Глава 48

Герман Кто бы мог подумать, что святое воскресенье я потрачу на то, чтобы шататься по «Детскому миру» и затаривать тележку одеждой, игрушками и прочими прибамбасами для малышей. Тем не менее это так. Слава богу, выбирает всё Лиза, а я исполняю роль извозчика. Вообще не разбираюсь в памперсах и сосках. А она прям воодушевленно подходит к делу. – Ты посмотри, какая прелесть, – умиляется Лиза на маленькие пинетки, которые обе помещаются в её ладонь. – Угу. Отмахнувшись на мою сухую реакцию, она со вздохом отправляет их в тележку. Ну а что? Я уписаться в восторге должен был от кукольных носков? Бред. Меня изнуряет шопинг в принципе, о чём я предупреждал Лизу. Ну если дело не касается покупки автомобиля, например. Совсем скоро пёстрые прилавки начинают раздражать глаз. Спустя час-полтора хождения по магазину мы наконец-то выходим и загружаем в машину набитые пакеты. Усевшись за руль, замученно протираю глаза и хватаю бутылку с водой. – Устал? – со смешинкой в голосе спрашивает Лиза. – Заметно? – усмехнувшись, утоляю жажду. В отличие от меня, она выглядит довольно бодрой. Закинув ногу на ногу, девушка роняет со лба темные очки на нос. Разжевав жвачку, надувает большой пузырь и звучно лопает его. – Поехали знакомиться с братом? – подгоняет меня. – Рискнём, пожалуй, – отшучиваюсь. На самом деле любопытство берёт верх. Что за карапуз такой, ради которого столько кипиша? Даже внимание моей любимой девушки забирает. Странно, она в глаза его не видела, а уже как будто бы заведомо симпатизирует ему. А может, он вовсе не такой милый, а очень вредный и капризный. Лиза в курсе, что маленькие дети ревут по мелочам, срыгивают, пускают слюни и какают под себя? Слабо представляется её восхищенное лицо при отмывании детского поноса. Ржу про себя, немного поднимая настроение. Когда подъезжаем к отцовскому дому, ощущаю некоторое волнение. В прошлую нашу встречу я, конечно, вёл себя по-свински. Испортил их свадебку дерзким поведением и резкими выступлениями. Просто перепил и выпустил эмоции. Сейчас стыдно. Ошибку признаю, каюсь, но словесно не извинялся. Не привык перед отцом чувства проявлять, как и он передо мной. Так что считываем друг друга интуитивно. Шалящими пальцами забираю пакеты с заднего сиденья, хлопаю дверью и смотрю на Лизу. Она как воздушная зефирка в этом светло-розовом мягком костюме. Её легкая улыбка успокаивает нервяк. Целую сладкие губки, приобретая вместе с поцелуем долю уверенности. Когда Лиза рядом, я чувствую себя намного сильнее. С ней я делаю то, на что никогда бы не решился в одиночку. Вот сейчас иду на сближение с новой семьёй отца – Здравствуйте, – приветливо начинает Лиза, когда мы заходим в дом. – О, какие гости! Добро пожаловать, – восклицает отец и переводит удивленный взгляд на меня. Про свою девушку я ничего не говорил. Я не я, если не выдам какой-нибудь сюрприз. Пожимаем руки, обменявшись многозначительными взглядами. – Какое очаровательное создание, – улыбается Лизе отец. Та в ответ покрывается смущенным румянцем. – Это Лиза. Моя девушка. – О, как неожиданно. Очень приятно познакомиться, – мягко жмёт ладонь Лизе. – Олег Станиславович. Родитель этого оболтуса. Хихикнув, Лиза кивает: – Рада знакомству. – Куда подарки для мелкого положить? – шуршу пакетами я, прерывая милый разговор. – Сейчас разберемся. Пойдёмте за мной. Переглянувшись с Лизой, улыбаюсь и касаюсь её зардевшей щечки. Моя взволнованная птичка. Мы идём за отцом. Обогнув гостиную, поднимаемся на второй этаж. Приоткрыв дверь детской комнаты, отец негромко спрашивает: – Дарин, можно? – Да, заходите, – доносится женский голос, который через фразу становится сюсюкающим. – Мы уже проснулись, да, малыш? Мы заходим в детскую и видим, что Дарина стоит около белой кроватки и ласково разговаривает с сыном. Кряхтение, которое доносится в ответ, сбивает ровную работу сердца. Через перегородки улавливаю движение маленьких рук. Внутренне сильно настораживаюсь перед первой встречей с неопознанным объектом. Лиза с отцом подходят ближе, и до ушей долетает умиленный девичий вздох. Подозрительно кошусь в сторону оккупированной кроватки. Что, неужели и правда так хорош? Оставшись позади, я опускаю пакеты на пол и прочищаю горло. Всеми силами стараюсь собраться и не выдать лицом свой нервяк. Засунув руки в карманы, тоже подхожу к кроватке, но как бы без особого интереса. Заглядываю внутрь и вижу новорожденного. Застываю на месте, как и моё сердце. Этот малыш, он слишком Безобразно красивый. Ужасно милый. До боли очаровательный. Беззаботно лежит и смешно дергает маленькими ручками. Если бы не его голубые живые глазки, я бы подумал, что это кукла. Он действительно выглядит как разодетый пупс с картинки. Пухлые щечки, носик кнопкой, бровки домиком, беззубая улыбка. Непонятные звуки, которые он издаёт, поддаются какому-то особому шифру в сердце. Сжавшись, оно дергается в странных ощущениях. Я выпадаю из реальности и некоторое время просто залипаю на маленьком чуде. Незаметно для себя расплываюсь в улыбке. Он правда забавный. Ангелок с чистой, незапачканной душой. Его любят, окружают заботой, отчего он буквально светится. – Иди к папочке, – с ласковой хрипотцой говорит отец и забирает малыша на руки. Наблюдаю за тем, как он греет сына бережными объятиями, и в моём сердце простреливает. Нет, это не ревность. Это что-то другое. Щемящее чувство в груди. До дрожи приятно видеть проявление отцовской любви. Пусть не ко мне, но всё же. Его взгляд становится чрезвычайно мягким, когда он смотрит на мелкого. Он трепетно целует карапуза в ладошку и улыбается. Я опускаю глаза, чтобы спрятать появившийся блеск, и сглатываю. Делаю шаг назад. – Гера, – поворачивается отец ко мне. – Подержи брата. – Что? Сердце ухает вниз. Папа подходит ближе, и я опускаю испуганный взгляд на ребёнка в его руках. – Нет, я не могу – сразу отказываюсь. – Ничего сложного. Давай. Внутренности скручивает паникой. Смотреть на малыша – ладно, но держать Я точно не справлюсь! Мне такое доверять нельзя! – Он ещё слишком маленький, – напоминаю я и таращусь на Пупса, который без единой мысли лежит и не подозревает, что его безопасность хотят вверить под мою ответственность. – Не бойся. Протяни руки. Я покажу, как правильно держать. Отец настаивает, а меня колошматит изнутри. Ладони от волнения вспотели в карманах. Мелкий же выскользнет из рук. Почему остальные молчат? Не возражают? А что, если я возьму не так и поломаю этого идеального карапуза? Уроню от страха, в конце концов! Они видели его крохотные пальчики? Он слишком хрупкий и нежный для моих грубых неопытных рук! Неужели они все этого не понимают? Смотрю предостерегающе на мать младенца. Она улыбается и подбадривающе кивает мне. Да капец! Шумно выдохнув, я достаю руки из карманов и протираю влажные ладони о брюки. Чувствую, как предательски шалят мои пальцы. Усмиряю, как могу, внутреннюю дрожь, которая нападает на меня от ощущения дикой ответственности. Как бы не облажаться. Протягиваю руки и тупо застываю, когда отец передаёт мне малыша. – Вот и всё, – подбадривает папа. Я держу кроху и не верю. Легкий мягкий теплый комочек теперь в моих руках. Не моргая, смотрю на малышовое беспечное лицо: всё хорошо? Тебе нравится? Тебе не больно? Удобно? Реветь не хочется? Карапуз издаёт звук и ловит губами воздух. Смотрит на меня и машет ручками. – Прижми к груди слегка, – замечает мою скованность отец. – Хорошо – отмираю я. Выжимаю из себя максимум аккуратности и нежности, обнимая карапуза. Как будто бы он самое ценное и важное, что есть в мире. Сердце подпрыгивает из пяток обратно и начинает учащенно стучать. Смотрю в детские голубые глаза и пропитываюсь теплотой. По венам словно патоку разлили. Улыбаюсь. Карапуз пахнет как-то необычно. Склонив голову, чувствую приятный тонкий аромат. Балдею. Мои грубые пальцы касаются бархатной кожи младенца. От нежности тело прошибает мурашками. Вдруг миниатюрные пальчики хватают меня за нос. Цепко, сильно. – Ой, – опешиваю я от хватки, которая таится в крохе. Все начинают смеяться. Чуть мотаю головой, чтобы достать нос из ладошки. – Агу-га, – откровенно веселится малыш, не думая отпускать меня. Второй ручонкой дополнительно хватается за лицо и к себе тянет. Оставив сопротивление, касаюсь губами пухлой щечки. От трепетного поцелуя детские пальчики разжимаются. Смотрим друг другу в глаза и чувствами общаемся. Ярослав, значит Ярик Яр Братишка Не дам в обиду. Буду защищать. Стану лучшим другом. Я вроде тебя совсем не знаю, малой, но, кажется, уже люблю. Мы с тобой одной крови. Помни об этом. Я твой старший брат, и ты можешь положиться на меня. Ты пока еще маленький, но всё понимаешь, верно? В ответ на мой проницательный взгляд Ярик поджимает колени к груди и выпускает газы. Под снисходительные смешки родных он довольно агукает и улыбается мне. Приподняв брови, смотрю на это чудное создание без комплексов и смеюсь. Грудь вибрирует от приятных эмоций. Природная брезгливость куда-то улетучивается. Вызвав веселье у публики, братец снова подгазовывает. – Иди к маме, духовой музыкант, – говорит Дарина. Не хочу выпускать Ярика из рук, но всё же передаю малыша родительнице. – Упс, кому-то надо срочно помыться, – заглянув в памперс, хихикает молодая мама. Она удаляется вместе с сыном в ванную комнату. Изначально к Дарине я испытывал негатив, ведь она заняла место матери рядом с отцом. Но если убрать личные обиды, то она вполне приятная девушка с мягким характером. Ничего дурного про неё сказать не могу. Думаю, пора пересмотреть своё отношение к ней. Тем более что Дарина родила такого замечательного пацана. – Зайдём ко мне, Гера, – говорит отец, когда мы выходим из детской. Следую за ним в кабинет. Когда остаемся наедине, он опускается в рабочее кресло и меланхолично покачивается. Я сажусь напротив и замечаю на офисном столе рамки с детскими фотографиями, на которых я и мой брат Саша. Моя хулиганская мордашка измазана мороженым, которое тает в ладони. Папа держит меня за руку, а на его плечах сидит мелкий Сашик. На губах невольно всплывает улыбка от тёплых воспоминаний. Спустя столько лет отец хранит детские фотографии. Даже после развода и переезда они не затерялись. А мог, например, забыть, оставить или заменить их на новые, с лицами молодой жены или новоявленного сына. Приятно, черт возьми. До мурашек приятно. Поднимаю взгляд на отца и искренне произношу то, что должен был сказать сразу: – Поздравляю с рождением сына. Он чудный малый. – Очень похож на тебя. – Правда? – Да, мы на днях с Дариной пересматривали фотографии. Он открывает ящик стола и достаёт оттуда фотоальбом. На первой странице находятся два подписанных снимка «Герман», «Ярослав», чтобы не перепутать спустя время. – Действительно, похожи, – усмехаюсь я, сравнивая детские лица. – Забавно. – М-да-а, гены не шутки. – Надеюсь, у него будет не такой премерзкий характер, как у меня, – поджимаю губы. – Лучше своенравный, чем угодливый, – утверждает отец. – Но время покажет. Он смотрит на меня проницательно, а я, не выдержав, опускаю глаза. Наверное, из-за чувства вины. – Знаешь, я много в чём был не прав, – говорю я, мотнув головой. – Порой вёл себя отвратительно. Причём необоснованно. – Ты всегда был эмоциональным и чувствительным, сын. С пеленок. Орал, ревел, капризничал, требовал много внимания, – вспоминает отец с улыбкой. – И в самом деле, ты имеешь право на эмоции. Ты их научишься контролировать, ведь рядом с тобой появилась хорошая девушка. Мне понравилась Лиза. Он одобрительно кивает и смотрит на меня с блеском в глазах. – Мне тоже, – усмехаюсь. – Она делает тебя лучше. – Думаешь? – приподнимаю бровь. – Определенно. Береги её. – Постараюсь. Принимаю ценный совет. Отец встаёт с кресла, и я следом поднимаюсь. – Не держи на меня обид. – Его ладонь опускается мне на плечо и мягко сжимает его. – Да, с мамой у нас не получилось. Но я не брошу её на произвол судьбы и буду присматривать. Жизнь продолжается, понимаешь? Я киваю, поджав губы. Папа тяжело вздыхает. – Конечно, я не идеальный отец, сам знаю, – кается он. – Ты будешь куда лучшим примером для своего сына. Но я хочу, чтобы ты не забывал: что бы ни произошло и как бы мы ни ругались, я всё равно люблю тебя. Ты же мой сын. И всегда останешься для меня маленьким мальчуганом, за которого я любого порву. Он говорит эти слова, а мою окрыленную душу уносит с этой планеты куда-то далеко. Она вылетает из тела и парит в облаках неуловимого счастья. Никогда прежде папа не распространялся так открыто о своих чувствах. А тут как прорвало. Меня сносит волной отцовской любви. Дух выбивает. Эмоции накатывают. Сдерживаю их как могу. Без лишних слов протягиваю ему руку, он примирительно пожимает её, глядя в глаза. Его взгляд обволакивает чем-то родным и близким. Вместо того чтобы отпустить мою ладонь, отец тянет её на себя и заключает меня в крепкие объятия. Моё сердце дрожит. Всё внутри трепещет. В секунду я превращаюсь в мальчишку. Мелкого и жаждущего любви. И вот получаю её в открытом проявлении. Глаза застилает пелена, а в горле застревает комок. Опускаю веки и шумно дышу, проваливаясь в глубокие чувства. – Я всегда хотел быть похожим на тебя, – признаюсь. – Ты не идеальный, но ты единственный мой отец. Мне не хватало твоего внимания лишь потому, что я был конченым эгоистом. Прости – Ты мой мальчик. – Отцовская ладонь душевно треплет мои волосы. – Я горжусь тобой. Непривычная ласковость отца разносит меня в щепки. Я прислоняю лоб к его плечу, вдыхаю. Легкие заполняет знакомый с детства запах. В глазах ужасно жжет, нутро обжигает чувствами. – Я сильно люблю тебя, пап, – говорю от сердца, которое сегодня заново переродилось.