Конец первой части
Ощутив, как от прикосновения грубой ладони к моим волосам по коже пробежались колючие мурашки, я тут же обернулась и посмотрела на того, кто сидел рядом со мной.
— И как же так получилось, что ты жива и теперь находишься тут вместо Фелисы? — в глазах Батисты, как всегда, не было ни одной эмоции. Полнейшая темнота и мрак. Но я физически почувствовала, с каким тяжелым вниманием парень всматривался в мое лицо, продолжая пальцами сжимать мокрые пряди волос.
— Ты… — я запнулась. Батиста застал меня врасплох и первые несколько секунд я не знала, что сказать. Тем более, мне было тяжело думать от того, что нерв в сколотом зубе невыносимо сильно ныл, чуть ли не разрывая голову на части болезненными ощущениями.
Не получив ответа, Батиста склонился надо мной, так, что теперь наши лица разделяло лишь несколько сантиметров. От того, как парень всматривался мне в глаза, словно в этот момент намеревался поглотить душу, мне стало не по себе. Вот же жуткий тип.
— Отвечай, Ромола, — сказал он, после нескольких секунд молчания.
— Отпусти, — прошипела и, в надежде увеличить расстояние между нами, уперлась ладонями в торс парня.
— Как ты осталась жива? И почему притворяешься Фелисой? — спросил Батиста. От меня он все же отстранился и отпустил волосы.
На Батисту я посмотрела из-под лба. Нервно и настороженно. Словно маленькая собаченка на огромного ротвейлера. Мне было очень больно, а боль провоцировала во мне вспышки лихорадочной взбудораженности.
— О чем ты? — хриплый голос и рефлекторный ответ. В нем сработало мое заветное правило — всегда и всем говорить, что я Фелиса. В этом состоянии я только и могла, что доверяться своим инстинктам. Правда, уже начинала чувствовать, что они не работают.
— Можешь больше не притворяться, — сухо сказал парень. — Я все равно узнаю правду.
Батиста не являлся голословным и я понимала, что если он захочет, узнает все. Вот и пришел конец моему прикрытию. Сейчас уже не было смысла притворяться и продолжать эту нелепую игру.
Может, это и к лучшему. Мне было слишком больно и паршиво, чтобы продолжать держать на лице маску своей сестры.
За последнее время я привыкла вести себя, как Фелиса, но в этот момент, несмотря на паршивость состояния, расправила плечи и выпрямилась. Даже говорить стала более уверенно и громко. Наконец-то я стала самой собой.
— Как ты понял? — поинтересовалась, после чего задала второй интересующий меня вопрос: — Медичи тоже уже известно?
— Если бы Винченсо знал, он уже был бы здесь, — так же ровно, без какой-либо интонации ответил парень, хотя мне казалось, что сказаны эти слова были невзначай, ведь больше внимания парень уделял изменению в моем поведении. Да, сейчас я была такой, какой он привык меня видеть. Такой, которую знал уже четыре года.
— Он и так был только что тут, — я фыркнула, вытирая губы тыльной стороной ладони. Правда, этим я только сильнее размазала кровь по лицу. Несколько секунд я думала, а потом спросила: — Это правда, что я что-то значила для Медичи? — у меня язык не повернулся сказать слово «любил». Как по мне, Винченсо и любовь — вещи не совместимые и то, что он делал со мной, до сих пор мне мало напоминало проявление симпатии. — Что вообще происходит, Батиста?
— Ответь на мои вопросы, — тоном, не терпящим возражения, сказал парень.
Я прищурила взгляд, пытаясь бороться с тем, что у меня от боли начал дергаться глаз. Несколько секунд сомневалась, а потом все же ответила:
— Летом при взрыве сгорела Фелиса. Я же оказалась в коме. Первую помощь мне оказали, но, в дальнейшем, лечили по страховке сестры. У моей срок годности истек.
Я не стала вдаваться в подробности. Прекрасно понимала, что этих слов Батисте будет достаточно, чтобы понять всю махинацию со страховкой, из-за которой теперь для общества я была не Ромолой, а Фелисой. Единственное, я не стала уточнять, что еще была махинация со стоматологом, ведь только по зубам нас с сестрой могли различить. Все это сейчас ненужные нюансы.
— Почему ты сразу не пришла к Винченсо? Он бы помог. Стольких проблем можно было бы избежать, — Батиста выглядел мрачно. Как и ожидалось, его совсем не впечатлило то, что я переступила закон. Для этого парня, точно так же, как и для Медичи, или другого члена семьи Коза Ностра, закона просто не существовало.
— Шутишь? Прийти к Медичи после того, как он пытался меня изнасиловать? — я сжала губы в тонкую линию.
Батиста на мое возмущение ничего не ответил. Некоторое время он молча сверлил меня тяжелым взглядом и по его лицу, лишенному эмоций, я вообще не могла понять, о чем думал парень.
— Ты расскажешь Медичи про меня? — поинтересовалась, дрожащими пальцами поправляя порванную майку. Как же холодно мне было.
— Как его друг, я хочу рассказать Винченсо о том, что ты жива, — Батиста сдвинул брови на переносице и вновь посмотрел мне в глаза. От следующих его слов мне стало не по себе. Слишком серьезно они были сказаны. — Но, как член клана, я понимаю, что лучше тебя убить.
— Так кардинально. Прям убить, — пробормотала, поерзав на ступеньках. — Чем же я вашему клану не угодила?
Батиста мне ничего не ответил. Несколько долгих секунд он всматривался в мое лицо, будто размышляя о чем-то, а потом достал телефон, набрал кого-то и, после недолгого ожидания сказал:
— Фелиса будет со мной. Можешь убрать слежку, Бормен. Я за ней присмотрю… Нет, я отвезу ее в больницу… Да. Хорошо.
После того, как этот телефонный разговор был окончен, Батиста обратился уже ко мне. Сказал, чтобы я шла за ним. После чего встал со ступенек и пошел к парковке, но, поняв, что я не шла за ним, обернулся и спросил:
— Почему ты все еще сидишь? Нравится мокнуть под дождем?
— Нет, просто я побаиваюсь идти за человеком, который сказал, что был бы не прочь меня убить.
Батиста склонил голову набок и испытующе посмотрел на меня.
— У тебя нет выбора, — сказал парень, давая мне последний шанс по собственной воле пойти за ним. Несколько секунд я неподвижно сидела, а потом все же встала, руками цепляясь за перила.
Батиста был прав. Выбора у меня не было. Сопротивление мне сейчас не поможет, а убежать я не смогла бы. Я и так еле стояла на ногах, а каждый шаг давался с невыносимой болью. Все же я сильно ударилась коленками при падении.
Я еле ковыляла к машине и, в итоге, Батиста приобнял меня за талию и помог преодолеть последние метры. Наверное, ему надоело ждать, пока я дойду сама.
— Ты, действительно отвезешь меня в больницу? — поинтересовалась, вспоминая тот телефонный разговор. Мы уже сидели в машине и я наконец-то перестала трястись от холода.
— Да, — кивнул парень, после чего завел машину и тронулся с места.
* * *
Батиста отвез меня в небольшую, но явно дорогостоящую, частную больницу, которая, как я поняла, являлась одним из тех заведений, которые подчинялись Коза Ностре.
Там мне быстро обработали раны и осмотрели ноги, после чего обмотали коленки эластичным бинтом. Мне стало легче, но полностью я пришла в себя лишь после того, как в стоматологии мне сделали зуб.
К Батисте я относилась настороженно, но вела себя послушно. Правда, в этом имелась своя причина. Было очень много вопросов, которые я хотела ему задать и, как только мы вновь оказались в его машине, я сказала:
— Ты так и не рассказал мне про Медичи. Это правда, что он что-то чувствовал ко мне?
— Да, он к тебе определенно «что-то» чувствовал, — парень выехал на дорогу и свернул на первом же повороте. — Неужели ты это поняла? Поздравляю, Ромола. Ста лет не прошло, — учитывая, что интонация не менялась, сарказм я распознала только по смыслу слов.
— Знаешь ли, девушке тяжело увидеть симпатию парня, когда он называет ее плоскогрудой малявкой и в следующее мгновение идет лапать всяких длинноногих красоток, — я огрызнулась, поправляя порванную майку.
— Из всех, наверное, только ты об этом и не догадывалась, — Батиста на меня не смотрел, но я почувствовала его отношение ко мне. Парень точно считал меня недолекоглядной дурой.
— Куда ты меня везешь? — спросила, решив изменить тему. Я надеялась, что Батиста отвезет меня в хостел, но уже сейчас понимала, что мы ехали ровно в противоположную сторону.
— К себе.
— Зачем? — настороженно поинтересовалась.
— Не переживай. Тебя сейчас никто не тронет.
Его слова мало успокаивали, но, тем не менее, у меня опять не было другого выбора, кроме как вести себя послушно.
* * *
Квартира Батисты находилась в Брера. Очень просторная, но практически пустая, словно этого человека вообще ничего не интересовало. Кровать есть и отлично.
— Иди, смой кровь, — парень кинул мне огромное полотенце и указал на одну из дверей, за которой находилась ванная комната.
Я коротко кивнула и пошла туда. Закрыла дверь, разделась и встала под душ. Отмокала не долго, но довольно не маленькое количество времени опять перевязывала коленки.
— Не надевай свою одежду. Я принес тебе новую. Выбери то, что подойдет, — за закрытой дверью послышался голос Батисты.
Я замоталась в полотенце и поковыляла к двери. Слегка приоткрыла ее, но парня уже не увидела. Зато, заметила на полу коробку с одеждой, которую тут же затащила в ванную. Сев на коврик, я начала перебирать все, что там лежало.
Как я поняла, это была одежда бывших девушек Батисты. Они ее забывали, а парень, после расставания, небрежно сбрасывал вещи в одну коробку. С одной стороны, мне стоило переодеться, ведь моя одежда была порвана и перепачкана кровью. Но, с другой стороны, проблема состояла в том, что абсолютно все бывшие Батисты были высокими девушками с идеальными фигурами, а я худощавая коротышка. С горем пополам я нашла какие-то джинсы и свитер, но все равно в них выглядела отвратно. Еще и волосы теперь из-за воды крутились и торчали в разные стороны.
Выйдя из ванны, я поплелась по коридору и почти сразу вновь увидела парня. Он на кухне варил кофе.
— Что ты собираешься со мной делать? — спросила, проковыляв к кухонному столу. Ноги все еще сильно болели.
— Сегодня мы поедем к Винченсо и ты расскажешь ему о том, что ты жива, — Батиста поставил передо мной чашку с кофе. — Но, Ромола, без глупостей.
— Хорошо, — буркнула, с трудом взбираясь на высокий стул. — Ты все же решил меня не убивать?
— Я из семьи Коза Ностра, но, в первую очередь, Винченсо мой друг и только после этого будущий босс, — Батиста сел напротив меня и обжег ледяным взглядом. — Но это не значит, что я не убью тебя, если в этом возникнет нужда.
— Другого я от тебя не ожидала, — пробормотала, сжимая в руке чашку с кофе.
Несмотря на то, что Батиста все еще был молод, в его словах я не сомневался. А все потому, то он с рождения, будучи сыном консильери, имел поломанную, более жесткую психику.
После того, что Медичи сегодня сделал со мной, мне меньше всего на свете хотелось вновь его видеть, но я так же ощущала, что Батисту мое мнение не интересовало. Захочет и за шкирку приволочет к Винченсо. А так, если честно, мне уже было все равно. С какой-то стороны мне даже хотелось посмотреть в глаза Медичи, назвать его Громадиной и, больше не притворяясь, высказать все, что о нем думала. Только вот, к чему это все приведет? Я не знала, но все еще была вынуждена плыть по течению.
* * *
К моему удивлению, Батиста хорошо готовил. Мама дала бы мне подзатыльник за такие мысли, но, черт, этот парень готовил даже лучше, чем моя мамочка. Он приготовил простое, но невероятно вкусное блюдо, после чего накормил меня и сказал, что пора выезжать к Медичи. Винченсо вроде, как должен быть уже дома.
А пока мы ехали в машине, я вновь решила задать Батисте несколько вопросов. В первую очередь меня интересовало все, что касалось моей сестры и того, что ее связывало с Винченсо.
— Фелису и Винченсо ничего не связывало, — сказал парень, а мне показалось, что я впервые в жизни смогла что-то расслышать в его словах. В них я ощутила ложь. Но решила в этом разобраться позже и задала следующий вопрос:
— Что происходило с моей сестрой в Милане? Я видела одно видео… — я толком не понимала, как сформировать следующие слова, но, к счастью, парень и так меня прекрасно понял.
Батиста очень коротко, буквально в двух словах, рассказал, что Фелиса изначально попала не в ту компанию и, да, насколько знал парень, существовала некая организация, которая продавала мою сестру всяким старикам. Батиста был в этом уверен хотя бы потому, что Винченсо действительно купил меня и, насколько парень знал, Медичи был твердо намерен выкупить меня на постоянной основе.
Еще я спросила у Батисты значение некоторых фраз Медичи. Он же говорил, что Фелиса притворялась мной и меня интересовало было ли это правдой и, если да, тогда почему сестра это делала. К сожалению, на эти вопросы он ничего не сказал. Но не потому, что не знал ответа. Просто мы как раз подъехали к дому Медичи и больше не было времени на разговоры. Пришлось их отложить.
Я знала, что у Медичи полно недвижимости. В Милане я успела побывать уже в одном доме и в той двухъярусной квартире, в которой Винченсо меня насиловал в рот. Но это здание я видела впервые. Оно было шикарным и огромным. Три этажа, ухоженный сад и впечатляющая архитектура. Правда, сейчас на красоту дома мне было плевать. Намного больше волновал предстоящий разговор с Винченсо.
Я толком не знала, что скажу ему, но понимала, что молчать точно не буду. Так же я осознавала, что сейчас перейду через некую грань. Я инстинктивно ощущала, что после моего разговора с Медичи что-то изменится и я этого почему-то опасалась. Считала, что произойдет взрыв и я буду уничтожена его волной. Но, тем не менее, отступать было поздно.
Вот мы уже подошли к дому и зашли в прихожую. Снаружи я заметила нескольких мужчин, одетых в черные костюмы. Наверное, охрана, которой в доме не было, из-за чего там царила полная тишина и лишь мелодичный девичий голосок разбавлял ее. Уже вскоре я увидела, кому он принадлежал.
Это была невероятно красивая девушка с очень светлыми, длинными волосами. Идеальные черты лица, пухлые губы и длинные ресницы. Узкие джинсы и блузка подчеркивали манящую фигуру, а улыбка завораживала. Явно высокая. Скорее всего, выше меня, минимум на голову, но, при этом, незнакомка выглядела, словно ангелок.
Еще никогда в жизни я не видела более красивых девушек, но больше мое внимание зацепило то, что она сидела на коленях у Медичи, при этом, повернувшись лицом к нему.
Они вдвоем располагались на одном из диванов. Девушка вновь улыбнулась, сказала что-то Винченсо, а потом обняла его за шею и поцеловала в губы, прижимаясь пышной грудью к крепкому торсу. Они выглядели такой идеальной парой. Будто созданные друг для друга. А я, одетая в одежду не по размеру, ковыляющая и растрепанная, почувствовала себя убого. Да, знакомое чувство. Оно наполняло меня всякий раз, когда Винченсо говорил мне, что женской привлекательности во мне нет и, после этих слов шел зажимать очередную красотку.
Хотя, нет, на этот раз чувство ущербности было куда хуже и неприятнее, ведь та девушка, заметив Батисту, помахала ему рукой и выкрикнула:
— Батиста, поздравь нас! Мы с Винченсо уже выбрали день для венчания.
Незнакомка светилась от счастья. Медичи же лишь раз окинул друга пустым взглядом, после чего вновь повернулся к девушке, из-за чего у меня больше не было возможности видеть его лицо. Но, главное, я поняла, что меня Винченсо не заметил, ведь я частично все еще стояла за дверью и так же наполовину была скрыта спиной Батисты.
— Иди в мою машину и жди меня там, — негромко скомандовал мне Батиста.
Я несколько раз быстро моргнула не понимая почему парень так быстро изменил свое решение и теперь отправлял меня прочь, несмотря на то, что изначально он привез меня сюда для того, чтобы раскрыть Медичи правду. С одной стороны, именно сейчас мне почему-то особенно сильно хотелось подойти к Винченсо и дать ему самую сильную пощечину, на которую я была способна. И сделать это не, как Фелиса, а как Ромола. Но, с другой стороны, мне почему-то стало невыносимо мерзко от увиденного.
Батиста еще раз шепотом скомандовал, чтобы я шла к машине и на этот раз я, закопанная в собственные мысли, сделала так, как он говорил. Находиться в одной комнате с Медичи стало еще более невыносимо, чем прежде. И мне казалось, что если я останусь тут еще хотя бы на секунду, просто взорвусь.
— Ты ему нравишься… Ты его слабое место… — сев в машину, я стала перекривлять слова Ксиана и Батисты.
Не знаю почему, но на душе было как-то гадко. Из-за всех утверждений, что Медичи был небезразличен ко мне, я действительно стала искать в своих воспоминаниях признаки его внимания ко мне. И кое-что действительно находила! Нет, моя ненависть к Медичи не погасла, но я стала ощущать себя не на столько ущербной. А теперь понимала, что зря. Кто такой Медичи, а кто я? Вокруг него всегда крутилось множество невероятно красивых девушек, а я с трудом начинала отношения. Хотя, все мои парни меня вскоре бросали, а за Медичи некоторые девушки годами бегали и, я уверенна, до сих пор его любили больше, чем себя.
А сейчас еще оказалось, что у Медичи была невеста. И такая красивая! Хотя, ладно, все его девушки могли бы претендовать на роль королев красоты. Он им уделял время, водил в рестораны и делал дорогие подарки.
Стоило закрыть глаза и я тут же вспоминала, как однажды застала Винченсо с одной девушкой.
Я тогда шла по коридору бара, намереваясь уже возвращаться домой, но, через слегка приоткрытую дверь, случайно увидела, как Медичи в укромном уголке пустого зала, прижимал своим массивным телом стонущую девушку к стене. Помню, что у нее была расстегнута блузка и лифчик поднят к ключицам, обнажая далеко не маленькую грудь с затвердевшими сосками. Ее волосы были намотаны на кулак Медичи, заставляя гибкое тело прогнуться и подчиниться. При этом, ладонь Винченсо находилась под юбкой у этой девушки и, от того, что он там делал своими пальцами, незнакомка выгибалась и еще громче стонала, сильнее раздвигая ноги.
В один момент я с Медичи встретилась взглядом. Наверное, впору было бы отвернуться и уйти, но я почему-то застыла на месте, а Винченсо все продолжал смотреть в мои глаза. В тот день он выпил больше, чем обычно и я видела, как зрачки парня затуманились алкоголем, но вот в них появилось еще нечто непонятное мне.
Его прикосновения к той девушке стали более грубыми и жестки. Медичи сжал ее грудь в массивной ладони и большим пальцем провел по соску, после чего, дернул за волосы незнакомки и жестко заставил ее обернуться. Медичи грубо толкнул девушку в плечо и заставил лечь голой грудью на стол. После этого, он задрал ее юбку и сорвал нижнее белье. Мои щеки покраснели и вот, когда Винечнсо все так же, не отрывая своего взгляда от моего, начал расстегивать ширинку на своих штанах, я наконец-то нашла в себе силы отвернуться, ощущая сильное смущение. Когда уходила прочь, услышала отрывки громких стонов той девушки, прекрасно понимая, что как раз в этот момент Медичи в нее входил. Хотя, судя по тому, что стоны перерастали в крики, мне стало казаться, что он бедную девушку разрывал на части своим членом.
Я еще потом думала, что Винченсо будет смеяться надо мной, припоминая, как я подглядывала за ним, но нет, он никогда не упоминал тот случай, словно его никогда не существовало.
И вот сейчас я думала о том, насколько красивой была та девушка и как сильно Медичи ее хотел. Хотя я прекрасно помнила, что перед тем, как уединиться с ней, Винченсо при всех назвал меня черти чем, а не девушкой.
Теперь же у Медичи была невероятная невеста и я прекрасно заметила, как интимно она льнула к нему, а Винченсо держал свою ладонь чуть ниже ее талии. Куда уж там мне? Убожество. А Медичи — мудак. За спиной невесты, ради развлечения принуждал меня к оральному сексу. Помнится, Медичи сказал, что за последние месяцы у него не было женщин, а уже сейчас мне казалось, что это ложь. Скорее всего, у него было множество девушек, с которыми он изменял своей невесте. Все же он ужасен.
Меня сгрызало от ненависти к Медичи и ладони трясло от злости.
Продолжая сидеть в машине Батисты, я смотрела в окно и заметила, как из дома вышла невеста Винченсо и, постукивая каблуками по тротуарной плитке, пошла к машине, за рулем которой сидел шофер.
Я наблюдала за тем, как ее машина покинула территорию сада, но еще долго неподвижно сидела, копаясь в своих мыслях. А потом у меня в голове нечто щелкнуло и я задала себе вопрос: «А почему я вообще продолжала сидеть в машине?».
Я помнила, что Батиста по телефону сказал некому мужчине убрать слежку и я очень сомневалась в том, что здешняя охрана получала приказ не выпускать меня за пределы забора. Поэтому, я просто вышла из машины и пошла к воротам. Спокойно открыла ворота и оказалась на улице. Сделала несколько шагов по тротуару и убедилась в том, что меня никто не собирался останавливать. Но это ненадолго. Может, уже вскоре Батиста поймет, что меня нет в машине и меня начнут искать, но…
Тяжелый вдох и шумный выдох. Несмотря на сильную боль в ногах, я сорвалась с места и побежала.
… не найдут.
* * *
После того, как Ромола ушла, неслышно закрыв за собой дверь, Батиста опять повернулся к своему другу, на коленях у которого все еще сидела светловолосая девушка. К ней он и обратился:
— Отавия, можешь, пожалуйста, оставить меня и Винченсо наедине? Нам нужно поговорить.
— А вы можете сделать это потом? — блондинка недовольно буркнула. Она явно не хотела уходить. — Давайте лучше выпьем вина и отпразднуем будущее венчание. И, Батиста, ты можешь хотя бы для приличия улыбнуться и изобразить радость?
— Отавия, тебе пора домой, — это уже сказал Медичи. Он просто грубо снял девушку с себя и усадил ее на диван, при этом, сам парень встал и достал из кармана сигарету, которую тут же подкурил.
— Я думала, что сегодня останусь у тебя, — пробормотала девушка, огорченно опустив взгляд.
— Я устал. Иди домой, — этот ответ Медичи даже по интонации мог показаться грубым, но блондинка не обиделась. Да, сразу оторопела от того, то, по сути ее прогоняют, но уже вскоре ласково улыбнулась Винченсо, поцеловала его в губы, при этом, встав на носочки и пошла к креслу, на котором лежало ее пальто. И, только после того, как Отавия ушла, Батиста спросил:
— Это же еще не окончательное решение?
— Окончательное, — Медичи прекрасно понял, что его друг спрашивал о будущей свадьбе.
— Ты несколько лет отказывался от затеи дона Медичи женить тебя на дочери дона Буджардини, а тут внезапно согласился? — Батиста тоже достал сигарету и подкурил ее. Теперь он понимал, почему несколько дней назад в Сицилии встречались представители Каморры и Коза Ностры.
— Теперь мне уже все равно, — совершенно безразлично сказал Медичи. Он поднес к губам сигарету и сделал глубокую тягу. — Какая разница кто родит мне наследников?
Батиста понимал, о чем говорил Винченсо. Одним из пунктов десяти заповедей Коза Ностры было то, что в клан могли вступать только итальянцы и, естественно, будущий босс клана не мог взять себе в жены девушку со смешанной кровью.
Дочь донна Буджардини являлась чистокровной итальянкой и связь с ней могла примерить два клана. Поэтому Адриано Медичи и хотел женить своего сына на Отавии. Это желание возникло у него еще несколько лет назад, но Винченсо отказывался.
Далеко не каждый знал, что дело было в Ромоле. По злому умыслу судьбы ее кровь как раз была смешанной. Отец девушки являлся канадцем.
Батиста почти никогда не затрагивал эту тему, но он знал своего друга. Видел его одержимость этой девушкой и наблюдал за тем, как эта самая одержимость пожирала Винченсо изнутри. Сжигала заживо и кислотой поливала кровь. От нее ломка была похуже, чем от барбитуратов.
Но даже Батиста понимал, что, если члены клана узнают, что будущий босс заинтересован в недостойной полукровке, ее тут же уберут. Интересы клана превыше всего, а эти самые интересы не терпели наследников босса от такой девушки, как Ромола.
Связь между Винченсо и Ромолой была запрещена заповедями Коза Ностры.
Батиста знал своего друга и видел, как он намеренно плохо относился к Ромоле и уделял внимание другим девушкам, которые, по сути, его особо не интересовали. Лучше бы отпустил Ромолу и, возможно, когда-нибудь забыл ее, но, нет, держал девушку рядом с собой и по этой причине варился в Адском котле.
Батиста ощущал, что, рано или поздно, одержимость сцепит свои острые клыки на самообладании Медичи и тот потеряет самоконтроль, но так же парень знал, что Винченсо не тронет малолетку и надеялся, что до наступления совершеннолетия Ромолы эта одержимость пройдет. Но, нет, Винченсо сорвался в первую же ночь. Только девушке исполнилось восемнадцать, как парень утащил ее в свою кровать. Пока что хотел овладеть хотя бы телом Ромолы, хотя Батиста знал, что Медичи делал все, лишь бы из заповедей была вычеркнута строка про чистокровность членов клана. Сначала стал Капореджиме, а потом занял место подручного босса, смещая с поста своего дядю.
У Винченсо была определенная цель, но после смерти Ромолы в ней больше не было нужды. И теперь, по истечению стольких лет, он принял приказ своего отца и согласился на свадьбу с Отавией.
Хотя, может это и к лучшему? Может, со временем Медичи успокоится и будет счастлив с Отавией? В таком случае, все проблемы исчезают.
— Где Фелиса? — вопрос Винченсо разорвал размышления Батисты. — Бормен сказал, что она с тобой.
— Зачем тебе Фелиса? — парень сдвинул брови на переносице.
— Выебать ее хочу, — спокойно ответил Медичи, так словно ответ был очевиден. — Уже готовы ответы анализов? Фелиса чистая?
— Не логичнее было бы заняться этим со своей невестой? Раз ты согласился на свадьбу, может отпустишь Фелису?
Теперь, когда Медичи был с Отавией, Батиста понимал, что в жизнь Винченсо больше нельзя пускать Ромолу. Иначе возникнет очень много проблем. Раз Медичи согласился на свадьбу, отказаться от нее он уже не может. Коморра не те, с кем можно так просто разрывать соглашения.
Винченсо сделал очередную тягу и, потушив окурок, мрачно сказал:
— Нет, Фелису я не отпущу. На данный момент, у меня стоит только на нее, — Медичи достал другую сигарету и тут же ее подкурил. — Хотя, ранее меня от нее воротило. Какого-то черта я в этой шлюхе вижу Ее… — Винченсо с силой прикусил зубами фильтр.
— А с Отавией ты, что будешь делать? Ей на лицо приклеишь фотографию Ромолы, пока будешь ее трахать? — несмотря на ровный тон, сарказм был очевиден.
— Напьюсь и выебу. Кончу в нее пару раз и, думаю, Отавия забеременеет, — сухо ответил Медичи. Проблем с девушками у него никогда не было, но после смерти Ромолы, будто переклинило. И сейчас, действительно, невыносимая жажда приходила только при виде Фелисы и то, только в том случае, когда в ней проскальзывало что-то от Ромолы.
— Отавия устроит скандал, когда узнает про Фелису.
— Я ее предупредил. Сказал, что не буду верен и от нее мне нужны только дети и видимость семьи, — Медичи ладонью растрепал волосы на затылке. — Я сразу дал Отавии выбор смириться с этим или нет. Она сказала, что все равно согласна на свадьбу.
— Сомневаюсь, — Батиста немного опустил веки. Отавию он знал давно и сомневался, что эта девушка будет терпеть к себе такое отношение.
— Где Фелиса? — опять спросил Медичи.
— Болеет.
Батиста соврал, ведь понимал, что теперь нужно убирать Ромолу от Медичи. Винченсо сам выбрал свой путь согласившись на свадьбу и с этого момента в его жизни не было места для Гвидиче.
Правда, Батиста еще не знал, что в своей машине он Ромолу не найдет.