Глава 4

Альберт

Решив не ждать лифт, пешком поднимаюсь по лестнице домой, чувствуя усталость после долгого дня.

Весь прошлый месяц я работал без передышки — сверхурочные, встречи, срочные задачи. Всё ради одной цели. Наконец-то взять несколько дней, а может, и неделю отпуска. Отправиться куда-то с женой. Куда она пальчиком покажет.

Мы давно мечтали о совместном путешествии, ведь у нас не было свадебного медового месяца, и я решил наверстать упущенное. Хотел сделать ей приятное, увидеть её счастливой, потому что за последнее время она совсем изменилась. Стала пусть и нервной, но такой нежной и влюбленной, что я сам невольно влюбился в эту девушку вновь. В ее походку, в ее улыбку и даже в плохую привычку кусать губы до крови.

В школе я не воспринимал Машу как девушку. Там она была для меня одноклассницей и умной соседкой по парте. Той, которую мне нужно было от всего оберегать, чтобы ее гениальный мозг помогал мне учиться. Учился я неплохо и мог сам все сдать, но всегда ленился. Она же на то, что я нуждался в ней, всегда мне мило и счастливо улыбалась.

Я был влюблен в эту улыбку и, думаю, поэтому отгонял от нее других одноклассников и начинал драки, когда кто-то хотел сесть рядом с моей умной Машей.

Маша была моей. Только моей.

Дикий ужас охватил меня примерно через неделю после того, как мы закончили школу. Я неделю не видел ее улыбку. Для меня это было катастрофой.

Тогда я пришел к крестному и сказал, что мне нужна эта девушка. Нужна ее улыбка. Впервые в своей жизни признался в слабости. В том, что нуждаюсь в соседке по парте.

Без нее моя жизнь словно рушилась. Ничего не выходило.

Вместе с крестным мы решили, что должны что-то сделать. Мы проникли в бизнес ее родителей и… И вскоре те предложили брак для закрепления связей. Поначалу это меня напугало, но затем я ответил согласием, осознав, что тогда моя Маша и ее прекрасная улыбка всегда будут рядом.

Поначалу она стеснялась меня, но воле родителей не перечила. Смиренно переехала ко мне сразу после свадьбы и начала выполнять роль моей жены.

Неловкость была первое время, а затем мы притерлись, и я бы сказал, что из нас вышла хорошая пара. Маша знает, как быть хорошей хозяйкой, умной собеседницей и невероятной женой. Я же полностью взял на себя финансовые заботы.

Но самый пик наших отношений наступил сейчас. Моя милая Машенька полностью раскрепостилась и превратилась в ласковую, мурчащую кошечку, которая сводит меня с ума. Я и раньше был на все готов ради нее, но сейчас мне хочется звезду с неба достать для нее.

Невероятная! И только моя!

Вставляю ключ в замочную скважину, и меня тут же охватывает ощущение радости. Ведь еще несколько секунд — и я увижу свою кошечку. Кошечку, которая постоянно ластится и ищет внимания.

Скоро превратит меня в своего раба!

В последние дни она буквально выпрашивает мою любовь, словно маленький котенок, который боится, что его бросят.

Ужасно это признавать, но мне это чертовски нравится. Ее перемена казалась мне знаком того, что эта свадьба была не случайностью, а судьбой.

Если бы мне кто-то в школе сказал, что я женюсь на тихоне Маше, я бы рассмеялся им в лицо. Я всегда считал, что женюсь на яркой рыжеволосой бестии, как и мой крестный. Но моя судьба оказалось не такой.

* * *

Приоткрываю дверь и сразу чувствую, что что-то не так. В квартире тишина. Ни звука, ни шороха. Нет привычной классической музыки из кухни. И меня всегда встречала либо эта музыка, либо моя Маша с улыбкой на лице, с нетерпением ожидающая меня, чтобы порадовать меня своим очередным кулинарным шедевром.

Но сейчас дома тихо, как в церкви. И Маши нет.

Вхожу внутрь, включаю свет и замираю.

Квартира в ужасном беспорядке. Разбитая посуда на полу, разбросанные вещи по всей комнате, мебель перевернута или сломана.

В центре гостиной, на полу, среди этого хаоса лежит моя жена. Ее лицо бледное, глаза закрыты, дыхание ровное.

Мгновенно сердце начинает биться сильнее.

Ни медля ни секунды, бросаюсь к ней, чувствуя тревогу и страх одновременно.

Что случилось?

Нас ограбили?

Маша стала свидетелем, и ее тронули?

Убью! Всех убью!

Хватаю ее за плечи и начинаю трясти, надеясь разбудить или понять, что происходит! Крови нет, а это уже хороший знак! Может, от испуга сама в обморок упала?

— Маша! — кричу, продолжая ее, как ненормальный, трясти. — Маша! Проснись! Что случилось? Кто это сделал?

Она медленно открывает глаза и смотрит на меня с полусонным выражением. Ее взгляд рассеянный и немного испуганный.

— Что произошло? — повторяю вопрос с тревогой в голосе.

Маша пытается сесть и лишь сейчас замечает весь этот хаос вокруг себя. Ее глаза вмиг обращаются ко мне и наполняются слезами.

— Я… я не знаю… — шепчет она дрожащим голосом.

Внутри образуется комок из боли и злости.

Кто мог так поступить?

Кто ворвался в нашу квартиру?

Почему всё разрушено?

И почему она лежала среди этого беспорядка?

Я беру ее за руку и крепко сжимаю:

— Кто это сделал? Почему всё так? Ты в порядке? — закидываю ее вопросами, стараясь не напугать. Бедняжка и так вся бледная.

Она молчит несколько секунд, затем тихо заговаривает:

— Я сама… я всё разрушила… — признается, шокируя меня. — Я не могла больше терпеть… Всё стало слишком тяжело…

Что? О чем она? Что случилось?

Кто мог причинить ей такую боль?

Что произошло за эти месяцы?

Почему она так изменилась?

Молча смотрю на нее, пытаясь найти хоть один ответ на свои вопросы. Нужно за что-то зацепиться, чтобы вытащить ее из этого кошмара. Может, даже к мозгоправу ее отправить.

Сейчас главное — защитить ее от нее самой и разобраться во всем.

— Мы разберемся вместе, — обещаю твердо, прижимая жену к себе. — Всё наладится, Машенька. Ты не одна.

И хотя внутри бушевали эмоции и тревога за будущее, я принял для себя решение, что сделаю всё возможное, чтобы вернуть ее к жизни и восстановить наш дом из этого хаоса.

Что-то же происходит с моей девочкой?

* * *

Стою, глядя на лежащую Машу среди этого хаоса, и меня одолевают эмоции. Весь этот ужасающий вид разрушенной квартиры, слезы и страх моей жены еще долго не дадут мне покоя.

Нужно как-то выяснить, что произошло, чтобы помочь ей. А также чтобы понять, как дальше действовать мне.

Аккуратно сажусь с ней рядом, стараясь не волновать ее лишний раз. Маша выглядит непривычно уязвимой, такой потерянной. Беру ее за руку и с нежностью глажу.

— Маш, — тихо начинаю, — расскажи мне, что случилось? Почему ты в таком состоянии?

Жена медленно переводит взгляд на меня. Смотрит с тревогой. В ее глазах читается боль и страх.

Вздохнув, она заговаривает тихим, безжизненным голосом:

— Альберт… я не могла больше держать в себе. Всё это время я пыталась сделать всё сама. Я очень ревновала… безумно ревновала. Я даже не знала, что так могу ревновать. Мне казалось, что у тебя есть кто-то другой. Я думала, что ты меня не любишь так же сильно, как раньше… И… И я не могла с этим справиться!

Слушаю внимательно, чувствуя, как сердце сжимается от боли и переживания за неё.

— И я решила… решила проверить тебя. Я начала искать что-то — намёки, сообщения… Всё было безуспешно. Но я не могла остановиться. Ревность нельзя успокоить, Алик! Она съедает тебя изнутри! А потом… я узнала, что у меня ничего не выходит с беременностью. Я ведь все это время пыталась забеременеть! Родить тебе малыша… Мы так долго пытались… а ничего не происходит…

Мои глаза расширились от удивления и тревоги.

Она пыталась забеременеть?

Поэтому у нас все так изменилось?

— Как давно пытаешься забеременеть?

— Достаточно! Уже у врача была, но… но ничего не выходит. Со мной что-то не так?

— Малыш, — мягко начинаю. — Зачатие зависит не только от женщины. Это совместная работа обоих. Мы должны проходить это вместе. Зачатие ведь не только от близости зависит, но и от образа нашей жизни. Проблема ведь может быть и во мне. Из-за работы у меня сейчас стресс на стрессе. Врач что говорит насчет тебя? Бесплодие ведь не ставит?

— Нет! Я могу иметь детей, просто мне это сложнее, чем обычной женщине, — отвечает, глядя на меня с надеждой и наивностью, словно я не жену свою успокаиваю, а всех детей Африки накормил. — Я так боялась потерять тебя, Алик… И когда всё вышло из-под контроля… я просто не выдержала, — рукой обводит беспорядок, который устроила. — Всё стало слишком тяжело для меня внутри.

Поджимаю губы от беспомощности. Хочется как-то поддержать ее, помочь справиться с этим, но я не знаю, что должен сделать.

Как успокоить ее ревность?

Как подарить ей ребенка? С одной стороны, понятно, что я могу сделать, но одной лишь близостью делу не поможешь. Думаю, стоит задействовать какие-то дополнительные силы. Подключить тех же врачей.

— Завтра я освобожу время утром, — объявляю ей твердо. — Мы вместе пойдем к врачу. Ты не одна. Мы решим все вопросы вместе. Хорошо? Вместе сходим. Пусть совместимость проверят! Анализы возьмут. Будем вместе, хорошо?

Она кивает чуть заметно.

— А сейчас собирайся, — прошу ее, аккуратно потянув вверх. — Мы поедем ночевать в отель. Пока здесь приберут этот хаос, поживем там. Сменим немного обстановку.

— Прости за это, — извиняется, виновато кивнув в сторону бардака. — Я не заметила как-то… Не обижаешься?

— Уберут. А мебель купим новую, — подмигиваю ей. — Обижаться еще из-за сломанной мебели. Я тебе давно говорил, чтобы сменила ее. Под себя квартиру обустроила. Считай, сегодня ты приняла мое предложение и произвела демонтаж.

Ответом на мои слова служат ее объятия. Прижимаю ее к себе и целую в макушку.

Впереди еще много испытаний. Но главное, что мы будем рядом друг с другом.

И даже если путь будет трудным, мы его пройдем вместе. Только вместе…

Собираем минимальный набор необходимых вещей в виде нижнего белья, пижамы и сменного костюма, а также предметов гигиены, спускаемся вниз и садимся в машину.

* * *

Я за рулем, веду машину по ночной дороге, а беспокойные мысли не дают покоя. Вся эта ситуация с Машей пугает. Ее тревога, ревность, страхи и попытки забеременеть.

Всё это словно тень, которая медленно, но уверенно сгущается внутри нее. И лишь сейчас я полностью осознаю, насколько глубоко она скрывала свои чувства и переживания все это время

Не одну неделю она держала всё в себе, пытаясь сохранить лицо, не показывая своих слабостей. И от этого медленно сходила с ума. И как результат — сегодняшний срыв.

И думаю, она долго терпела. Жить с таким невнимательным чурбаном, как я, страдать и…

Как муж я все же ужасен, кажется.

В голове появляется ее образ и ее глаза в тот момент, когда она призналась мне в своей ревности и страхе потерять меня.

Раньше я думал, что все эти слова — женский каприз или временное настроение. Но теперь понимаю — это гораздо глубже.

Она правда боится потерять свою семью, свою любовь, свою возможность стать матерью.

И всё это она пыталась решить сама, не делясь со мной своими истинными чувствами.

Мои руки крепче сжимают руль, а внутри бушуют эмоции.

Я всегда чувствовал любовь к ней — ту самую тихую и спокойную любовь, которая не нуждается в словах. Я всегда уважал Машу и ценил её чувства.

Для себя я давно решил, что не изменю ей и никогда даже не подумаю об этом. Другие женщины для меня — просто люди, с которыми я соблюдаю границы и не позволяю себе нарушать их.

Да, я питаю слабость к нуждающимся женщинам. Никогда не пройду мимо той, что в беде. Если надо — на руках отнесу в больницу. Надо будет — выслушаю. Но жена у меня одна. Свою любовь я разделю только с ней.

Дорога приводит нас к уютному отелю на окраине города, которым владеют мои родственники.

Мы заезжаем на парковку. Я паркую машину и выключаю двигатель. Внутри меня ощущение облегчения и тревоги одновременно.

— Маш, — мягко обращаюсь к ней, — сейчас самое важное — ты отдохнешь. Успокоишься. Завтра мы вместе пойдем к врачу. Всё будет хорошо! Ни о чем не переживай. Все проблемы можно решить! Выхода нет только после смерти.

Она молча кивает и выходит из машины. Я снимаю номер, мы поднимаемся в наш небольшой, но уютный уголок с теплым светом и мягкой кроватью.

Я заказываю романтический ужин на двоих, чтобы хоть немного отвлечься от всего этого напряжения. В первую очередь это нужно Маше, а я мужчина. К этому должен относиться проще и всегда быть собран.

Мужчина перед женщиной никогда не должен показывать свою слабость и растерянность. Он должен думать о том, как решить ее проблемы.

Нам приносят ужин, и мы садимся за стол. Когда она немного расслабляется, я решаю с ней поговорить.

— Малыш, я знаю, что ты переживаешь очень сильно… Я понимаю твои страхи и боль. Но хочу сказать тебе одно: я люблю тебя такой, какая ты есть. И ничего не изменится между нами только потому, что у нас есть или нет детей сейчас или в будущем. Ты должна помнить об этом в первую очередь. Сейчас я много работаю, как ты видишь. Даже если бы у нас был ребенок, я бы не смог ему уделять столько внимания, сколько хочу уделять. Рано или поздно у нас будут дети. Не торопи события.

Маша с благодарностью и слезами на глазах слушает меня.

— Я так боялась потерять тебя… — шепчет жена.

Я беру её за руку и мягко сжимаю:

— Мы вместе пройдем через все трудности. Не нужно держать всё в себе. Ты можешь довериться мне полностью! И об измене с моей стороны даже не думай. Это даже оскорбляет меня.

Несмотря на внутренний накал эмоций, я стараюсь говорить спокойно и сдержанно. Моя задача сейчас поддержать её без лишних слов или обещаний, которые могут звучать неправдоподобно или пусто.

После ужина мы выходим на балкон. Свежий воздух помогает немного успокоиться.

Смотрю на звезды и думаю о том, как важно для нас обоих быть честными друг с другом и не скрывать свои чувства.

Если бы не этот срыв Маши, то я бы еще долго не знал, что творится в душе у моей жены.

Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.