Глава 36

Герман Щёки до сих пор зудят от хлестких пощечин. Сколько же презрения было в глазах Лизы Гнев и обида рождают в этой девочке чрезвычайную жестокость. Мои дохлые извинения были сразу стоптаны без возможности быть принятыми. Короче, полное фиаско. Что теперь? Ей нужно время, чтобы остыть. День, два, неделю – я не знаю. Она должна выслушать меня. Мне есть что сказать. Это очень-очень важно. После нашей последней встречи возле больницы прошло три дня. Я постоянно думаю о Лизе. Сердечные терзания лишают сна. Свербящие мысли изводят черепную коробку. Перемалываю в голове её слова о чувствах, на вершине которых восседает чувство вины. Оно сгрызает меня изнутри. Я сильно виноват перед Лизой. Причинял ей боль, не задумываясь. Умышленно заставлял страдать. Открыто унижал. Использовал. Поступал с ней как моральный урод. Блядь, и на что я надеюсь после этого? Правильно, что она даже слушать меня не хочет. Ей противно смотреть на меня. Лиза относится ко мне ровно так, как я этого заслужил. Как к куску говна. Я реально добавил в её жизнь много дерьма. Но я хочу всё исправить. Вопреки природной эгоистичности и натуре ублюдка, я способен любить. Именно она открыла во мне это противоестественное чувство. Оказывается, даже у такого урода есть сердце. Сейчас оно болит. Мучается, терзается. Как добиться прощения Лизы? Реально ли это? Осталась ли под внешним слоем ненависти толика теплых чувств к моей персоне? Таится ли в закромах её мягкого сердечка хотя бы одна живая частица любви ко мне? Мысль о том, что я собственноручно уничтожил её любовь, сжирает изнутри. Я тысячу раз идиот. Просто мразь. Сволочь. Но мне нужен второй шанс. В противном случае эта самая гребаная любовь сожжет меня дотла. «Привет. Я куртку твою привёз. Спускайся, жду у общаги. И мою прихвати тоже». Отправляю сообщение Лизе и нервно кусаю губы в ожидании ответа. Я не выдержал, приехал к ней. Будь что будет. Пишет-пишет Она долго что-то строчит. Напрягаюсь. Спустя минуту прилетает ответ: «Ок». Неожиданно. И подозрительно коротко. Сколько всего стоит за этим нейтральным «Ок»? Усмехнувшись, убираю телефон. Нахмуренно смотрю вперед через лобовое стекло на серую кирпичную стену старенького здания. Гнетущее волнение заполняет собой всё пространство внутри меня. Склоняюсь к рулю, на котором лежат мои руки, и, зажмурившись, закусываю костяшку указательного пальца. Конечно, мне плевать на куртку. Просто нужен был предлог встретиться с Лизой. Поговорить с ней. Объяснить, наконец, что она на самом деле для меня значит. Забираю с соседнего сиденья её светлую куртку. Через кончики пальцев испытываю особый трепет. Ни одна шмотка, даже если будет стоить несколько миллионов, не способна вызвать подобные чувства. Просто эта вещь принадлежит Лизе. Она насквозь пропитана её запахом. Нежный цветочный аромат заходит в легкие, когда я подношу куртку к носу. Внутри всё переворачивается. Сердце сильно толкается о грудную клетку. Чувствую себя больным, одержимым, зависимым, слабым. Мне кажется, моя жизнь зависит от одного человека. Она решает, что со мной будет. Лиза либо уничтожит меня, либо возродит. Либо всё, либо ничего. Когда её хрупкая фигура появляется из-за открывшейся железной двери, моё сердце в секунду панически сжимается, а в следующее мгновение буквально срывается цепи и начинает неистово клокотать. И чем ближе она подходит к машине, тем сильнее меня разрывает изнутри. Сохранять лицо беззаботным не представляется возможным. Я стискиваю зубы, чтобы держать волнение под контролем. Оно пульсирует уже где-то в горле. Сглатываю-сглатываю. Во рту пересыхает. Блядь. Соберись. Тянусь к бутылке, шалящие пальцы крутят крышку, и та падает на коврик. Лиза открывает пассажирскую дверь. Я глотаю воду, присосавшись к горлышку. Девушка опускается на сиденье и смотрит на меня. Сердце – бам-бам-бам! Еще немного, и оно пробьет ребра. – М-м-м Ты вернул свою тачку. Ту самую. Поздравляю, – елейно тянет она. Да, именно эту машину я проспорил, когда не смог в назначенный срок совратить «недотрогу». Делаю глоток, вода идёт не туда, и я закашливаюсь. Она начала с издёвки – паршивый прогноз. Чёрт. Как же я додумался приехать именно на Ламбо к ней? Вот дебил. Пока Лиза рассматривает меня, я тянусь за упавшей крышкой и закручиваю её на горлышко. Убираю бутылку в сторону и наконец поднимаю на неё глаза. Её милое лицо без грамма косметики выглядит утомленным. Хотя взгляд собранный и прямолинейный. Я бы даже сказал – бесстрашный. Как будто она готова к нападению. И у неё за спиной куча боеприпасов. А я свои выбросил. Не намерен больше воевать. Можно сказать, с поднятыми руками заявился к ней. Мира просить. – Вот твоя куртка, – твёрдо говорит Лиза. – Правда, я её немного Приукрасила. Она протягивает мне куртку и сразу забирает свою. – Что ты сделала? – переспрашиваю я, расправляя вещь. – Приукрасила. – А-а-а – безрадостно протягиваю я, когда вижу её старания. Это она так зашифровала слово «испортила». На спине белой краской по черной ткани крупными буквами написано «ПОДОНОК». Видно, сама рисовала. Старалась от всей души. Неаккуратно, кричаще, с некрасивыми кляксами. – Оригинально, – сдавленно произношу. Складываю крутку и выбрасываю её назад. – Творческий подход. Через силу растягиваю губы в ломаной улыбке. В груди трещит. – Почаще носи. Чтоб люди знали, с кем имеют дело, – подтрунивает Лиза. – Предупрежден – значит, вооружён, – киваю я, понимая, что диалог выходит дерьмовее и дерьмовее. – Да-да. Оно самое. А лучше вообще стороной обходить, чтоб не пострадать. – Хорошо – невесело посмеиваюсь. Мне остаётся только согласиться, чтобы не разжигать костёр войны между нами. Лиза мастерски подкидывает полено за поленом, осталось только чиркнуть спичкой. Но я пришёл сюда не за этим. Стиснув пальцами руль, к своей досаде понимаю, что вся заготовленная речь куда-то пропала из головы. Что ж, тогда придется говорить, как пойдёт, от сердца, которое пребывает в полуобморочном состоянии. – Лиза – её имя волнительным хрипом проносится по салону. Сглотнув, набираю воздуха. – Если без шуток, то я действительно сильно виноват перед тобой. Голос то ли вибрирует, то ли дрожит. То ли я весь трепыхаюсь, как колос по ветру. Опускаю глаза и мотаю головой в знак раскаяния. Мне даже трудно смотреть ей в глаза: боюсь увидеть очередное презрение. Она молчит, давая мне слово. А меня жестко ломает. Сгибает пополам. Если бы стоял, наверняка упал бы на колени. Как же трудно воспроизводить слова. Важные. Особенные. Ценные. Чтобы тебя услышали и правильно поняли. Болтать хуйню гораздо проще. Врать не составляет труда. Хвастаться или же оскорблять – легче легкого! А вот признать вину и свои чувства – очень тяжело. Я буквально вымучиваю то самое, что должен был давно сказать. – Прости меня – выдыхаю искренне, чтобы эти два слова проникли ей прямо в сердце. Задавив страх, смотрю в глаза Лизе. – Я правда вёл себя как подонок Шумно набираю воздух и треплю волосы. Кожа зудит. Хочется чесаться от нервов. Или вообще содрать верхний слой. Наизнанку вывернуться. Лиза слушает и смотрит на меня, как застывшая статуя. Я ни черта не понимаю по её немому лицу. Она обескуражена признанием? Что будет, когда я скажу главное? Обнадёживает одно: она не уходит. Даёт шанс мне высказаться. Возможно, не всё потеряно. Грешник в моём лице сильно надеется на прощение. Оно бы стало своеобразным исцелением для поганой души. – Нет оправданий моим гадским поступкам, – продолжаю я, чувствуя дрожь во всём теле. – Наверное, если бы законно было отрубить мне голову за них, ты бы с удовольствием это сделала Смотрю на неё: на лице всё то же неоднозначное выражение. Молчит. Внимательно смотрит. Слушает, не прерывая. – Ты однозначно заслуживаешь лучшего отношения. И я не достоин такой, как ты, – тяжело вздыхаю. Воздуха не хватает. Беру паузу, чтобы собраться духом. Закрыв глаза, пальцами сильно стискиваю переносицу. – Ты считаешь меня мразью. Я творил грязные, некрасивые вещи. Видео это... – Мотнув головой, поджимаю губы. – На эмоциях я реально могу совершать низости, плюнуть на мораль, переступить черту дозволенного. Вот такой я гад. Но при всём при этом я искренне сожалею о том, сколько паршивого сделал по отношению к тебе. И как всё исправить – я ума не приложу... У меня нет, черт возьми, машины времени. Так я бы отмотал время назад, в тот самый момент нашей первой встречи, и вёл бы себя совсем иначе. Чёрт, как же отвратительно я вёл себя в ту ночь... Это ж сколько во мне было тупой пьяной самоуверенности, чтоб кончить на "недотрогу"! Я считал, что мне дозволено всё и даже больше. Слишком много спеси, высокомерия было к простой девочке. А по итогу что? Я сижу и извиняюсь перед ней. Никогда и ни у кого я не просил прощения. Только у неё одной. Не знаю, наверное, получается коряво и делаю это совсем неправильно. Ведь Лиза по-прежнему молчит. Непонимание, что творится у неё в голове, мучает ещё сильнее. – Я бы не пошёл на ту свадьбу, – мой голос становится совсем низким и тоскливым. – Провёл бы время наедине с тобой. Я сильно скучаю по нашим прекрасным моментам. Когда ты безоговорочно верила, любила меня... Делаю остановку. Болезненно зажмуриваюсь. Я не ценил всего этого. Даже до конца не осознавал. А когда потерял, тогда вот и понял, чего лишился. – Хочешь правду? – отчаянно смотрю Лизе в глаза. – Я каждый день думал тебе позвонить после того, как мы расстались. И каждый раз у меня не хватало смелости. Я трус, Лиза. Мне было страшно проявить слабость, признать ошибку, принять свои чувства. Просто сказать, что ты нужна мне. Что мне хреново без тебя. Уже тогда между нами был не просто секс. Ты значила и значишь для меня гораздо больше. Каждое слово выходит через боль, через надрыв раскаивающейся души. – Я... Я... – сглотнув, останавливаю несвойственное мне заикание. Глубоко вдыхаю, чтобы звучать уверенно и не вызывать сомнений. – Я тебя... Опять остановка. Отворачиваю лицо к окну и сминаю губы от злости за своё сопротивление очевидному факту. Страх быть отвернутым жестко давит сверху. Я никому не признавался в чувствах. Сейчас в первый раз. Меня скручивает, трясёт, выворачивает. Почему так сложно? Я готов рычать. Но вместо этого часто и шумно дышу. Сердце требовательно стучит в груди. Оно кричит: «Скажи! Скажи!» В висках маниакально стучит. Мне кажется, я вот-вот скончаюсь от сердечного приступа. – ЯТебя... Люблю... С дрожащих губ срывается признание, и меня накрывает волна облегчения. Как будто с моей груди слетела бетонная плита. Даже дышать становится легче. Но я по-прежнему горю от чувств. – Я люблю тебя, Лиза, – тверже повторяю я и жду хоть какой-то реакции. Моргнув, Лиза отмирает. Я цепляюсь за каждую деталь, прежде чем она начинает говорить. Опустив ресницы, девушка увлажняет губы и сглатывает. Вероятно, она растеряна и не может подобрать слова. Когда она поднимает взгляд, моё сердце замирает. В её глазах я отчетливо читаю совсем не то, что ожидал. – Ты закончил? – прохладно уточняет Лиза. Её рука касается ручки с намерением выйти. Я сразу блокирую двери. Какого чёрта? Она же не думает так просто сбежать, так и не сказав ничего на моё признание? Я ей душу вывернул наизнанку, а ей как будто пофиг. Усмехнувшись на попытку удержать её, Лиза возвращает руку на колено и поворачивается ко мне. Её взгляд убивает. Он слишком равнодушный. Безынтересный. – Что ты хочешь от меня? – вздыхает она, как будто её душит моя компания. Я же только что признался ей в любви, черт возьми! Она что, не слышала? Почему она обесценивает мои чувства? Так гадко становится, до тошноты. – Тебе нечего сказать мне? – выдавливаю я. – Нечего, – сухим ответом Лиза ударяет в под дых, лишая воздуха. – Если ты высказался, можно я пойду? Дел полно, – отворачивается к окну. Дел полно? Да я, блядь, сдохну прямо тут, если она вот так просто уйдет Моя жизнь на волоске. Сердце на грани того, чтобы окончательно остановиться. – Лиза – уязвленно произношу я. Смотрю в глаза, а они как стеклянные. – Ты не простишь меня? – Бог простит. Все обиды я запечатала и похоронила. Похоронила? Что за выражения? Я морщусь, в то время как она безразлично разглядывает свои ногти. Издевается, да? Перехватываю её ладонь и тяну на себя. Дышу ей в лицо, отчаянно смотрю в глаза. Мой огонь против её ледяной глыбы. Я должен растопить её. – Я люблю тебя, черт возьми. Без шуток. Её губы в сантиметры от моих. Я зверски хочу поцеловать их. Насладиться ими сполна. Вместе с поцелуем сломать невидимую стену, которой она прикрывается. – А я тебя – нет! – безжалостно отвергает мои чувства Лиза. Поморщившись, она силой вынимает ладонь из моей руки. А внутри меня крошится мир, который потерял смысл существования. – Можешь захлебнуться в своей любви, – отрезает цинично. – Мне дела нет. Ясно? Так что открой дверь. Не трать моё время. Каждое слово как выстрел в сердце. Оно обливается кровью. Ради Лизы я убрал с него все защиты, открылся, а она прикончила его, глазом не моргнув. Как же так Свет надежды на лучшее резко тухнет, как перегоревшая лампочка. Наступает кромешная тьма. Я нажимаю разблокировку, и Лиза тут же вылетает из салона, бежит к общежитию. Вслед за сильным хлопком двери я безжизненно падаю лицом на руль Убила.