноги и выкручивая руки — иначе бы не поместилась там.

— Еще теплая, — наконец-то услышала звук. Пренебрежительно сказанные слова. Кажется, голос принадлежал тому мужчине, который ранее разговаривал с Буджардини.

Шорох, шаги и моя безграничная боль. А потом тишина. Нет, меня не поглотила пустота. Не забрала к себе окончательно, хотя я ранее считала, что это уже давно произошло. Просто тот мужчина куда-то ушел. Кажется, его кто-то позвал. Или нет. Не знала и не понимала. Уловила лишь звук его отдаляющихся шагов и то, что временами сама теряла связь с реальностью. Отключалась.

То положение, в котором я находилась, делало мою боль сильнее. Нестерпимее. Но к этому я уже привыкла. С ней уже ничего не могла сделать, поэтому просто мысленно надеялась на то, что боль сама прекратится. Затихнет. Потухнет.

Внезапно, произошло то, что встрепенуло сознание. Я начала задыхаться. Казалось, что до этого вообще больше не дышала, но сейчас, когда я находилась в таком положении, коленки были слишком плотно прижаты к груди и моя же вывернутая рука, пережимала шею. Да, с болью уже слилась, но, когда воздух, хотя бы минимальными порциями, перестал поступать в легкие, меня начало жечь.

В какой-то момент в моей голове возникли нотки облегчения. Еще немного потерпеть и все закончится. Не будет боли. Не будет мучений. Не будет ничего. Я ведь так устала. Так измучилась и этому облегчению хотелось поддаться и пойти за ним. Вот только, я не желала этого. Хотела жить. Всеми своими силами тянулась к связи с реальностью.

Громадина… Хотела к нему. Чтобы, черт возьми, обнял своими ручищами и прижал к себе. Чтобы поделился теплом своего тела. Ведь мне так неистово холодно и плохо.

Вспоминала все те мгновения, которые провела с Винченсо. Больше всего хотела опять оказаться у него в машине, чтобы Медичи бесконечно долго, вечно, возил меня по ночному Бергамо. Возможно, автомобиль вновь припарковался бы около привычного нам парка. Мы бы разговаривали или молчали. Смотрели друг на друга, или каждый занимался своим делом. Я ела конфеты, а он курил, наполняя салон машины горьким дымом. И хотела, чтобы Винченсо наклонился ко мне и поцеловал. Этими касаниями губ показал, что я его. Трогал мои волосы, сжимал их пальцами и был так невыносимо близко ко мне.

Хотела всего этого. Всей душой желала оказаться рядом с Винченсо, поэтому встрепенулась. Попыталась убрать руку от шеи, но не смогла. Кажется, пошевелила пальцами. Но на большее сил не хватило. А легкие жгло. Воздуха катастрофически не хватало и сознание и без того покрытое дымкой, начинало сильнее тускнеть.

«Смирись. Так проще и легче. Наконец-то прекратится боль» — влекуще нашептывало что-то изнутри. — «Есть ли смысл сопротивляться тому, что неизбежно?».

Это было правдой. Даже если уберу руку от шеи, навряд ли сильно продлю свою жизнь. Я не нужна Буджарини. Он сейчас зол и на эмоциях. Даже не особо проверял жива я или нет Возможно, в другой ситуации и воспользовался мной как-нибудь иначе — постарался из меня извлечь хоть малую выгоду, но я слишком сильно разозлила мужчину и теперь он желал лишь того, чтобы меня к чертям убрали и я больше не мусолила глаза. Живой я ему не нужна. Живой я его злила.

Сплошная безысходность и отчаяние. Как же горько. Невыносимо сильно хотелось, чтобы Винченсо сейчас оказался рядом. Спас меня. Но он не мог. В данный момент сам находился в страшной ситуации из которой, я надеялась, он скоро выберется.

Эти мысли тяжелым камнем рухнули на мое сознание. Буджардини ранее говорил, что Винченсо, даже будучи под судом, продолжал искать меня. Он вообще многое для меня делал и хотел быть со мной вопреки тому, что это было запрещено его кланом. Медичи ради меня рисковал жизнью. А я? Что я? Обуза в этих отношениях. Сплошная проблема, а не девушка. Оказавшись без защиты Винченсо начинала ныть: хочу жить, хочу к Винченсо, хочу, чтобы он меня спас. Хочу, хочу, хочу… Сплошные «хочу» и ни одного «делаю». А нужна ли такая девушка Медичи? Слабая и глупая? Винченсо сильный человек, но, если рядом с ним будет никчемная девушка, он может просто растратиться. И я не хотела быть той, которая потянет его вниз. Не желала постоянно доставлять проблемы. Хотела помочь ему стать еще сильнее. Больше не заставлять волноваться.

Да, я сделала то видео и отправила Винченсо. Этим поступком сделала для себя выбор и поняла насколько сильно дорожила Громадиной. Но для любимого человека недостаточно умереть. Для него нужно жить.

Сознание обожгло решительностью и я, захрипев, буквально на последнем издыхании, собрала в руке всю свою силу. Вялым, рванным рывком убрала ее от шеи и сразу же часто задышала, наконец-то открывая глаза. В этот момент, будто бы вновь ожила. Не совсем удачно, ведь голову все еще пробивало настолько адской болью, что мне казалось, вот-вот стошнит от нее. Но, главное, я вырвалась из пустоты и вернулась в сознание.

Почувствовала запах пыли и увидела темноту с небольшим просветом света. Я чем-то была накрыта, поэтому, желая вырваться из этого тесного места, в котором находилась, подняла руку и что-то сбросила с себя. Спустя несколько мгновений, поняла, что была завернута в простынь, а сбросила я с себя крышку чемодана, в котором находилась.

В голове бурей пронеслись слова Буджардини, которые я раньше слышала, но на них не отреагировала, так как толком не смогла их хотя бы впитать в сознание для дальнейшего восприятия. Сейчас же прокручивала их в голове и приходила в ужас. Он приказал засунуть меня в чемодан и выбросить на свалку. Мерзкий тип.

Я не могла выбраться из чемодана. Мое тело, вялое и подрагивающее, было очень плотно в него втиснуто. Поэтому, я долго возилась и ерзала. Когда у меня получилось немного вывернуться, я облокотилась на локоть и еле заметно привстала. После этого попыталась выскользнуть с чемодана, но, в итоге, вместе с ним свалилась с кровати на пол. Тоже не плохо. Чемодан упал на бок и я смогла с него выползти, после чего, обессиленная растянулась на ламинате. Теперь, когда коленки не были так плотно прижаты к груди, наконец-то смогла дышать. Делала глубокие, жадные вдохи.

И что теперь? Убежать не смогу. Пока я в таком состоянии, меня быстро поймают.

Возникла мысль, что, возможно, я зря выползла из чемодана. В нем меня вывезут из дома. Но я тут же отбросила эту мысль в сторону. Из чемодана я смогла выбраться только потому, что он упал на пол боком и не был закрыт на змейку. В нем быстро задохнусь и умру. Конечно, если чудом этого не произойдет, о чем я уже сомневалась, навряд ли чемодан выбросят в том месте, где его смогут найти мусорщики, или люди перебирающие свалку. Скорее всего, хорошо спрячут и, как приказал Буджардини, чего-нибудь накидают сверху.

Нет, обратно в чемодан мне нельзя. Он моя мучительная смерть.

Я подняла руку и ладонью потерла лицо. Мне нужно было спрятаться. Подождать, пока хоть немного приду в себя и потом пытаться убежать. Но, если обнаружат пропажу «тела», будут меня искать и, без сомнения найдут. Не сомневалась в том, что Буджардини закончит дело и окончательно меня убьет.

В голове всплыла глупая мысль. Засунуть в чемодан что-нибудь тяжелое, чтобы мужчина, которому было приказано вывезти меня, думал, что я там. Таким образом, в этом доме все будут считать, что тут меня нет. Я смогу спрятаться и переждать, когда мне станет легче, а потом, возможно, убежать. В моем положении, это был самый идеальный и меньше всего рискованный вариант событий.

Но я весила сорок два килограмма. Хотя, нет, за последнее время похудела и, возможно, во мне было тридцать восемь или тридцать девять килограмм. Где я найду что-то похожее по весу?

Тусклым взглядом окинула комнату. Кровать, стул, кресло, стол, шкаф для одежды и еще один шкаф с книгами. Книги. Они тяжелые и их можно было бы положить в чемодан. Но, черт возьми, я не была в состоянии встать на ноги и навряд ли смогла бы уложить в чемодан почти сорок килограмм книг…

И опять это нытье и сомнения. Не смогла бы. Не в состоянии. Закрыла глаза и мысленно отругала себя. Сильной. Мне нужно быть сильной. «Слабая», означало «никчемная». К черту мою нечистокровность. По настоящему стану недостойной Винченсо, если продолжу быть такой слабой. Сдающейся и ожидающей, что мне кто-то поможет. Пора бы уже повзрослеть и понять, что чудес в этом мире не бывает и за каждый свой глупый поступок нужно нести ответственность. Я сама виновата в том, что оказалась в доме Буджардини. Не держала эмоции под контролем и, повинуясь им, выбежала из машины Яна не дожидаясь охраны. Не жалела, что оказалась тут, ведь то видео могло остановить войну между кланами, которую уже давно задумал дон Каморры, но считала, что мне никто и ничего не должен. По своей вине оказалась тут, значит, как минимум, обязана приложить все усилия, чтобы сохранить жизнь и убежать.

До скрежета стискивая зубы, я перекатилась на живот. Перед глазами все поплыло, но я облокотилась на руки и, сначала поднялась на колени, а потом встала на ноги. Пошатнулась и чуть не упала обратно на пол, но удержалась в вертикальном положении, а потом несколько долгих секунд неподвижно стояла, пытаясь собраться с силами.

В моем плане было много минусов. Например, тот мужчина мог вернуться в любую секунду. Поэтому, понимая, что у меня просто не было лишнего времени, вновь сливаясь с агонией своей боли, поковыляла делать задуманное.

Рана на моей ладони больше не кровоточила, но когда я ее сжимала, появлялись капли алой жидкости. Все время вытирала ее об футболку и старалась этой рукой ни к чему не прикасаться, чтобы не оставить следов.

Только с третьей попытки смогла поднять чемодан, чтобы положить его обратно на кровать. После этого, несколько секунд стояла с прижатой к губам ладонью. Из-за этой тупой, головной боли, в горле возник ком и меня просто невыносимо тошнило. Ужасно плохо. Невыносимо. Казалось, что живот жгло от образовавшейся там лавы, которая распространялась по всему телу и на языке возникала горькой желчью.

Опять потерла лицо подрагивающими пальцами и, пошатываясь, пошла к шкафу. Взяла в руки одну книгу и шумно выдохнула, после чего с ней пошла к чемодану. Расстояние от шкафа к кровати около двух метров, но мне стало казаться, что не меньше ста.

Возможно, я занималась глупостью. Может, уже вскоре мужчина вернется. Может, он заметит пропажу книг с полок, или, поймет, что в чемодане не девушка, а другие предметы. Последнее вообще было наиболее вероятным. Но я, словно заговоренная, продолжала таскать книги. Пыталась брать по две — три уже не могла унести.

Раз за разом проделывая путь от шкафа до кровати и обратно, шаталась и дрожала каждой частичкой своего тела. Перед глазами все темнело, шло рябью и вспыхивало. Периодически теряла зрение, которое очень неохотно возвращалось.

Из носа пошла кровь и мне приходилось ее вытирать кофтой, чтобы она не попала на ламинат. После какой-то ходки к шкафу, не удержалась на ногах и рухнула на пол, но обратно поднялась. Не медлить, ходить, стараться успеть. Опять упала и вновь поднялась. Не сумела сделать и пары шагов, как вновь увалилась на ламинат. Потеряла сознание, но, кажется, ненадолго. Руки меня уже не слушались, но, какими-то усилиями, проползла на четвереньках и краем кофты вытерла свою кровь с пола.

«Давай, Ромола, ты сможешь» — повторяла себе. Слабое убеждение, но на него старалась отвлечься. А все потому, что не хотела поддаваться страху. Все время боялась, что тот мужчина вот-вот вернется и все мои старания пойдут к чертям. Паника возникала от мысли, что я могу не успеть.

Я делала очередную ходку к шкафу, когда вновь упала и пыталась встать на ноги, но услышала в коридоре шаги, быстрым темпом приближающиеся к комнате в которой я находилась.

— Нет… — хрипло прошептала, голосом не похожим на свой.

Тот мужчина возвращался. А я книгами наполнила далеко не весь чемодан и вообще не могла встать на ноги. Завозилась, затрепыхалась и, локтями отталкиваясь от пола, поползла к шкафу. А шаги все ближе. Уже около самой двери. И я не успела спрятаться. Слыша в ушах, лихорадочное биение сердца, замерла. Что мне делать? Как теперь защитить себя?

И вновь ощущение полной никчемности — бессильного человека, который никак не мог постоять за себя.

Те шаги, приблизились к комнате, в которой я находилась, но уже вскоре начали отдаляться. Этот человек не шел ко мне. Он просто проходил по коридору. От понимания того, что я пока что не попалась, внутри расплылось острое облегчение, но за последние секунды мои нервы настолько сильно накалились, что эта буйная лихорадочность вырвалась из моего сознания колкой дрожью и слезами, которые тут же потекли по щекам.

Вытерла их, подрагивающей ладонью. Сейчас не время реветь. Позже, поплачу. Когда все будет хорошо. Если все будет хорошо.

Дала себе несколько секунд на то, чтобы голова перестала кружиться, ведь знала, что если сейчас опять попытаюсь встать, просто потеряю сознание. Поэтому мне нужен был отдых. Но минимальный, ведь времени у меня еще меньше.

После того, как встала, продолжила заниматься тем, что и ранее. Вроде накидала в чемодан книг, но не могла определить было ли там сорок килограмм. Меньше? Или больше? А вдруг, даже если вес подходящий, мужчина, взяв чемодан в руки, по ощущениям поймет, что там не человек? Было слишком много «если?», «вдруг?», но ничего другого я сделать не могла. Все. Я истратила все свои силы. Уже теперь была не в себе. Голова неистово кружилась и перед глазами потемнело. С трудом стояла на ногах и вообще сомневалась, что происходящее было реальностью. Все это казалось моим кошмаром.

Сделала так, чтобы книги в чемодане не болтыхались, даже, если их будут кидать. Закинула в него простынь, в которую ранее меня обмотали, и закрыла крышку. Застегивать не стала. Оставила все в таком виде, как было до того, как я выползла из чемодана. Получится, или не получится — не знала, но я сделала все, что могла.

Опустилась на пол и заползла под кровать к самой стенке, после чего стала ждать. Какими же мучительными, быстрыми и в тот же момент необычайно долгими были эти секунды ожидания. И, все, что я могла сделать, так это попытаться пока что не терять сознание.

Тот мужчина вернулся минут через десять. Его быстрые шаги я услышала издалека. Вот он около двери и уже через мгновение в комнате. Я затаила дыхание и мутным взглядом смотрела на его ноги. Видела, как он не медля ни секунды подошел к кровати. Сердце пропустило удар, от боязни, что мужчина поднимет крышку, но, нет, он застегнул чемодан и я услышала, как щелкнул ремень, которым он пристегнул крышку.

Увидела, что мужчина поднял чемодан и мое сердце пропустило еще один удар. Момент истины. Поймет или не поймет?

Не понял. С чемоданом в руках, таким же быстрым шагом пошел прочь и захлопнул за собой дверь.

Я облегченно выдохнула, но в тот же момент, еще сильнее насторожилась. Что-то происходило. Не зря тот мужчина ранее куда-то ушел, хотя он уже все подготовил для того, чтобы меня вывозить в чемодане. И сейчас он действовал в быстром темпе. Явно торопился. Это, конечно, пошло мне на пользу, но, действительно, настораживало.

Какое-то время я провела под кроватью. Не хотела выползать из-под нее, но боялась того, что скоро в эту комнату могли прислать горничную для уборки. Ванная комната в моей крови и, навряд ли Буджардини захочет, чтобы она там оставалась. Поэтому, да, сейчас в его доме происходил какой-то переполох, но возможно, он уже скоро мужчина пришлет сюда кого-нибудь для уборки. И ванной комнатой дело не ограничится. Я спала в этой кровати и тут точно поменяют постельное белье. Возможно, помоют везде полы. Даже под кроватью. А тут я.

Горничные в этом доме получают достаточно много, чтобы слушаться Буджардини и, помогать мне, рискуя навлечь на себя гнев дона Каморры, они точно не будут.

Поэтому, даже через силу, сжимая зубы до скрежета, я выползла из-под кровати. Побрела к двери. Убедилась в том, что никакого шума и, тем более шагов не слышно, после чего вышла в коридор.

Пальцами раненной руки, держалась за голову. Второй ладонью придерживалась за стену. Прошла пару метров, но рухнула на колени. Перед глазами потемнело и я чуть не отключилась, но, с трудом осталась в сознании и опять встала на ноги.

Сердце стучало неистово быстро и в голове наигрывала тревожная мелодия паники. Я все время оглядывалась по сторонам и прислушивалась, боясь услышать звук шагов. Перед глазами опять темнело и ноги подгибались. В один момент встрепенулась. Проходя мимо одной закрытой двери, услышала за ней приглушенный голос Буджардини.

— Так эта малолетняя дрянь отправила запись на телефон Винченсо Медичи, — голос дона Каморры был пропитал уже привычной злостью.

Я несколько раз моргнула. Только сейчас поняла, что находилась рядом с кабинетом Буджардини. Мужчина был там и явно с кем-то разговаривал. Его собеседник спросил:

— Что мы будем делать? Переезжаем отсюда?

— Нет нужды. Мой номер защищен. Его не отследить, — ответил Буджардини. — Но сама запись может, доставить проблемы. К счастью, не критичные. Как только Джулио вернется, я вместе с ним вылечу в Сицилию. Ндрангета уже напала на Коза Ностру. На одну их фабрику и на дом Медичи. Нельзя, чтобы они останавливались.

— Но Адриано Медичи точно отправит эту запись Роберто Фавино, дону Ндрангеты. Не будет ли для вас рискованно ехать к нему?

— Сомневаюсь, что Адриано дежурит около телефона своего сына. Тем более, с нападением Ндрангеты, у него будут другие проблемы. Но, даже, если они сразу заметят запись и отправят ее Ндрангете, которая вообще не хочет выходить на связь с Коза Нострой, я уже скоро буду около Фавино и скажу, что на записи не мой голос. Скажу, что это подделка и на записи лишь кто-то с похожим голосом на мой. Я не буду скрываться. Наоборот, пойду на связь с Фавино. Так он убедится, что скрывать мне нечего и это лишь жалкая подделка от Коза Ностры.

Слушая эти слова, я опустила голову. Буджардини все еще думал, что я делала запись лишь его голоса, а не видео.

— Жалею только о том, что сказал Джулио выкинуть тело той дряни на свалку. Нужно было приказать порезать его и отправить в дом Медичи по кускам. Поступить с ней так же, как когда-то поступили с женой Адриано. Это сильнее бы ударило по Винченсо. И его было бы легче прирезать в тюрьме, — дон Каморры хмыкнул. — Если бы случайно не убил Гвидиче, можно было бы записать ее крики, пока ее резали бы и отправить на телефон Винченсо Медичи вслед за той записью…

Слушать дальше я не стала. Продолжила ковылять по коридору, стараясь ускориться. От слов Буджардини стало жутко и страшно, но они предали мне сил. Желания поскорее спрятаться и ни в коем случае не попасться этому человеку.

Одно дело просто умереть. Смерть это покой, к которому я, тем не менее, сейчас не стремилась. Лучше терпеть любую боль, но жить, в надежде вернуться к Винченсо. Но, если вновь окажусь в руках Буджардини, он не даст мне покоя ни при жизни, ни после смерти. Моим телом воспользуется, чтобы разрушительно повлиять на Медичи. Я этого не хотела. Поэтому, решила, что всеми силами постараюсь выжить и выбраться отсюда. Если не получится, сделать все, чтобы мое тело не попало к Буджардини.

Стараясь ускориться, при этом продолжая, несмотря на адскую боль и слабость в теле, оглядываться по сторонам, оказалась в том крыле здания, в котором раньше не была. Казалось, что оно вообще редко использовалось. Отлично. Хорошее место, чтобы спрятаться.

Пыталась понять в какую комнату зайти, но голова едко закружилась и я, обессиленная, опять упала на колени. Пошатываясь, на четвереньках, отталкиваясь от пола только одной рукой, заползла в ближайшую гостевую спальню. Взяла с кресла подушку и вместе с ней залезла под кровать.

На подушку положила голову, прикусила ноющую губу и всхлипнула. Совру, если скажу, что мне было не страшно. Я боялась до дрожи и нервного срыва. Понимала, что до этого момента мне просто везло и, по сути, мое положение полностью безвыходное. Ни одного толкового просвета. Сплошная тьма. Но я так хотела жить. Хотела к Винченсо.

Глубокий вдох и плотный туман в голове. Сейчас, лежа на холодном полу под кроватью мрачной, отдаленной комнаты, мне предстояло пережить мой личный ад. Пропустить через себя пытки болью. Дышать ею и захлебываться.

Та физическая активность не пошла мне на пользу. Я усугубила свое состояние. Теперь чаще теряла сознание, а приходя в себя, чувствовала, как меня лихорадило и тело ломило. Голова болела настолько сильно, что мне хотелось оторвать ее от тела.

С трудом дышала и постоянно ворочалась. Кусала губы, чтобы не кричать и чувствовала, как по щекам, сами по себе текли слезы.

Ад и агония. А потом я отключилась окончательно. Боль прекратилась.

Не знаю, сколько была без сознания. Лишь отдаленно понимала, что долго. Тело затекло, живот ныл, но, вновь придя в себя, ощутила, что головная боль немного притупилась и теперь отдавала тягучим нытьем.

Некоторое время все еще лежала под кроватью, а потом выползла из-под нее. Двигаться было немного легче и я поплелась в ванную комнату. Закрылась там ненадолго и, перед уходом, умылась холодной водой. Не хотела смотреть на себя в зеркало, но все же скользнула взглядом по своему отражению. Жуткое зрелище. Кожа бледная, словно у мертвеца и, несмотря на то, что я умылась, на лице оставались потеки высохшей крови. К чертям внешний вид. Пока мне не стало хуже, следовало убираться из этого дома.

Вспоминая слова Буджардини, я предполагала, что он улетел в Сицилию. Возможно, с собой забрал часть людей. Может, благодаря этому в здании будет ослаблена охрана и за ним не будут особо смотреть. Я надеялась на это, но пока кралась по коридорам, заметила, что в этом доме было как-то слишком подозрительно тихо. Безлюдно.

Я вообще без проблем покинула здание и, стараясь быть осторожной и, прячась за деревьями, перешла через сад. Вышла на улицу. А потом очень быстро поковыляла по тротуару. Вообще не понимала, что происходило. Может, Буджардини с собой в Сицилию забрал всех людей? Или они переехали в другой дом?

Не понимала этого момента, но радовалась тому, что мне удалось убежать. Правда, радовалась не долго. Мне опять стало плохо. Очень плохо. Ноги подкосились, перед глазами все поплыло и к горлу подкатила тошнота.

Я остановилась и рукой оперлась о забор, стараясь не упасть. В этот момент, около меня остановилась машина. Дернулась от страха, что это могли быть люди Буджардини и от резкого движения чуть не потеряла сознание.

Но, вопреки моим опасениям, из машины вышли обычные парни. Тут же подбежали ко мне и удержали за предплечье. Взволнованно начали спрашивать, что со мной.

Я пыталась им что-то ответить, но бормотала бессвязные слова. Не могла собрать мысли в кучу и нормально их произнести.

Эти парни усадили меня в свою машину и отвезли в больницу. Уже там, я опять потеряла сознание. То приходила в себя, то опять отключалась. Не понимала сколько времени прошло, но в больнице мне, однозначно становилось легче. Лекарства и обезболивающие делали свое.

В какой-то момент, мое состояние стабилизировалось и я наконец-то смогла поговорить с медсестрой. Она спросила мое имя и я сказала выдуманное. Соврала, что в Милане недавно. Что родственников и страховки нет. А в таком состоянии была потому, что меня кто-то избил и обокрал. Закончив отвечать на вопросы медсестры, задала свой. Тот, который меня волновал больше всего.

— Вы смотрите новости? Не знаете, что с Винченсо Медичи?

— Странные у тебя вопросы. Нашла чем сейчас интересоваться, — медсестра хмыкнула. — Но, да, скандал был шумный. Особенно после того видео.

— Какое видео? — я непонимающе моргнула.

— Не видела его? — женщина рассказала мне про ролик, который крутили по всем новостям и я поняла, что это было как раз то видео, которое я сделала. Меня удивила новость, что его крутили по телевизору, но волновало совершенно другое:

— Так вы не знаете, что с Винченсо Медичи?

— Хм… — медсестра задумалась. — Отпустили его.

Два слова, а у меня внутри все затрепетало и на лице появилась улыбка. Отпустили. Винченсо отпустили.

— Тот ролик начали крутить по новостям четыре дня назад и вот, кажется, два дня назад этого парня освободили, — продолжала говорить женщина. — Вообще, страшно это. Живем в современном мире, а эта мафия все еще существует.

Я удивленно округлила глаза. Потеряла счет времени, но почему-то думала, что прошло около двух дней с того дня, как было сделано то видео. Спросила у медсестры дату и поняла, что пролежала под кроватью в доме Буджардини около двух дней. И вот два дня находилась в больнице.

— А что с тем мужчиной? С доном Каморры? — спросила.

— Его не нашли, — женщина пожала плечами. — Но арестовали его людей.

Эта медсестра как раз перебинтовывала мне руку и я заметила, что она постоянно всматривалась в мое лицо и скользила взглядом по моим волосам.

— Знаешь, три или четыре дня назад к нам приходили какие-то мужчины и показывали фотографию девушки. Спрашивали, не поступала ли к нам такая. И та девушка похожа на тебя.

На эти слова ничего не ответила. Лишь попросила у медсестры телефон. Считала, что меня искали люди Винченсо. Буджардини должен думать, что я мертва. Поэтому, взяв у женщины мобильный, набрала номер Винченсо был вне доступа и сколько бы я не пыталась звонить, он не отвечал.

Попыталась позвонить еще маме, но и она не ответила. Надеялась, что с ней все хорошо.

Следующие несколько часов постоянно просила у медсестры телефон и пыталась дозвониться к Медичи, но ответа не было. А мне нужно было к нему. Винченсо же не знал где я и что со мной. Я до сих пор заставляла его волноваться. Да и меня настораживало то, что телефон Громадины был вне доступа. Да, его выпустили из тюрьмы, но пока что я не могла быть уверенной в том, что с Винченсо все хорошо. Поэтому, недолго думая, решила ехать к Громадине.

Моя одежда была перепачкана кровью, но, понимая, что в больничной ночнушке выходить на улицу глупо, переоделась в грязные штаны и кофту. Так лучше, чем везде светить своей голой задницей.

Я еще и близко не пришла в себя, поэтому понимала, что медсестра и врач меня так просто не отпустят. Уходя из больницы старалась не попадаться им на глаза.

Денег на дорогу у меня не было, поэтому, оказавшись на улице, решила рискнуть и пошла на парковку. Там увидела девушку, которая как раз заводила свою машину. Подошла к ней и постучала в окошко, пытаясь привлечь к себе внимание, а когда незнакомка опустила стекло, чтобы спросить, что я хотела, попросила ее подвезти меня. Была готова упрашивать, но девушка, лишь окинула меня взглядом и сказала:

— Садись.

После того, как я умостилась на переднее пассажирское сиденье, она спросила, куда меня отвезти. Куда? Где мог находиться Винченсо? Я толком не знала, но, опять рискуя, попросила отвезти меня в Брузано. Адрес того дома не знала, поэтому старалась сориентироваться по улицам и показать дорогу.

Пока ехали, разговорилась с девушкой. Она сказала, что в больнице навещала мужа и так же спросила, что со мной. Я ей была благодарна за помощь, но на вопрос незнакомки солгала. Сказала то, что и медсестре. Что меня избили.

Я все же нашла тот дом в Брузано. Когда машина остановилась, я поблагодарила девушку и вышла на улицу. Подошла к кованным воротам, но заметила, что они были заперты и, несмотря на то, что я нажала на звонок, мне никто не ответил. Этот дом сейчас пустовал.

Шумно выдохнула и потерла лицо ладонью. Голова опять начала сильно болеть и зрение расфокусировалось Мне бы опять выпить обезболивающего. Но у меня его не было.

Развернувшись, заметила, что девушка еще не уехала. Вернулась к ней, попросила прощение за то, что опять беспокоила и попросила отвезти меня в другое место.

— Без проблем, — она пожала плечами. Когда я села в машину, она спросила: — Ты как? Выглядишь ужасно. Может, отвезти тебя обратно в больницу?

— Нет, — я отрицательно покачала головой. Немного подумав, решила, что, может, Винченсо в том доме, в котором Оттавия обрезала мне волосы. Теперь, спустя столько времени, понимала, что он самый надежный и охраняемый. Несмотря на то, что с тем зданием меня связывали плохие воспоминания, я попросила отвезти меня к нему и, на этот раз, когда мы проезжали к месту, где находился тот дом, я увидела знакомого мужчину. Мистера Порно.5ebdbc

Опять поблагодарила девушку и вышла из машины. Немец как раз вышел из задних ворот и пошел к своей машине, которая была припаркована около тротуара.

— Мистер Порно! — закричала ему.

Он стоял ко мне спиной, но, услышав мой голос, резко обернулся и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Раньше, у этого сурового немца никогда не видела такого выражения лица. Удивленного. Изумленного. Мужчина даже выронил сигарету, которую до этого сжимал зубами.

— Синьорина Гвидиче?.. — он окинул меня ошарашенным взглядом. Одежду, перепачканную высохшей кровью, бледную кожу и бинты. — Что?.. Где вы были?

— В больнице, — ответила уклончиво. — Винченсо тут?

— Да, — немец кивнул. — Но мы же обыскивали все больницы. Вас нигде не было.

— Пожалуйста, отведи меня к Винченсо, — попросила, игнорируя последние слова Мистера Порно. Рассказать о том, что со мной происходило, я всегда успею. Сейчас же мне хотелось увидеть Громадину. Словами не описать, какую радость я испытала, когда немец, ответил, что Винченсо тут.

Мистер Порно опять открыл ворота и повел меня за собой. Он постоянно смотрел на меня, но больше ничего не спрашивал. Провел меня к зданию, а потом завел в запасной вход, который, со стороны задних ворот был ближе, чем главный.

Несмотря на то, что ноги у меня стали ватными и голова опять нестерпимо болела, я не сбавляя шаг, прошла за Мистером Порно по коридору и из него вышли в холл. В этот момент я и увидела Винченсо.

Одежда непривычно помятая, волосы растрепанные и на лице недельная щетина. Костяшки на массивных руках разбиты и в черные глаза пустые. Стеклянные. Но с ним все хорошо. Он жив и он дома. Как же хорошо. Мне сразу стало так легче, словно с плеч упал груз.

Винченсо в холле был не один. Рядом с ним стоял Дарио и Адриано Медичи. Так же несколько охранников. На меня никто из них не обратил внимание, ведь в этот самый момент дверь главного входа распахнулась и в холл зашел взвинченный мужчина. Быстрым шагом направляясь к дону Коза Ностры, он сказал:

— Мы нашли… Нашли на свалке чемодан и мертвую девушку в нем.

Я сама из-за этих слов, замерла и сдвинула брови на переносице. Мертвая девушка в чемодане на свалке. Сердце заныло и заболело. Пока лежала под кроватью в доме Буджардини, временами от боли старалась отвлечься размышлениями. Вспоминала слова дона Каморры. Он говорил, что быстрее выкинуть тело на свалку. Для них же, наверное, привычнее, тела врагов закапывать или топить. Тогда, почему Буджардини не пошел по привычному пути и прямо говорил, что выбросить на свалку быстрее? Я лишь предполагала, но возникла мысль, что он раньше уже так поступал. И эти слова про мертвую девушку… Вспомнила все, что пережила и мне стало дурно.

Прислонила ладонь к губам, но уже вскоре отвлеклась. Услышала голос Винченсо:

- Это не она. В чемодане не Ромола, — говорил не громко. Хрипло. Но сколько же беснующейся боли было в этих словах.

— Винченсо… — Адриано Медичи резко обернулся к своему сыну. — Винченсо, держи себя в руках.

Дон Коза Ностры выглядел так, будто опасался, что его сын вот-вот превратится в зверя и, видя, что в следующие мгновения стало происходить с Винченсо, я поняла эти опасения. В его черных глазах запылало безумие, грудь начала вздыматься от глубоких, рванных вдохов и лицо исказилось.

— Держите его, — резким тонном Адриано скомандовал своей охране.

Несколько мужчин сразу кинулись к Винченсо, но он их просто разбросал. Все же в нем так много силы. Неконтролируемой мощи.

— Она не там. Ромола не в чемодане, — взревел, словно раненный зверь.

— Винченсо! — уже крикнул ему Адриано, но парень его будто не слышал.

— Она не мертва, — к нему бросилось еще двое мужчин, пытались удержать, но получалось плохо. Даже мне стало страшно, от того, как Винченсо стал сам не свой. Потерял рассудок. И это происходило очень быстро. — Она не мертва. Ромола не в чемодане.

— Да! Я не в чемодане! Я тут, — сказала громко и четко, чтобы Громадина меня услышал.

До этого момента стояла около самого выхода из коридора, около пушистых и огромных кустов комнатных растений в громоздких горшках, но говоря эти слова, сделала несколько больших шагов вперед.

— Я тут, — опять сказала и даже помахала руками.

После моих слов в холле воцарилась мертвая тишина. Все обернулись и замерли, впиваясь в меня взглядами.