Глава 8

Я обхватила себя руками. Меня бил озноб. Я вспомнила, как Фер бросил недовольное: «Почему не старуха?». Выходит, здесь ждали Светика–Семицветика, а она отправила меня? Я явилась, сама же назвалась администратором, а Лидия и Ви, видя, что времени нет, спорить не стали. Теперь все вставало на свои места.

– Светлана Сергеевна сделала свой выбор, – Радис пошел дальше по тропинке между надгробиями. Я поневоле поплелась за ним. – Людям, стоящим на распутье, решение порой дается с большим трудом.

Я не вглядывалась в имена и даты на могилах, слишком серьезным оказался разговор.

– Решение? Отправить меня вместо себя? Но это же подло!

– Контракт предлагал ей долгую жизнь, но она предпочла скорую смерть.

– Но я не заметила, чтобы ей что–то угрожало! Да и о какой смерти вы говорите, если старушка затеяла ремонт! – я ничего не понимала. Голова гудела колоколом. Мне бы сейчас в объятия к Ви, чтобы обрести душевное равновесие, но я тут же отогнала эту мысль. Байкер воспользовался ситуацией. Меня здесь быть не должно!

– Насколько меня проинформировали, она недавно получила результат анализов. У нее рак. Неоперабельный. Жить осталось от силы месяц.

Слова Радиса меня оглушили. Светлана выпроводила меня из дома, чтобы я не видела, как она умирает? Но как же ремонт? Или это очередная ложь? Сказала бы напрямик, что я должна освободить квартиру, я бы собрала чемодан и ушла. К чему все эти выкрутасы?

– Что сделано, то сделано, – Радис сорвал на одной из могил цветок с сильным, но приятным запахом, и протянул мне. – Мы подпишем с тобой новый контракт.

– И отпустите через три недели? Или я могу уйти прямо сейчас?

– Сейчас не можешь. Дому нужен живой администратор.

– Чтобы соблюсти чертово равновесие! – я села на какой–то постамент и закрыла лицо ладонями.

– Разве тебе у нас плохо? – вежливо поинтересовался Радис, а я готова была убить его за этот вопрос.

– Совсем недавно вы об этом же спрашивали Марию. Как раз перед тем, как показать ей Ад. А мне что предложите? Глянуть на райские кущи?

– Еще рано, – коротко ответил Радис.

– Я все равно не могу успокоиться. Меня обманывали с самого начала и не только Светлана Сергеевна. Вот объясните мне, пожалуйста, почему, Ви не удивился, когда я назвала свое имя? Разве он не в курсе, кому послали приглашение на работу? Ладно, вас постоянно нет дома, но он все время здесь и должен знать, кому открывает дверь.

– Порой и мы с Фером не знаем, кто в нее постучится.

– Как такое возможно? Кто тогда делает выбор, кому послать приглашение?

– Дисе.

Я остолбенело уставилась на Радиса.

– Что тебя так удивило? – вежливо поинтересовался он. Даже наклонился ближе, чтобы не пропустить ответ. – Кому, как не ему знать, чей срок жизни подходит к концу?

– Кто такой Дисе? Кто вы вообще такие?

– Разве тебе наши имена ни о чем не говорят?

Я помотала головой.

– Хорошо. Знаешь, что такое Парадиз?

– Вроде Рай?

– Правильно. На французском звучит как Парадис. Отсюда сокращенное Радис. Я в нашей компании представитель Рая. Фер…

– Люцифер?! – я от ужаса вытаращила глаза.

– Нет, его полное имя Онфер, то есть Ад. Ви – жизнь, а в противовес ему Дисе…

– Смерть, – дошло до меня.

– Дисе знает, к кому она скоро придет, и у кого из умирающих сохранилась страсть к жизни. Им и предлагается работа у нас. Лидия задержалась на десять лет, а ведь во время развода она хотела умереть, так ей было больно. И Светлана оттянула бы час расставания с жизнью, но по какой–то причине не захотела. Мало того, пошла на обман. Дисе выяснит, не переживай.

– Дисе живет с цирковыми или в доме? – я не просто так задала вопрос. Смерть внушала мне ужас, и сталкиваться нос к носу с Дисе в едальне мне не понравилось бы.

– Дисе дружит с Чистильщиком. Их логово в холмах на конечной остановке автобуса №13.

– А правда, что Чистильщик проглатывает черные души?

– Кто тебе такое сказал? – ангел улыбался.

– Ви.

– Чистильщик на пару Дисе терпеть не могут Ви, он платит им тем же. Вот и выдумывают друг о друге разные байки. Именно из–за Ви они принципиально не приходит в дом.

– Вот и хорошо. Пусть живут отдельно. Так мне и душам спокойнее, – кивнула я, припоминая их недавнюю встречу. Ни Ви, ни Дисе не схватились ножи, а вежливо раскланялись на пороге дома. Умеют держать лицо.

– Давай руку, тут холодно, можешь простыть, – Радис протянул мне ладонь.

Я вложила свою, предварительно подобрав с земли подаренный цветок.

Нет, от Светлого Кристофера не веяло ни теплом, ни покоем, как от Ви. Просто на душе сделалось светло. Я опять увидела, насколько красив наш ангел. Как мягок его голос.

Вновь густо пахнуло ванилью. Я понюхала цветок, но даже его резкий аромат не перебил сладкого запаха.

Мы повернули к дому, что говорило о том, что прогулка окончена. Но у меня оставались вопросы. Впрочем, как всегда.

– Я уже не первый раз слышу, что своим уходом могу нарушить равновесие. Что за равновесие? Какую чашу весов я способна качнуть?

– Понимаешь ли, Маргарита, мы все находимся в приграничной полосе. За лесом с одной стороны, и холмами с другой, течет жизнь, здесь же находится территория безвременья, которую мы, представители мира мертвых, делим с живыми. А это ты, Ви и наш дом.

– Трое на трое? – я поняла, что Радис говорит о себе, Фере и Дисе.

– Да. Убери одного из нас, и счет перестанет быть равным. Равновесие нарушится.

– А Чистильщик? Он какой лагерь представляет?

– Никакой. Водитель автобуса давно мертв. Попал в аварию, когда вез покойника на кладбище. В итоге в машине оказалось два покойника и с десяток легко отделавшихся скорбящих. Какая ирония!

– Поэтому его драндулет так помят?

Радис фыркнул.

– Мы предлагали ему новый автобус, но он привязан к своему катафалку.

– Ви сказал, что Чистильщик различает светлые и темные души. Откуда такое умение, если он был обыкновенным человеком?

– Мы сами наградили его способностями видеть Свет и Тьму. Прежде всего, чтобы обезопасить дом. Правда, на живых он теперь вовсе смотреть не может. Они для него ярче солнца.

– То–то он так скупо отвечал на мои вопросы, – я вспомнила натруженные руки, вцепившиеся в руль, и нежелание водителя общаться со мной.

– Ты его слепила. Но лучше так, чем по–старому. Администраторов приходится доставлять нечасто, а вот черные души встречаются. Однажды он привез такую мерзость в дом, – Радис отвернулся, но я заметила, как в горестной гримасе сжалось его лицо. – Я до сих пор не могу простить себе гибель администратора.

– Погибла та самая женщина, по которой тоскует Ви? – я уточнила, потому как хотела понять, говорится об одном и том же случае, или здесь не раз случалась гибель наемного работника.

– Да. Ви влюбился до беспамятства. Но чувства всегда мешают работе. Он отлучился в город, чтобы купить своей возлюбленной подарок, а в это время появилась черная душа. Она высосала из беззащитной женщины жизнь. Пострадал и дом. Было нарушено равновесие, и нам едва удалось собрать все в кучу.

– Теперь я понимаю, почему Ви отказывается оставить дом даже на короткое время.

– Прискорбное происшествие для всех нас сделалось уроком. Чистильщик теперь ни за что не пропустит черную душу, отвезет ее к Дисе, чтобы тот насильно вырвал ее из этого мира. Весьма болезненная для души процедура. Дисе поклялся не присылать в дом молодых женщин, чтобы ни у кого из нас не появился соблазн любить.

– Если интрижки, то в городе, – пробормотала я, припоминая слова гимнастки.

– Короткие, ни к чему не обязывающие встречи. Поэтому, дорогая Маргарита, не рассчитывай на большее.

– Вот еще! – я выдернула ладонь, которая все еще хранилась в руке Радиса.

Ангел рассмеялся.

– Я шучу, – произнес он, но тут же сделал серьезное лицо, – и предупреждаю. Пожалуйста, не влюбляйся ни в кого из нас. Ничем хорошим это не закончится.

– Не собираюсь. Мне осталось меньше трех недель, поэтому, пожалуйста, поторопите Дисе. Пусть как можно быстрее подыщет на мое место постоянного работника.

– Я передам.

Мы подошли к входу в здание. Показалось или нет, но дом приобрел более благородный вид. Стены его уже не выглядели такими неприглядно–серыми, а окна – глазницами затаившегося зверя. Цветные мозаичные стекла ярко отражали лучи летнего солнца.

– Дом оживает, – Радис тоже задрал голову. Он улыбался.

– Цирк приехал, – указала я на причину преображения. На поляне уже красовались шатры. Один огромный в центре – как я поняла, там была цирковая арена, и несколько помельче вокруг него. Под открытым навесом шел пир – циркачи сидели за длинными столами. Слышались смех и веселые крики, что были непривычно для мира мертвых. Но лучше так, чем боль и слезы. Неудивительно, что дом тоже оживает.

– Иди к себе в комнату, – мягко произнес Радис, когда я перешагнула порог. – Тебе надо отдохнуть.

– Спасибо за прогулку, – поблагодарила я.

– Обращайся, – улыбнулся на прощание Радис. И опять меня задела его неземная красота.

В своей комнате я неожиданно обнаружила холодильник, забитый мороженым, напитками и сладостями. Рассеянно огляделась, ища свидетельства «взлома», но ничего особого не обнаружила.

– Дом, хочу пирожное Павлофф, – громко произнесла я и заглянула в холодильник.

Безе со сливками и ягодами как по волшебству не появились. А я уж поверила, что это дом исполняет желания, ведь я никому, кроме Радиса, о своей привычке заедать горести мороженым не рассказывала. Неужели Ви испугался, что в отсутствии бармена я начну предъявлять претензии ему? Надо будет поблагодарить доброго дядюшку.

Я вздохнула и закрыла холодильник.

Прошла к шкафу и скинула с себя сарафан, отцепив предварительно брошь. Хотелось умыться, облачиться в мягкую пижаму и лечь спать. Кладя Око на стол, я застыла словно громом пораженная. На изящном фарфоровом блюдце лежало пирожное Павлофф. Я рассеянно опустилась на стул.

– Дом, – я подняла глаза к потолку, – спасибо. Теперь я верю, что ты живой.

Утром я проснулась полная сил. Постояла на балконе, подставляя лицо ветру, дующему с холмов. Наклонившись, увидела Марию, идущую с дальних окраин кладбища. Опять ходила в грот полюбоваться на скульптуры? Я сделала себе пометку заглянуть туда.

Резкий звонок в дверь на первом этаже заставил встрепенуться. Гость с утра пораньше? Я быстро оделась и побежала открывать. Распахнула дверь, но никого не увидела. Закрыла ее, недоумевая, но требовательный звонок повторился.

– Ты забыла свою брошь, – появившийся сзади Ви протянул мне Око. – Дом не любит отступления отправил.

Вместо того, чтобы поблагодарить байкера за услугу, я сурово свела брови.

– А мне не нравится, что в мою комнату входят без разрешения.

– Я сразу понял, почему наш новый постоялец бесконечно трезвонит. Я слышал, как ты выбежала, – он не стал ждать, когда я открою дверь, и сам распахнул ее.

При виде гостьи я забыла свое недовольство и желание продолжить читать нотацию о личном пространстве.

На пороге мялась совершенно обнаженная девушка. Она стыдливо закрывала грудь одной рукой, вторую, завидев Ви, переместила на низ живота.

Я растерялась.

– Входите, вас здесь не обидят, – Ви шагнул к ней навстречу, но девушка шарахнулась от него с ужасом в глазах.

– Она тебя боится, – поняла я, быстро снимая с себя кардиган, который набросила на легкое платье. Солнце с утра пряталось за тучами, и на случай дождя я оделась теплее. Я отдала длинную кофту незнакомке, и та торопливо в нее завернулась.

– Как тебя зовут, милая? – закрывая дверь, я заметила, что из шатров высыпали цирковые.

Все они смотрели на дом. Надо бы поинтересоваться, люди из Шапито всегда так встречают новеньких, или сегодня их взволновал ее необычный вид?

– Меня зовут Надя, – прошептала девушка, не выпуская из поля зрения отошедшего в сторону Ви.

Я провела растерянную гостью к дивану, усадила и налила воды. Надежда обхватила стакан обеими руками и прижала к губам, но не сделала ни глотка. Я подтолкнула легонько под донышко, но гостья так и не вышла из ступора.

Я вытащила из ее пальцев стакан и поставила на стол.

– Ей надо чего–нибудь горячего, – вернувшаяся с прогулки Мария застыла рядом со мной. – Видно же, что человек не понимает, на каком свете находится.

– Я бы помог, но она не подпускает, – Ви вернулся к стойке. Гостья настороженно проследила за его передвижениями.

– Понятное дело, снасильничали, – повариха тут же поставила диагноз. – Она теперь мужчину близко к себе не подпустит.

– А ангела? – за нашими спинами вырос Радис. Он был облачен в белую хламиду до пят, над головой светился нимб. Светлый Кристофер подошел ближе к кутающейся в мою кофточку девушке и с шумом раскрыл оба крыла. Она вздрогнула и подняла на него глаза, полные слез и восторга.

Ангел встал перед ней на колени и обнял несчастную крыльями.

По холлу разлился яркий свет, заставивший меня зажмуриться. Когда он схлынул, я еще долго не могла проморгаться, но заметила одно – ангел исчез вместе с девушкой. На диване осталась лишь моя кофточка. Оглянувшись на стойку, поняла, что и Ви тоже пропал.

– Куда они все подевались? – спросила я у Марии.

– Допрашивать повели. Понятное дело, было совершено преступление. Мало снасильничали, еще и убили. Непорядок, – она покачала головой и отправилась к себе. Я заняла место за стойкой, приготовилась ждать, когда смогу зарегистрировать новенькую.

Через некоторое время у двери, ведущей из едальни, появилась повариха.

– Зря ждешь. Такие разговоры быстро не заканчиваются. Иди завтракать.

Я закрыла «гроссбух», спрятала его в стол и поспешила в ресторан. Есть действительно хотелось. Из кухни неслись завораживающие запахи.

– Вот маслице свежее, сама взбивала, а вот блинки тонкие, словно паутинка.

– Уютная, все–таки, ты, Маша, – улыбнулась я, глядя, как она хлопочет вокруг меня, расставляя вазочки с вареньем и медом. – Без тебя дом осиротел бы.

– Скажешь тоже, – она махнула рукой.

– Скажи, а почему цирковые в доме не живут? Я видела номера на втором этаже, им числа нет. Всем хватило бы.

– Да они к своим шатрам привычные, столько лет с ними не расстаются. Да и зачем мне на кухне хоровод из непутевых? Пусть сами себе готовят.

– Почему непутевых?

– Потому что однажды они все как один с пути сбились, за что и поплатились, – назидательно произнесла Мария, придвигая ко мне поближе чашку какао.

– Они все из одной труппы? – я облизала пальцы, по которым тек мед. Не удержалась.

– А где ты видела призраков, умеющих по канату ходить, шпаги глотать да огненными булавами жонглировать? Такому после жизни поздно учиться.

– Но как они могли все до единого сделаться приведениями? Их что, всех сразу убили?

– Не убили, а убило. Оползень. У нас здесь, за холмами. И отправились бы они всем миром туда, куда назначено за грехи, но…

– Их что–то еще, кроме общей смерти, связывало, – догадалась я, отодвигая от себя тарелку с блинами. Есть почему–то расхотелось.

– Убийство, – кивнула с важным видом повариха. – Точно не скажу, они еще до моего рождения погибли, но как рассказывал Ви, был у них один на всех общий грех, имя которому гнев. Он и толкнул их на плохую дорожку. Говорят, директор того цирка погряз во всех мыслимых и не мыслимых преступлениях. Обуяли его и гордыня, и зависть, и алчность, и похоть. Каждому из цирковых от него досталось. Край переполнился, когда мерзавец в пьяном угаре чуть ли не до смерти замучил гимнастку, всеобщую любимицу.

– Ту самую девчушку в блестящем трико? – я не могла поверить, что такая жизнерадостная девушка когда–то подверглась жестоким истязаниям.

– Что–то ты побледнела, – забеспокоилась повариха. – На, глотни травяного отвара.

Я послушно пригубила бокал.

Перед глазами стояла нагая Надежда, пытающаяся хоть как–то прикрыться руками. Такая же жертва насильника.