Глава 17 Против воли

Я со всей силы впилась ногтями в предплечье Винченсо и попыталась оттолкнуть его от себя, но у меня ничего не получилось. Казалось, что парень вовсе не замечал моего сопротивления и сейчас был сосредоточен лишь на своей ярости, которая сжигала его изнутри и отображалась пугающими огнями в пустых глазах Медичи.

Винченсо убрал руку от моего лица и тут же дернул кофту вверх. Очень резко и сильно. Послышался звук разорванных ниток и ткань впилась в мою шею, начиная душить и причинять очень неприятное жжение.

— Больно! Мне больно, — простонала, еще более напористо пытаясь оттолкнуть парня от себя, хотя уже и так казалось, что я вкладывала в это все свои силы.

— Мне плевать, — послышалось безразличное, но в тот же момент неизменно жесткое.

По тому, как он срывал с меня кофту, я поняла, что Винченсо действительно не собирался осторожничать, а учитывая его громоздкое телосложение и неимоверную силу, которая скрывалась в массивных руках Медичи, для меня его гнев не сулил ничем хорошим.

— Подожди! Не нужно! — я закричала до хрипа в голосе. — Остановись! Не трогай меня. Не трогай!

Винченсо ничего не ответил и, естественно, ему было плевать на мои крики. Он все так же молча вытряхнул меня из кофты, а потом, несмотря на сопротивление, сорвал футболку. Я тут же рефлекторно перестала отталкивать Медичи и скрестила руки на груди, пытаясь не дать ему снять лифчик, застежка которого находилась впереди. Правда, я просчиталась, ведь Винченсо в следующее мгновение взялся за мои джинсы, а не за бюстгальтер.

— Ты меня слышишь? Остановись! Я же тебе этого никогда не прощу. Не прощу…

Я не могла собрать свои мысли в кучу, поэтому совершенно не понимала, что бормотала и эти лихорадочные слова сами по себе срывались с моего языка. Если бы поняла смысл собственных слов, точно назвала бы себя дурой. Что за чушь я несла? Будто этому громадному, бездушному чудовищу было нужно мое прощение.

— Остановись же! Медичи, мать твою! — я продолжала шипеть и вырываться, в тот момент, когда Винченсо чуть не порвал ширинку на моих штанах, в агрессивной и очень несдержанной попытке расстегнуть ее. Все же необузданной, опасной силы в нем хватало.

Медичи резко перевернул меня на живот и поставил на колени, при этом рукой надавив мне на плечо, чтобы я головой уперлась в матрас.

— С чего же ты, шалава, вырываешься? — взревел Винченсо. Сколько же злости и жгучей ярости было в его голосе. — Ты отдалась уже сотне мужчин и лежишь передо мной вся в свежих засосах.

— Они на мне не по моей воле… — я зашипела, но мои слова не долетели до Медичи. Они были приглушены матрасом, в который я все еще была вынуждена упираться лицом.

— Ты отдаешься всем, — Винченсо прорычал, с грохотом ударив кулаком по кровати, из-за чего матрас всколыхнулся. — Но почему-то ты уже не хочешь ложиться под меня.

— Я ни под кого не… — я прокричала, но вновь мои слова остались малоразличимыми. Я попыталась вывернуться, чтобы можно было хотя бы говорить нормально, но, из-за следующих действий Медичи успела лишь охнуть.

Винченсо положил руку на мой бок, обжигая обнаженную кожу прикосновением своей грубой, огромной ладони. В следующее мгновение он сжал пальцы и рванул меня на себя, сокращая расстояние между нами до минимума. Вместе с этим Медичи грубо толкнулся бедрами вперед и я ощутила, как мне в попу уперлось нечто большое и очень твердое.

— Меня не волнует чего ты хочешь, — Винченсо скользнул ладонью вниз и сжал ее у меня на бедре. — Ты моя шлюха и для тебя должен существовать только мой член. Я запрещаю тебе даже думать о других мужчинах.

— Ты не можешь так говорить. Ты не имеешь права, — я завозилась, но, естественно, вырваться не смогла. Единственное, чего я добилась, так это того, что начала тереться попой об его возбужденный член. Мда… Не этого я добивалась изначально.

— Сейчас я покажу тебе, что могу и на что имею право, — Медичи буквально швырнул меня обратно на спину и вновь навис сверху.

— Нет-нет-нет, — протестующе зашипела, в то время, как Медичи начал срывать с меня штаны. Они уже были расстегнуты, поэтому он с первого же рывка стянул их ниже попы.

Я вновь рефлекторно одной рукой прикрыла лифчик, а второй уперлась в щеку Винченсо, на которой ощутила легкую щетину. При этом, я начала пинать его ногами.

Подпитываемая паникой и адреналином, который буквально вспенивал мою кровь, я извивалась, била его ногами и продолжала упираться рукой в лицо парня.

Мне было так страшно. Еще никогда в жизни я не испытывала настолько сильной паники. Сколько бы сил я не вкладывала в попытки вырваться и с каким бы отчаянием не пыталась оттолкнуть от себя Винченсо, у меня ничего не получалось. Безграничное ощущение безысходности и паника из-за собственной уязвимости. Я ощутила себя такой слабой.

Сердце разрывалось из-за рванных, но гулких ударов и дыхание сбилось. Я до дрожи и онемения в руках боялась того, что со мной мог сделать Медичи, ведь прекрасно знала для чего он меня раздевал. А ведь я даже толком не понимала, что такое секс. Нет, исключительно технически я осознавала, что и к чему. Не зря же я пару раз из любопытства включала фильмы для взрослых. Но даже просто при просмотре подобных видео, близость между мужчиной и женщиной, казалась мне чем-то еще непонятным и слишком интимным. Далеким. Тем, к чему я еще не готова. И поэтому меня до дрожи пугала неизвестность и ожидание боли. В том, что будет больно, я почему-то вообще не сомневалась.

— Не нужно… Пожалуйста… — страх рвал нервы и с моих губ уже сорвалась мольба. Я так сильно не боялась Медичи, даже в тот день, когда он забрал меня из клуба в день празднования моего совершенолетия и пытался изнасиловать. Тогда, уголком сознания я надеялась, что все обойдется. Мне казалось, что Винченсо ничего такого мне не сделает. Но вот после вчерашней ночи я поняла, что любые надежды на его совесть — пустая трата времени.

В попытке вырваться, я еще раз пнула Медичи и ладонь, которой до этого упиралась в его лицо, подняла выше. Адреналин в очередной раз вспыхнул, разрывая сознание и я ногти вонзила в его глаза. Вернее, только в один — правый, но мне с первой попытки удалось травмировать Винченсо. На кончиках пальцев я ощутила кровь, которая теперь текла по веку и брови Виненсо, спускаясь на щеку, а потом на подбородок.

Медичи наконец-то остановился. Он сел на кровати, оставляя открытым только целый глаз, и тыльной стороной ладони провел по лицу. Этим движение он пытался смахнуть кровь, но, в итоге, только сильнее размазал ее. В полумраке комнаты Медичи измазанный кровью выглядел жутко.

У меня мурашки бежали по коже от такого вида Винченсо, но, воспользовавшись свободой, я села на кровати и рванула в бок, пытаясь убежать. Правда, ладонь Медичи тут же сомкнулась на моем предплечье и толкнула меня обратно на кровать.

— Значит, ты не хочешь по-хорошему, — внезапно голос парня стал холодным и от его тона меня будто бы сковало льдом, хотя в данный момент было бы в пору саркастично рассмеяться, ведь в его действиях и так не было ничего хорошего.

— Медичи, давай поговорим, — я выставила руку вперед, будто пытаясь ею обозначить расстояние между нами, но Винченсо, явно больше не собираясь ничего слушать, грубо столкнул меня с кровати.

Я упала на пол, ощущая, как тело пробила боль. Тут же попыталась отползти в сторону, но глаз от Медичи не отводила. Видела, что правое веко он все еще держал закрытым и те глубокие царапины, которые я оставила на его лице, продолжали кровоточить. Алая жидкость уже стекала на его рельефный торс, но сам Винченсо не обращал на это внимания. Он с легкостью порвал мою футболку и встал с кровати, направляясь ко мне. За предплечье оттащил обратно к кровати и тканью порванной футболки привязал мои руки к изголовью.

Я вновь пыталась с ним разговаривать, но Медичи меня не слушал. Я кричала, боялась, злилась, но не могла вырваться из лап этого монстра.

Винченсо, совершенно не осторожничая, завязал узлы на моих запястьях, таким образом, приковывая меня к кровати, а потом одним движением сорвал с меня штаны, которые и так уже висели на коленях. После этого Медичи сел на кровать и теперь моя голова была на уровне его коленей.

Уже устав и потеряв большую часть сил, я все равно продолжала пытаться освободить руки и вместе с этим не покидала надежды уговорить Медичи отпустить меня. Вот только, парень будто бы ничего не слышал. Смотрел на меня своим пустым и таким тяжелым взглядом, одного, целого глаза, но никак не реагировал на мои слова.

Я ощутила, как атмосфера начала накаляться, становясь холодной и чертовски жуткой. Опасной. Мне казалось, что Медичи вот-вот выйдет из своего временного состояния затишья и набросится на меня, чтобы разорвать на части и забрать себе душу, но, внезапно парень встал с кровати и пошел к ванной комнате.

* * *

Винченсо не закрыл дверь и я слышала, как из ванной доносился звук льющейся воды. Немного позже парень вышел оттуда и я поняла, что он пытался смыть кровь. Ему удалось это сделать, но, тем не менее, правый глаз Медичи все еще не открывал и на веке виднелась очень глубокая царапина.

Пока он был в другой комнате, я все пыталась развязать ткань на руках, но стоило Винченсо вновь оказаться рядом, как я тут же затихла, с опаской поглядывая на него. Но, к моему удивлению, Медичи не задержался в комнате и, больше не глядя на меня, вышел в коридор.

Он очень долго не возвращался. Мне даже показалось, что прошло не меньше нескольких часов. За это время, пытаясь освободиться, я разодрала запястья в кровь и охрипла от бесконечного крика в надежде позвать на помощь. А еще я успела себя очень сильно накрутить и практически сойти с ума от переживаний и гнева. Наверное, еще бы стоило попрощаться с жизнью, ведь навряд ли Винченсо простит мне то, что я сделала с его глазом.

Когда Медичи вернулся, я встрепенулась и подтянула коленки к груди, пытаясь хоть немного прикрыться. Почему-то, оказываясь под тяжелым взглядом Винченсо, мне всегда хотелось скрыть все обнаженные участки тела, будто я боялась, что его глаза могут сжечь.

Я скользнула нервным взглядом по Медичи. Он все еще был одет только в штаны, но на этот раз уже в другие. Никакой обуви и футболки. В глазах пустота и на лице ноль эмоций. Из-за этого у меня появилось очень плохое предчувствие.

— Твоя татуировка… Что она означает? Дату рождения и смерти моей сестры? — насколько сильной не была бы моя ненависть к Винченсо, мне следовало хотя бы попытаться разговорить его и вывести парня на контакт. Тем более, ответ на этот вопрос меня действительно волновал.

Пока Медичи не было, я много думала и мысленно постоянно возвращалась к его татуировке. Для меня она была дикостью и какой-то загадкой. Сплошной взрыв сознания. Я почему-то сомневалась, что у нее могло быть другое значение, чем то, которое я только что озвучила. Тем более, судя по всему, татуировка была сделана недавно. Может быть, три или два месяца назад. То есть, почти сразу после «моей» смерти. Таких совпадений не бывает.

Но, вашу мать, я в жизни не думала о том, что могла быть ему дорога. Тем более, настолько сильно, чтобы Медичи еще и татуировку делал. Он тот, кто постоянно издевался надо мной, говоря, что как девушка я его вообще не привлекала. Винченсо опозорил меня, когда я предположила, что у него могли быть ко мне чувства. И он пытался изнасиловать меня в день моего совершенолетия, а после того, как я убежала, устроил целую охоту, лишь бы закончить начатое. Разве так относятся к девушке, которой дорожишь? Нет. Максимум, так ведут себя с той, которой хотят без обязательств попользоваться. Или я не права? Где тут симпатия? Этот громадный сукин сын мне даже ни разу ласкового слова не сказал! Комплимента не сделал! Цветочка не подарил!.. Только… Только называл плоской и совершенно не привлекательной. Я никогда этого не показывала, но слова Громадины убивали во мне девушку, поэтому, словно в защитном рефлексе, я перестала видеть в нем парня и постоянно огрызалась.

А теперь эта татуировка. И как мне ее следовало понимать? Я этого не знала, поэтому и ждала ответа от Медичи, но он вопрос проигнорировал, так, словно меня не касалась надпись на его теле.

— Пей, — Медичи сказал сухо и поднес к моим губам стакан с водой. Сейчас, когда он был так близко, я ощутила исходящий от парня запах дыма, словно он только что выкурил очень много сигарет. Кстати, судя по всему, глаз он и не подумал обрабатывать, но все еще держал его закрытым.

Мое внутреннее упрямство не позволяло мне выпить ту воду, которую предлагал Медичи. Наоборот, хотелось коленкой как-нибудь подбить стакан, чтобы жидкость пролилась на Винченсо, но голос разума буквально завопил о том, чтобы я спрятала свою гордость куда подальше и хотя бы временно не злила Винченсо. Мне следовало ненадолго притвориться послушной. Может он хотя бы так пойдет на контакт. Тем более, пить хотелось очень сильно.

Благодарить за воду я не стала, но все же выпила все до дна.

— Так, что означает твоя татуировка? — я вновь задала этот вопрос, но уже во второй раз Медичи его проигнорировал.

К счастью, Винченсо не спешил меня трогать. Он сел в кресло, которое находилось в метре от того места, где я находилась и молча достал из кармана брюк пачку с сигаретами. Подкурил одну и тут же сделал глубокую тягу, выпуская из приоткрытых губ рванное облако дыма.

— Медичи, отпусти меня. Пожалуйста, — я попыталась уже подойти к нему с этой стороны, но и тут в ответ получила лишь молчание.

Держа тлеющую сигарету, он продолжал смотреть на меня пустым и таким холодным взглядом своего левого глаза. В этот момент он не был похож на человека и больше напоминал какую-то потустороннюю тварь. Жуткую и невыносимо страшную, хоть и внешне идеальную. Что не говори, но Медичи, даже не стараясь, выглядел безупречно.

Я прикусила губу и начала лихорадочно раздумывать над тем, что мне все же стоило сказать этому подонку, чтобы он отпустил меня, но уже вскоре начала ощущать нечто странное, из-за чего мне пришлось прервать все свои размышления. Внезапно мне стало очень жарко и тело будто бы начало гореть. По коже бежали мурашки, спускаясь к низу живота и появилась истома, из-за которой хотелось выгнуться всем телом.

— Что было в той воде? — я сразу поняла, что являлось причиной такого моего состояния и кинула на Винченсо взгляд полный ненависти. А еще я мысленно послала собственный голос разума, который предлагал мне выпить ту воду. Один раз послушала его и вот к чему все привело.

Медичи ничего не ответил. Он склонил голову набок и опять поднес к губам сигарету, а я тем временем, не выдержала и прогнулась в спине, больше не пытаясь прикрыться собственными ногами.

— Как же я тебя ненавижу, — прошептала, чувствуя, как быстро у меня сбилось дыхание.

С каждым мгновением тело начинало гореть сильнее и внизу живота все вспыхивало мелкими разрядами тока. Непонятные мне ощущения, но такие томные и влекущие. Сводящие с ума.

Невыносимо душно и жарко. Даже нижнее белье мешало и в какой-то момент у меня проскользнула мысль, что было бы хорошо его снять. Я все прогибалась в спине и кусала губы, больше не в состоянии сдержать стоны.

Прошло совсем немного времени прежде чем я окончательно потеряла связь со своим сознанием и тело стало существовать отдельно от головы. Дальше я все видела словно через плотный туман и помнила лишь отрывки, среди которых в моей памяти отразилось лишь три момента.

Во-первых, я прекрасно запомнила то, каким увидела Медичи в ту ночь. В очередной раз посмотрев на него, я заметила то, что раньше отрицала, ставя перед собой барьер. Я увидела в Винечнсо мужчину. Грубого, властного и жестокого, но все же очень влекущего и чертовски красивого. С каким же удовольствием я практически пожирала взглядом его сильные руки и рельефный торс, еле сдерживая непонятно откуда взявшееся желание оставить на теле парня далеко не один засос. Подобные мысли мне были несвойственны, особенно, если учесть то, что речь шла о Медичи, но, тем не менее, прогнать их из своей головы я не могла.

— Хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? — холодно поинтересовался Медичи, заметив то, каким взглядом я смотрела на него.

Даже полностью потеряв рассудок, я покраснела, но все же кивнула, словно моим телом управляла другая девушка. Черт, да, мне хотелось, чтобы Винченсо прикоснулся ко мне. Чтобы его руки сорвали с меня настолько сильно мешающее нижнее белье и чтобы губы оказались на моей шее, ключицах, груди. Уже ненавидела себя за это желание, но не могла им сопротивляться. Я нуждалась в его, пусть и грубых и болезненных, но все же прикосновениях.

— Нет, Фелиса, я тебя не трону, — Винченсо подкурил очередную сигарету, кажется, уже сотую за эту ночь, и эти слова произнес так, словно приговаривал меня к невыносимым мучениям. В принципе, так и было. Мое тело горело и, кажется, могли помочь лишь его прикосновения, но Медичи намеревался только наблюдать за моими мучениями.

Второе воспоминание, хорошо отобразившееся в моем сознании, было то, что я, уже порядком устав, но все продолжая прогибаться и стонать, прошептала:

— Громадина…

До этого момента Медичи был полностью безучастным и на его лице не проявлялось ни одной эмоции, но стоило мне произнести это слово, как он тут же потушил сигарету о пепельницу и подошел ко мне. Шаги неторопливые. Даже вальяжные. Но в голосе прозвучала ярость, от которой, даже несмотря на затуманенный разум, становилось не по себе:

— Я же говорил тебе не называть меня так.

Медичи сел на кровать и намотал мои волосы себе на ладонь, после чего сжал ее в кулак и резко дернул, заставляя меня запрокинуть голову.

— Еще раз назовешь меня так и я тебя уничтожу, — предупредил он, а я лишь улыбнулась, прищуривая взгляд.

— И что ты мне сделаешь, Громадина? Я и так уже уничтожена, но, как видишь, еще как-то живу, дышу… — мне действительно было все равно на то, что Медичи мог сделать со мной. Мне было плевать абсолютно на все. В тот момент для меня имела значение лишь его рука, сжимающая в кулаке мои волосы. Как же сильно мне это нравилось. Да, Винченсо делал мне больно, но, тем не менее, эта боль меня влекла. Она дарила незнакомые мне ранее ощущения, которые так же спускались мурашками вниз живота. Наверное, это и было возбуждение.

Сначала его ладонь сильнее дернула за мои волосы, но уже в следующее мгновение, ослабила хватку и тон Медичи стал немного другим:

— Ты уже лучше подражаешь своей сестре, — в его голосе появилась хрипотца и я заметила, как в штанах Винченсо начал появляться бугорок.

Слова парня отобразились у меня в голове. Фелиса подражала мне? Это было важно и странно, но в таком состоянии куда более любопытным и влекущим мне показался начинающий твердеть член Медичи. Насколько же сильно мне хотелось его потрогать. Опять-таки, даже несмотря на потерю связи с головой, я почувствовала легкое смущение и нерешительность, но все же «хочу» победило и я выгнулась, локтем проводя по этому бугру. Вместе с этим я пробормотала:

— Громадина…

Помню, что член у Медичи мгновенно стал твердым и парень очень громко выругался. Его голос охрип до не узнавания и мышцы затвердели будто бы становясь стальными.

— Скажи еще раз, — прохрипел он, продолжая сжимать мои волосы.

— Громадина… Ненавижу тебя, — повиновалась. Мне хотелось, стать послушной, чтобы получить больше, но своей колючести я все же убрать мне могла.

Третьим воспоминанием, которое я отлично запомнила, стало то, как Медечи встал с кровати, немного приспустил штаны и достал свой член. Твердый, большой, скульптурно красивый.

— Открой рот, — прозвучал приказ. Я знала, чего хотел Медичи и мое упрямство вновь ненадолго проснулось, твердя о том, чтобы я этого не делала, но туман в моем сознание быстро скрыл желание к сопротивлению и я разомкнула губы.

Горячая и большая головка скользнула на язык и я, не сумев удержаться, облизнула ее. Очень нерешительное действие. В это мгновение гнев, который я испытывала к Винченсо, был затуманен и скрыт, поэтому передо мной было лишь стеснение перед тем, чего я раньше не делала, но сейчас под действием препарата, который Винченсо подмешал мне в воду, хотела попробовать. Поэтому я еще раз облизнула головку и, сомкнув губы на члене, подняла взгляд на Медичи.

— Мелкая… — послышалось хриплое и будоражащее. Сохраняя между нами зрительный контакт он толкнулся глубже.

Дальше все шло сплошными неясными отрывками. Но, кажется, сначала Медичи давал мне облизывать его член. Я краснела, но подпитываемая тем наркотиком, по собственной воле брала в рот. Винченсо все так же продолжал сжимать мои волосы и хрипло шептать «Мелкая».

Немного позже он вновь забрал себе всю инициативу. Сжал мой подбородок пальцами и выбрал тот ритм, который нравился ему. Грубо, жестко, глубоко. То есть, он так же, как и в прошлый раз, грубо имел меня в рот.

Кончил мне на шею и грудь, а когда я потянулась к нему за новыми ласками, парень просто оттолкнул меня. Его взгляд опять поменялся. Кажется, Винченсо был зол из-за того, что сорвался, не в силах придерживаться первоначального плана — просто смотреть и не трогать. Хотя, злиться следовало мне.

— Больше никаких таблеток. В следующий раз ты будешь брать в рот по собственной воле. Не захочешь — силой заставлю, — сказал он зло, после чего поправил штаны и вышел за дверь. Меня же ожидала ночь сплошных мучений.

То, что Медичи подмешал мне в воду, еще долго меня не отпускало и вплоть до утра меня пробивал этот жар. Со временем он стал невыносимым. Очень болезненным, из-за чего я громко стонала и продолжала извиваться, пока под утро просто не потерла сознание.

* * *

Наверное, время близилось к обеду, когда меня разбудил мистер Порно. Он развязал мои руки, накинул на меня плед и сказал, что пора вставать, ведь внизу уже ожидала машина, которая должна была отвести меня обратно в хостел. Я вяло кивнула и, кутаясь в плед, встала. Ноги ватные и боль во всем теле.

Сознание еще не вернулось и я этому была рада, ведь сразу не хотела вспоминать о том, что произошло ночью. Лишь позже, когда я оказалась в хостеле, смогла искупаться и лечь в кровать, начала прокручивать в голове воспоминания. Вернее, те отрывки, которые имелись у меня в голове.

Я ненавидела себя за то, что по собственной воле взяла в рот. Облизывала и посасывала его член, выгибаясь в спине и продолжая стонать. Стоило вспомнить об этом, как я тут же начинала саморазрушаться. Никакие таблетки не были оправданием такому моему поведению. Какая же я слабая.

Все. Медичи окончательно меня разбил. В первый раз он оставил мне возможность сопротивляться и благодаря этому выжила моя гордость. Теперь же и от нее ничего не осталось. Лишь ненависть к себе и к Медичи.

Мне было паршиво и морально и физически. Весь следующий день я пролежала в кровати, ощущая себя тряпкой. Ко мне заходила Ноеми, но ее визит я проигнорировала. Вечером заехал Батиста. Привез мне еды, которую он молча поставил на пол около кровати. Правда, перед тем, как уйти, Батиста все же сказал пару слов о том, что препарат, который я выпила, не вызывает зависимости и последствий нет, поэтому я зря так долго лежала в кровати. На это я молча подняла руку и показала парню средний палец.

Я прекрасно знала, что позже восстановлюсь. Соберу себя по кускам и стану прежней. Хотя нет, я буду еще сильнее, ведь то, что однажды морально уничтожает, потом делает неуязвимие.

Но это будет позже, а пока что мне было плевать на все. В том числе и на Медичи с его татуировкой. К нему был лишь гнев и отрешение. Он стал первым в списке ненавистных для меня людей и главным для меня было больше не дать этому больному психу воспользоваться мной. Не подпускать его ко мне и когда-нибудь отомстить. Уничтожить. Но, несмотря на все мои размышления, я четкого решения найти не смогла. Но продолжала лежать в кровати, смотреть в потолок и думать.

К счастью, мое уединение больше никто не нарушал и лишь на следующий день дверь моей комнаты открылась впуская внутрь какого-то человека. Это был парень в черных брюках и в толстовке с накинутым на голову капюшоном. Только после того, как парень его снял, я поняла, что это был Кисан.

— Привет, Гвидиче. Скучала? — парень улыбнулся своей привычной улыбкой, больше похожей на оскал и без приглашения сел на мою кровать. — Ты не отвечала на мои сообщения. Вполне возможно, что я даже начал немного волноваться. Но это не точно.

— Как ты сюда попал? — спросила, вспоминая о том, что за хостелом следили люди Винченсо. — И, Ян, я хотела с тобой поговорить и спросить о кое-чем важном.