Глава 49

Спустя год Июльское солнце жарит, а мы, вспотевшие под его лучами, по-прежнему гоняем мяч по уличной баскетбольной площадке. Наши крики и веселье отдаются эхом в прилегающем парке. Играем на одно кольцо, двое против одного. – Юра, пас! – сигналю брату вытянутой рукой. Гера оккупировал его в углу и перекрывает телом обзор. Подхожу ближе и, двинув бедрами, отталкиваю любимого в сторону. – Эй, запрещенные манёвры, – шлепает меня по попе, которая облачена в короткие шортики. – Вынужденные, – улыбаюсь. Юра передаёт мяч, и я совершаю бросок с места. В кольцо не попадаю, а металлический щит издаёт разочарованный звук от удара. – Блин, – досадно фыркаю. – Юра, подбор! Гера по доброте душевной уступает мяч мальчишке на добивание. Брат забивает два очка, и наша команда громко ликует. Исполняю победный танец под веселый смех парней. – Фух, жара, – обмахиваю красное лицо. Падаю на траву в тень под деревьями. – Ага, – обливается водой из бутылки Гера. – Дай попить, – молю. Он передаёт бутылку и садится рядом. – С тебя мороженое, – говорю я, утолив жажду. – Ты проиграл. – Ага, сливочный рожок, – приподняв кепку с лица, напоминает Юра. – А мне эскимо. – Обозревшие, – смеётся Гера, который только и делал, что поддавался всю игру. Дарю ему поощрительный поцелуй в губы. Мы балдеем с Юрой в тени, а Заславский отправляется в ближайший ларек. По его возращении все лакомятся мороженым и набираются энергии на обратный путь. Колесим на великах через парк и едем домой. Летние каникулы дарят возможность чаще проводить время с семьёй за городом. Частный домик с небольшим садом – мамина отдушина после долгого заточения с сыном в больнице. Она встречает нас с прогулки и сразу зовёт за стол в летней беседке. – Кому окрошки? – хлопочет она. – Нам с Герой в одну большую тарелку, – говорю я. – Чего это? – прищуривается он. – Так вкуснее, – сияю. – А-а-а Мама улыбается на то, как мы нежничаем за столом. Гера специально щекотно поглаживает плечо и скатывается пальцами под стол, где домогается до бедра. Из-за чего я не могу спокойно сидеть на месте. Хихикаю, как дурочка, толкаю локтем в бок Заславского, чтоб прекратил. Снисходительно вздохнув, мама ставит перед нами тарелку окрошки. – Не спеши, Юр, – делает замечание сыну, который ускоренно работает ложкой. – Меня пацаны уже ждут на стадионе, – пережевывая, объясняет он непонятливой родительнице. Каждый вечер он с друзьями играет в футбол. В нём много нерастраченной энергии, которая накопилась во время лечения. Болезнь отступила, и теперь его домой не загонишь, с утра до вечера торчит на улице, гуляет, играет – делает всё что угодно, только не сидит на месте. Спешно похлебав ужин, Юра целует маму в щеку и убегает на стадион. Мы с Герой, наоборот, неторопливо едим, а после заваливаемся отдохнуть на веранду. Обнявшись, покачиваемся в гамаке. – Завтра заберу тебя с собой, – говорит Гера, накручивая кончик косички на палец. – Не хочу, – вредничаю. – Мне тут хорошо. Ему надо возвращаться в город, а у меня до конца недели никаких рабочих дел не запланировано. Гера щипает меня за бок, я взвизгиваю. – А мне без тебя плохо будет, – урчит он на ухо. – Ну поскучаешь. Полезно, – растягиваю губы, прикрыв довольно глаза. Глажу ладонью по щетине и кайфую от того, как подушечки пальцев щекотно покалывает. Мужские губы принимаются зацеловывать руку. Дойдя до предплечья, Гера прикусывает мягкую плоть, и я, обсыпаясь мурашками, сипло вскрикиваю. – Ты сама-то будешь скучать? – спрашивает Гера. – Не-е. Отдохну от тебя. Подобной шуткой я нарываюсь на повторный укус. – Ащ-щ – постанываю и смеюсь. – Да буду-буду. Гера присасывается к моим губам и сразу сплетает языки в приятной ласке. Целуемся до подкатывающего жара. – Переезжай ко мне, – говорит он, прервав поцелуй. – С чего это? – разглядываю его лицо затуманенным взглядом. – Хочу так. – Нормально ведь жили, – подтруниваю. – Будем ещё лучше, – с загадочной улыбкой гладит по щеке. Я молчу, переваривая его предложение. Меня определенно радует, что Гера решил съехаться со мной. Созрел парень. – Ты против? – настороженно сдвигает брови он. – Я должна подумать, – заставляю его нервничать. – Минуты хватит? Хихикаю, прикусив нижнюю губу. Гера волнительно улыбается. – Да, если назовёшь мне вескую причину для переезда, – говорю я. – Каждый день ты будешь засыпать и просыпаться в моих объятиях. Заманчиво или нет? – М-м-м Довольно-таки да. Он крепко обнимает меня, и я готова расплавиться от высокого градуса мужской любви. Противостоять даже ради шутки не представляется возможным. – Я займу не только квартиру, но и всю твою жизнь, – угрожаю между поцелуями. – Так я ж взамен твою возьму. – Мужские глаза блестят дьявольским блеском. Я пищу и смеюсь, потому что этот ненормальный, как вампир, вонзается зубами в открытую шею. Покусывания переходят в ласку на грани. Гера раздразнивает моё тело до возбуждающей пульсации. Мысль о том, что мы находимся на веранде родительского дома, не позволяет спустить тормоза. Я выбираюсь их жарких объятий Заславского, пока этот грешник не трахнул меня прямо тут. – Куда сбегаешь, малышка? – спрашивает он, поправляя шорты, под которыми дымит член. – Мама попросила полить клумбы, – вдруг вспоминаю. – Ну да, – подозрительно щурит глаза. – Ага. Я надеваю шлепки и выхожу на крыльцо. Фух, еле выбралась. Веселым взглядом огибаю сад и, недолго думая, принимаюсь за работу. Вооружаюсь шлангом и поливаю поочерёдно цветущую растительность. Герман подтягивается на улицу и со стороны наблюдает за мной. – Хочешь помочь? – киваю ему. Он двигается в мою сторону. Обнаженный мужской торс и игривое настроение провоцируют меня на дерзкую шалость. Направляю струю холодной воды на Геру. – Ох ты ж – Вздрогнув от неожиданного душа, он отпрыгивает в сторону. – Ну, держись. Его взгляд требует незамедлительной мести. Я взвизгиваю, когда парень бежит на меня. – Не приближайся, – угрожаю шлангом. Ему пофиг. И я понимаю, что мой конец близок. – Стоять. – Расстреливаю его водой и сама отступаю за кусты. Мне и смешно, и боязно. – Вот с-сучка, – рычит Гера, прикрывая лицо ладонью, как щитом. Оказывается, шланг имеет свойство заканчиваться по длине. Как только до меня доходит эта мысль, я бросаю его и бегу прочь от взбешенного парня. Мой визг эхом проходится по близлежащим огородам. – Ай, мамочки, – кричу я, когда в спину ударяет холодная струя. Ткань короткого топа насквозь промокает. Сердце лихорадочно подпрыгивает от адреналина. Шлепки хлюпают от бега. Я поскальзываюсь на мокрой тропинке и распластываюсь вдоль грядок. Ломаю пяткой мамин гладиолус. Одежда и тело пачкаются в грязи. Я постанываю от тупой боли в колене. Услышав сзади приближающиеся шаги, отползаю на четвереньках в траву. – Попалась, хулиганка, – задерживает меня Заславский, схватив за шорты. Я сдаюсь и переваливаюсь на спину. Смеюсь в тупом отчаянии. – Прошу понять и простить, – пищу, глядя на личного карателя. Улыбнувшись, он присаживается на корточки и разглядывает то, как я извозюкалась. – М-да, красотка, – не сдерживает смешок. – Обнимемся? – Тяну ладони. – Ты слишком чистый. – Не-не, – изображает брезгливость Заславский. – Иди мойся, поросёнок. Он не успевает встать, как я заваливаю его на землю. Парень пачкается об меня, на что я весело улыбаюсь. – Как я тебя люблю-ю-ю. – Вожу грязными ладонями по мужской груди, которая дрожит обреченным смехом. – Вот теперь можно и помыться. Чмокнув Геру в губы, я поднимаюсь с него и виляю бёдрами в сторону летнего душа. Скрывшись в кабинке, подставляю руки под воду, с них стекает грязь. Стягиваю шорты и вешаю их на крючок. Как только ручка двери дергается, я протестую: – Очередь. Но Гера всё равно заходит и теснит меня к стене. На крепкие плечи брызгает вода и отлетает на меня. Сглатываю, сталкиваясь с засасывающим взглядом напротив. В секунду считываю все его пошлые намерения. Молча дотягиваюсь пальцами до шпингалета и закрываюсь. Край топа тяну вверх. Гера снимает его и, сжав обнаженную грудь ладонями, присасывается к соскам. Я сдерживаю стон, прикусив губы. Закатываю глаза к небу, что виднеется вместо крыши над кабинкой. Трусы слетают следом за топом. Подвергаюсь приятной ласке и испытываю прилив острого влечения. Гера раздевается, доставая наружу раскаленный член. Вслед за нашими обнаженными телами тесная душевая пропитывается возбуждением. Под прохладными струями воды становится жарко. Хватаю воздух ртом и ловлю мужские губы. Языки сплетаются в откровенной ласке. Обжигаясь горячим поцелуем, томно всхлипываю от сладких манипуляций, которые творят шаловливые мужские пальцы между моих ног. Гера разворачивает и давит на спину, чтобы навалилась на стену. Я пульсирую от предвкушения скорого вторжения. Помассировав ягодицы, парень проводит членом посередине и спускается лону. Раздвинув влажные складки, входит в меня уверенным толчком. Стон наслаждения вырывается из легких. Гера совершает второй рывок, протискиваясь глубже. Приятное трение сопровождает волну приятной дрожи. Твердый член двигается во мне по нарастающей, заставляя приглушенно стонать от удовольствия. Колени подгибаются от мужской мощи. В горле пересыхает от томных вздохов. Страсть выжигает кислород в замкнутом пространстве. Задыхаемся, шумно дышим. Крепко сжав бедра, Гера трахает меня, пока обоих не пробивает током высшего наслаждения. – Безумный – успокаиваю отдышку. Разогнувшись, откидываю голову назад, на мужскую грудь. Гера прокладывает дорожку поцелуев по моему плечу. – Сама сводишь с ума, – жалко оправдывается. Разворачиваюсь и, обвив руками его шею, присасываюсь к губам. – С тобой никакого спокойствия – говорю с улыбкой. – Жизнь не будет пресной. Я твоя приправа для остроты и вкуса, – ржёт Заславский и щекотно щипает меня за бока. – Вкусно? – Ах – Вздрогнув, впиваюсь ногтями в тугие бицепсы. – О-очень. Просто обожаю. – Наслаждайся, любимая. Всё для тебя, – довольно улыбается Гера и вновь накрывается меня опьяняющим поцелуем. *** Книга про Мишу Титова и Ясю - "Поцелуй мерзавца".