Глава 19 Толстовка

Я стала любить ночь. По какой-то причине, в мою комнату больше никого не заселяли и, к счастью, даже Ноеми прекратила заходить. Благодаря этому я могла наслаждаться уединением и прохладой позднего времени суток. Которая, впрочем, совершенно не остужала мысли.

Сейчас время близилось к полночи, а я еще не спала. Сидела на подоконнике и немигающим взглядом смотрела в открытое окно.

— Громадина… Как же я тебя ненавижу, — буркнула себе под нос, после чего кинула взгляд на кровать. На смятой простыне лежал список, который мне сегодня вручил мистер Порно. Там виднелось несколько пунктов с анализами и врачами и, касательно этого, я испытывала весьма противоречивые чувства.

С одной стороны, я не хотела сдавать анализы и у меня вообще не было никакого желания проходить врачей. Но, с другой стороны, какая мне разница? Это не самое плохое, что со мной происходило за последнее время и явно далеко не самое паршивое, что ожидало меня впереди. Хотя, да, напрягали последствия, которые могли возникнуть после похода к гинекологу.

Медичи считал, что у Фелисы было полно мужчин, а тут Винченсо скажут, что он имеет дело с девственницей. Какова будет его реакция? Решит, что это ошибка и отправит на повторный осмотр? А потом? Догадается, что перед ним не Фелиса? Вот тут сложно что-либо предположить.

Точно ли Винченсо уверен в том, что Фелиса не девственница, или его мнение сформировано только на слухах? И откуда он может знать, что я, то есть Ромола, ею являлась? Вдруг я переспала с кем-то пока Медичи был в Милане? Он мог отвергнуть этот вариант, только если наблюдал за мной, ведь все мои парни подозрительно быстро меня бросали и тут, со стороны, любому человеку становилось ясно, что при таких обстоятельствах мы дальше поцелуев зайти не могли. Не успели бы. Но Медичи точно не наблюдал за мной. Это было бы слишком дико и ненормально. Более того, подобное вело некой сумасшедшей одержимостью, из-за чего такой вариант поведения Винченсо я сразу отбросила в сторону. Медичи, конечно, больной на голову психопат, но не до такой же степени.

Но, все же, а вдруг в следствии этого похода по врачам, Медичи, узнает, что я Ромола?

Против воли, я вновь вспомнила о том, как он пытался меня изнасиловать в день моего совершеннолетия и, вместе с этим, я опять прокрутила в голове мысль, что «Фелису» Винченсо принуждал только к оральному сексу потому, что брезговал ею.

Я не знала, как Медичи отнесется к тому, что перед ним не Фелиса, а Ромола, но прекрасно понимала, что неприкосновенной от этого не стану. Даже, наоборот, может он перестанет брезговать. Именно это меня пугало. Хотя, судя по тому, что он сейчас намеревался проверить меня на наличие болячек, скорее всего, Винченсо уже и с «Фелисой» намеревался перейти черту.

Что делать? Как себя повести? При каких обстоятельствах Медичи меня не тронет? И как мне добиться этих обстоятельств?

В голове миллиард вопросов и сплошная лихорадочность. Эта ситуация была такой дикой, а последние дни ненормальными. Я путалась в своих опасениях, злости и ненависти. Хотела найти верный вариант действий, но в итоге чувствовала, что поступаю, как самая последняя дура.

Я устала и запуталась. А еще очень сильно соскучилась по маме и Фелисе.

* * *

Ночью я так и не заснула, но, когда ранним утром возвращалась в свою комнату из душа, в коридоре встретила Ноеми. Девушка как раз сходила в магазин и поделилась со мной стиком с растворимым кофе. Я сразу пошла на кухню и набрала в старый электронный чайник воды, намереваясь ее закипятить.

— Ты выглядишь ужасно, — Ноеми пошла за мной и, поставив пакет с покупками на стол, достала из него булочку, которую тут же начала жевать. — Ты когда в последний раз спала?

— Недавно, — буркнула, чувствуя, как от запаха свежей выпечки начал болеть желудок.

Я давно не ела. В комнате еще оставалась еда, которую мне принес Батиста, но, несмотря на голод, никакого аппетита я не ощущала. Это плохо. За последнее время я и так похудела, что, в первую очередь сказалось на лице, груди и попе.

У меня наконец-то начала вырисовываться вполне пристойная фигура, но, стоило мне похудеть, как на лице тут же стали очень видны скулы, что, как оказалось, очень сильно меняло мою внешность. Так же брюки на попе стали висеть и лифчики теперь казались большими. Правда, из-за того, что Фелиса сама по себе была более худой, мне теперь ее одежда вполне отлично подходила.

— Да? А мне кажется, что ты уже давно не отдыхала. Нервы? Да? — Ноеми все не унималась. — А почему ты нервничаешь? Учеба? Работа? Парень?

— Все и сразу, — я соврала, не намереваясь рассказывать девушке о том, что происходило в моей жизни.

— Так у тебя есть парень? — присвистнула девушка. Почему-то она зацепилась именно за это. — И что с ним не так?

— Все с ним не так, — ответила бездумно. На разговор с девушкой почти не обращала внимания и говорила лишь бы что. Меня больше волновал чайник, который никак не хотел включаться. Но, продолжая нажимать на пластиковые кнопки, я почему-то дрогнула, в этот самый момент вспоминая о Медичи. Вернее, у меня в голове возник отрывок из нашей последней встречи.

Хоть и старалась не думать об этом, но перед глазами вновь виднелось то, как я, одетая лишь в нижнее белье, сидела на полу рядом с кроватью. Мои руки были жестко привязаны к изголовью, из-за чего запястья прям выкручивало от боли, но больше меня волновал жар, который с каждым мгновением все сильнее окутывал тело, постепенно перебегая на мысли. Из-за этого, я стонала и выгибалась, неистово желая, чтобы Винченсо прикоснулся ко мне.

Даже под действием наркотика я ненавидела Медичи. Проклинала его и ощущала, как меня трясло от гнева к этому человеку, но, в тот же момент, поддаваясь жару, мне так сильно хотелось, чтобы парень встал с кресла и подошел ко мне. Чтобы сорвал с меня нижнее белье, которое уже так сильно мешало и своими шершавыми, огромными ладонями коснулся моей разгоряченной кожи. Шеи, ключиц, груди… И даже чтобы он скользнул пальцами вниз, прикасаясь ко мне там, где я была не тронута ни одним мужчиной. Такие незнакомое и совершенно новое ощущение для меня. Которое заставляло меня еще сильнее гореть, вступая в борьбу с моим внутренним сопротивлением и ненавистью к Медичи. Жуткий коктейль. Ядовитый и слишком опасный.

Я была готова к его грубости и несдержанности. К жестким прикосновениям и боли. Я согласилась бы со всем. Сделала бы все, что Винченсо приказал. Даже встала бы в любую позу, в которую он поставил бы меня. Все, что угодно, лишь бы оказаться в его сильных руках. Чтобы он положил меня под себя и унял этот жар…

Я с грохотом поставила на стол электронный чайник, пытаясь прогнать из головы все эти воспоминания. Как же сильно я их ненавидела. Хотела вырвать их из своей головы и испепелить, ведь, несмотря на мою ненависть к Винченсо, которая после того случая значительно усилилась, я все равно не могла забыть, каким видела Медичи под действием наркотика. Как по коже бежали мурашки от его холодного, жутковатого взгляда, которым он неминуемо подавлял и подчинял. Как внутри вспыхнули разряды тока, когда у него встал. Винченсо, обнаженный по пояс, с напряженным телом, стальными мышцами и большим выпирающим бугром в штанах — это зрелище от которого я ощутила еще больший жар внизу живота. Когда же он достал член…

— Так, стоп! Хватит! — я зашипела и ударила ладонью о стол. Эти слова я говорила самой себе, желая прогнать ненавистные воспоминания, но Ноеми решила, что я обращалась к ней.

— Ты чего такая агрессивная? Не хочешь пить? Или тебе надоело сидеть в хостеле? Так давай сходим в бар. Только, давай выберем место не сильно дорогое. У меня денег не так уж и много, — несколько раз моргнув, чтобы смахнуть с сознания воспоминания, я прислушалась к словам Ноеми и поняла, девушка до этого момента предлагала мне вечером опять выпить вина, но из-за моего возгласа решила, что я резко против. В принципе, пить я действительно не хотела. Поэтому сославшись на сильную занятость, отказалась.

Кофе я так и не выпила, но ощутила, что гнев меня хорошенько взбодрил.

Все же Медичи я ненавидела искренне и всей душой, а то, что из-за жестких действий Винченсо я, как побочный эффект, увидела в нем мужчину, только сильнее подливало масла в огонь ярости. Даже то, что я до сих пор помнила, как желала его, разжигало во мне неисправимое желание мести. Я забуду про ту ночь. Уничтожу эти воспоминания. Оставлю в себе лишь неистовое желание мести за то, что он исказил мое сознание.

* * *

Ближе к девяти утра приехал мистер Порно. Как и предупредил немец, намечалась поездка в частную лабораторию.

— Сегодня вас буду сопровождать только я, — сказал мужчина, окидывая меня своим хмурым взглядом. — Надеюсь, что вы не вздумаете сопротивляться.

— Не переживайте. Я буду самой послушной девушкой в мире, — я говорила правду. Всю предыдущую ночь я размышляла над тем, что делать и, не найдя другого варианта, решила что временно буду плыть по течению. Но, при этом, буду внимательно смотреть, что окружает меня и, чуть что, начну действовать по обстоятельствам.

Мистер Порно на мои слова лишь кивнул, после чего ушел, сказав, что будет ждать меня в машине, а я поплелась переодеваться. Роясь в сумке, я поняла, что давно не занималась стиркой и чистых вещей у меня остался минимум. Я нашла тонкие джинсы, которые можно было надеть и со дна сумки вытянула майку, но погода на улице была дождливая, ветреная и очень прохладная. Стоило одеться теплее.

Перерыв все свои вещи, из теплого я нашла только толстовку черного цвета с ярким принтом геометрических фигур, складывающихся в морду волка. Очень теплая и удобная вещь, но проблема состояла в том, что эта толстовка принадлежала не Фелисе, а мне. Более того, когда-то давно мне ее подарил Медичи.

Наверное, это произошло года три назад. Тогда очень резко наступили холода, а я еще какое-то время продолжала бегать в футболках. Просто мы опять переезжали на очередную съемную квартиру и среди вороха коробок, не могли найти ту, в которой лежали тепле вещи. Как позже выяснилось, при переезде у нас ее украли соседи. Они вообще стащили несколько коробок, когда мы попросили эту немолодую супружескую пару присмотреть за нашими вещами.

В общем, я тогда тряслась от холода, но всем своим видом старалась показать, что мне даже жарко. К счастью, Виненсо было по пути и он тогда часто забирал меня со школы и отвозил к дому. Иначе бы я просто замерзла.

В те дни я постоянно смотрела на витрины одного магазина, мимо которого мы проезжали и чуть ли слюной не обливалась, видя на манекене эту самую толстовку черного цвета с ярким принтом волка. Как же она мне нравилась! Я буквально влюбилась в эту вещь. Хотя, да, понимала, что купить не смогу. Не по карману.

В очередной раз, когда Медичи остановился на светофоре, прям напротив этого магазина, а я вновь начала глазами пожирать толстовку, он спросил: «Мелкая, неужели тебе нравится это убожество?». Я прищурилась и кинула на него недовольный взгляд, тут же начиная говорить, что толстовка классная, а сам Винченсо слишком старомоден, раз не понимал этого. В принципе, это правда, ведь уже тогда Медичи часто носил классическую одежду, в то время, как его сверстники предпочитали более яркие предметы гардероба.

К моему огромному удивлению, когда я на следующий день вышла из школы и села в машину Медичи, он швырнул мне эту толстовку.

«Держи. Кроме тебя этот кошмар никто носить не будет», — сказал он тогда с иронией.

Он еще как-то прокомментировал мой ужасный вкус, что выглядело, как оскорбление и насмешка. Вообще, казалось, что Винченсо издевался, швырнув в меня вещью, которую считал полным уродством. Но я на это внимания не обращала. Я была так рада этому подарку! Даже, в порыве эмоций, обняла Медичи и, чуть не залезая ему на колени, поцеловала парня в щеку. И, пока Виненсо пытался внять тому, что у меня хватило смелости поцеловать его, я уже надевала толстовку.

Это был единственный дорогостоящий подарок, который я приняла от него и, несмотря на то, что сам парень считал эту толстовку ужасной, я неоднократно благодарила Винченсо за нее. Она тогда спасла меня от холода и, всякий раз надевая ее, я прям светилась от счастья. Даже еще пароку раз обняла Медичи.

«Мелкая, прекращай», — негодовал он, всякий раз, когда я тонкими ручками обнимала его и прижималась к парню всем телом. Он еще пытался отцепить меня от себя, но я, не желая так просто сдаваться, еще сильнее цеплялась за Винченсо. Однажды даже запрыгнула на него и ногами обвила талию, чтобы Медичи еще сложнее было отстранить меня от себя.

Да, у нас были своеобразные отношения. Сразу после знакомства, я его очень боялась. Меня до дрожи испугало то, как Винченсо спокойно калечил Гуидо, ломая ему пальцы. Да и еще некоторые его поступки вводили в ужас. Позже я перестала испытывать к Медичи страх, но оставила настороженность. Хотя со временем моя несдержанность и неумение держать себя в руках, когда надо насмехались, дали о себе знать. На издевки Винченсо я больше не молчала, а отвечала грубостью. Но он меня не трогал, хотя, за любое непонравившееся слово мог уничтожить. Это было в его власти…

Сейчас, сидя на своей кровати в хостеле и, сжимая в руке эту толстовку, я подумала о том, что раньше в Медичи было нечто хорошее. Ну, или не окончательно ужасное.

Нет, эти воспоминания не смягчили моего отношения к Медичи. Я все так же ненавидела его, каждой частичкой своей души и больше всего на свете желала, чтобы уже вскоре наши пути окончательно разошлись и этот человек исчез из моей жизни. Но, вместе с этим, я подумала о том, что, если он узнает, что перед ним я, а не Фелиса, я воспользуюсь этим и выскажу ему все, что думаю. Наконец-то поговорю с ним, как Ромола.

* * *

Анализы в лаборатории я сдала довольно быстро и так же быстро прошла врачей. Гинеколог еще удивилась тому, что я в свои восемнадцать была девственницей, но, тем не менее, сильно ко мне с расспросами не лезла. Просто что-то написала на листе и вложила в папку, которую отдала мне. Позже эту папку у меня забрал мистер Порно. Как я поняла, он намеревался отдать ее Винченсо.

К моему удивлению, немец решил отвезти меня не в хостел, а в университет.

— Хватит вам сидеть в том затхлом здании. Отвлекитесь на учебу, — сказал он, когда мы уже отъезжали от лаборатории. — Я заберу вас в четыре часа и отвезу в хостел.

Я не особо была рада походу в университет и, уж тем более, не собиралась посещать лекции. Вместо этого я сидела на втором этаже здания на подоконнике и наблюдала за тем, как на улице начался сильный дождь.

Во время перемены, увидела, как два парня из ближнего окружения Медичи, спускались по лестнице. Мне удалось услышать отрывок их разговора из которого я поняла, что Винченсо сегодня рано утром уехал в Бергамо, но вроде должен был вернуться в Милан ближе к обеду.

— А почему он поехал туда сегодня? — удивился один из них. — Разве Винченсо ездит в Бергамо не каждое воскресенье? Или сегодня у него там другие дела?

— Нет, дела все те же, — ответил его собеседник. — Просто сегодня День Всех Святых. Ты забыл об этом?

На этих словах я прикусила язык. Не знаю, как тот парень, но у меня точно влетело из головы, что наступило первое ноября. В День Всех Святых многие посещали могилы родных людей и логично было предположить, что Медичи с этой целью поехал в Бергамо, но сам парень меня в этот момент уже мало волновал. Мне стало не до Винченсо.

Я вспомнила, что мама звонила мне пару дней назад и предлагала приехать в День Всех Святых в Бергамо, чтобы навестить могилы папы и Фелисы. Я отказалась, ведь понимала, что просто не смогу покинуть Милан. Да и осознавала, что у меня еще не хватит сил взглянуть на надгробие Фелисы. Но сейчас мне было так горько от того, что я не приехала, чтобы положить цветы на могилки сестры и папы. Мама, наверное, решила, что я ужасная дочь.

У меня было настолько паршивое настроение, что я буквально источала негатив. Поэтому, когда очередная незнакомая мне девушка, проходя мимо подоконника, на котором я сидела, назвала меня шлюхой, я не выдержала и накинулась на нее. Нет, не физически, а словестно. В крайне грубой форме, сказала, что глупо вестись на слухи. Так же и про эту незнакомку, я без каких-либо доказательств, могла сказать все, что угодно.

— Без доказательств? — засмеялась девушка. — Да у нас в универе только ленивый не видел видео, на котором ты трахаешься с двумя стариками. И ты хочешь сказать, что ты после этого не шлюха?

— Какое видео? — я вопросительно приподняла бровь.

— Не строй из себя дуру, Фелиса, — девушка покрутила указательным пальцем у виска, после чего пошла прочь.

Недоумевая от слов девушки, я почти сразу написала Ксиану. Спросила на самом ли деле существовало такое видео. Как я поняла, Яна сегодня тоже не было в университете и связаться с ним я могла только так.

«Да» — последовал короткий ответ парня, после чего пришло следующее сообщение. — «Но я не советую тебе его смотреть».

Я нахмурилась и стала у Ксиана выпрашивать прислать мне то видео. В конце концов, я написала, что за эту услугу буду ему должна и парень все же пошел мне на уступки. Но, при этом, Ксиан написал, что у него видео нет и нужно немного времени, для того, что бы узнать, у кого из студентов университета оно еще оставалось.

Прошло не меньше двух часов, прежде чем Ян прислал мне то видео с подписью «Подумай еще раз хочешь ли ты это смотреть».

Я до боли прикусила губу, но все же его включила. Правда, просмотреть смогла только секунд пятнадцать. В ушах начало гудеть, перед глазами потемнело и сердце пропустило удар.

Там действительно была Фелиса и двое мужчин лет шестидесяти или семидесяти. И… между ними был секс… Если это можно было так назвать. Я толком ни черта не поняла, но пока что была не в состоянии опять включить видео. Глубоко дышала и пыталась бороться с тошнотой, подкатившей к горлу.

— Фелиса… Во что же ты ввязалась? — пробормотала зажмуривая глаза. Того куска видео, которое я просмотрела, было мало, чтобы сделать выводы, но черт, уже сейчас мне казалось, что сестра это делала по собственной воле. Во всяком случае, в ее глазах я не заметила туман, который мог возникнуть от препаратов. Тем более она не сопротивлялась.

И… У Фелисы волосы были не прямые. Они были с кудряшками. Почти, как у меня. Какого черта?

Я очень долго приходила в себя и, несмотря на вопросы, которые начали разрывать мою голову, я решила, что пока что видео смотреть не буду. Для этого мне следовало морально подготовиться. Успокоиться и собраться с силами. А пока что я была в глубочайшем шоке.

Я не взяла с собой денег даже на дорогу, поэтому смиренно ждала, когда к универу подъедет машина мистера Порно, чтобы отвезти меня обратно в хостел. Находиться в этом здании мне было крайне неуютно. Вот только, немец все не приезжал. Зато, уже вскоре к универу подъехал автомобиль Медичи.

Винченсо припарковался резко и как-то агрессивно, разбрызгивая в разные стороны воду из луж. Когда он вышел из машины, я увидела, что черные волосы парня были влажными и растрепанными. Черный классический костюм-тройка, тоже намок от дождя. Но, даже несмотря на все это, Медичи казался безупречным, хотя, в тот же момент, от него веяло невыносимым холодом и чем-то жутким. Словно Винченсо являлся существом из потустороннего мира. Дьяволом воплоти.

Даже с такого расстояния я ощущала невыносимо тяжелую, подавляющую атмосферу, которая исходила от Медичи. И я видела пустоту в его глазах. Будто в этот самый момент все эмоции Медичи перестали существовать. Внутри он был полностью мертв. Пуст.

У меня по спине пробежался холодок и в голове тонкими нотками заиграла паника. Не знаю почему, но такой Медичи меня действительно пугал.

Я видела, как Винченсо, несмотря на дождь, неторопливым шагом, затаившегося хищника, прошел через двор и стал под крыльцо здания, после чего закурил сигарету. Несколько глубоких тяг и вот в его руке уже был окурок. Парень выкинул его и подкурил новую сигарету.

В какой-то момент он обернулся и посмотрел на здание. Наши взгляды встретились и я ощутила, как мои руки от этого дрогнули. Правда, вскоре Медичи прервал наш зрительный контакт и опустил взгляд немного ниже, скользя им по моей одежде. Он поднял руку и поманил меня пальцем, таким образом, безмолвно приказывая, чтобы я подошла к нему.

Этот жест показался мне чем-то сродни угрозы, но я все же повиновалась приказу Медичи. Странно, но мне показалось, что сейчас у меня не было другого выбора. Не спущусь вниз и мне наступит конец.

Я понимала, что, скорее всего, Медичи только вернулся из Бергамо и мистер Порно еще не отдал ему ту папку с результатами анализов и справками от врачей. Но, в таком случае, о чем Винченсо хотел поговорить со мной?

Я спустилась на первый этаж, после чего вышла на улицу и каким-то слишком нерешительным шагом, что было крайне непохоже на меня, подошла к Медичи. Наверное, причиной моего взбалмошного состояния было то, что я еще не пришла в себя после того видео. Даже ярость на Медичи в моей голове больше шла фоном.5ebdbc

— Снимай, — приказал Медичи хриплым и пробирающим до мурашек голосом. В его тоне я услышала жесткость, которая не предвещала ничего хорошего.

— Что снимать? — я остановилась, не понимая, что от меня хотел Винченсо. Конечно, благодаря дождю, во дворе университета кроме нас больше никого не было, но я надеялась, что он не хотел, чтобы я тут начинала раздеваться. Иначе, несмотря на мое отстраненное состояние, я все равно попыталась бы впиться пальцами в его глаза.

— Толстовку, — рыкнул Медичи, поднося к губам тлеющую сигарету. — Где ты ее взяла? Разве кофта не сгорела?

— Я ее нашла на улице. Ее туда вынесло взрывом, — я сказала правду. Некоторые вещи мама потом собирала во дворе. Все, что осталось в квартире действительно сгорело. Да и эта толстовка не осталась полностью целой. Край рукава слегка подгорел. Я считала это незаметным и решила, что ее еще можно носить, но Медичи сразу заметил обгоревшую ткань и теперь сверлил ее взглядом. Черт, что-то мне все меньше нравились его глаза. С каждым мгновением в них начинало все отчетливее видно нечто нехорошее.

— Снимай толстовку, — повторил он более грубо. Прозвучало, как последнее предупреждение, ведь уже сейчас я ощущала, что Медичи еле держал себя в руках. Из ледяного холода и пустоты, он внезапно перешел к агрессии.

— Зачем?.. — я в защитном рефлексе скрестила руки на груди, ведь краем сознания уже стала понимать, что сейчас произойдет нечто плохое.

Медичи на мой вопрос ничего не ответил. Несколько долгих секунд он продолжал смотреть на мою кофту, особое внимание уделяя подгоревшему рукаву, а потом, совершенно неожиданно для меня, приблизился и сжал пальцами на краю толстовки, после чего рванул ее вверх, намереваясь снять с меня.

Это действие Медичи меня ошарашило, на мгновение выбивая почву из-под ног, но уже вскоре я начала вырываться, хотя любое мое сопротивление для него было незаметно. Парень был особенно грубым и меня не жалел. Об аккуратности вообще не могло быть и речи. Винченсо интересовала только эта чертова толстовка, а я будто бы являлась мусором. Кофту он снял, при этом порвав на мне майку.

В порыве сопротивления, я рухнула на ступеньки, не сумев удержаться на ногах. Коленки пробило болью. Кожу на плече обожгло от того, что я ее сильно расцарапала и рот наполнился кровью. Я сильно прикусила язык и разбила губу. Но намного хуже было то, что у меня откололся кусочек бокового зуба и я острым краем буквально разорвала себе язык. Как же мне было больно.

Я попыталась встать, но тут же зашипела, ощущая, как хрустнула коленка, которой я ударилась о ступеньку.

— Больно… — сорвалось с моих губ. Хватаясь за перилла, я попыталась сесть, переводя свой взгляд на Винечнсо.

Сжимая в руке мою толстовку, он большим пальцем медленно водил по сгоревшей ткани. Услышав мой возглас, Медичи поднял глаза, в которых теперь виднелось нечто острое. Но режущее не меня, а его.

Винченсо поднес к губам сигарету и, сделав последнюю тягу, сказал:

— Как же мне хочется убить тебя, Фелиса, — после этих слов, он отшвырнул в меня тлеющую сигарету.

Немного горящего табака попало мне на лицо, но его я быстро смахнула, получив лишь покраснения на коже. Сам же окурок упал мне в волосы и я сразу не смогла его достать. Несколько прядей пригорело и стал ощутим запах чего-то жженого.

Когда я уже достала сигарету и отшвырнула ее в сторону, поняла, что Медичи больше не было рядом. Зато, я увидела как его машина, так же резко и агрессивно отъезжала от университета.

Я пыталась встать, но коленку пробивала невыносимая боль, из-за которой я хрипела, стонала и вновь падала на ступеньки. Кровь текла со рта, стекая на подбородок, а потом и на рванную майку, из-под которой теперь был виден лифчик. Холод и невыносимая боль. Я ощущала себя разбитой и растоптанной. Никому не нужной, ведь даже те несколько студентов, которые прошли мимо, помогать мне не желали. Наоборот, они отворачивались так, словно меня вовсе не существовало.

Но, словно в защитном рефлексе, я отторгала жалость и моральную горечь. Все, что я ощущала сейчас, это невыносимую злость и жгучую ненависть к Медичи, которые достигли своего пика. Сейчас я желала ему смерти.

Раз за разом я пыталась встать на ноги, но, поняв, что пока что не могу этого сделать, несколько минут смиренно сидела. Вытирала кровь с лица тыльной стороной ладони и старалась привыкнуть к боли.

Ко мне все так же никто не подходил. Да и двор из-за ливня все еще был практически безлюдным. Лишь спустя минут пятнадцать, несмотря на то, что ступеньки были влажными, кто-то сел рядом со мной.

Сначала я ощутила, как мужская рука коснулась моих волос, которые на дожде начали крутиться, а потом я увидела во второй руке этого человека ту самую папку с результатами анализов и со справками от врачей. Только после этого я обернулась к тому, чью грубую ладонь все еще ощущала в своих волосах.