Глава 9

Циркачи, и без того внушавшие мне опасение, представлялись теперь суровыми палачами, которые осудили и сами же привели приговор в исполнение.

– А дальше, что было дальше? – спросила я, возвращая пустой бокал поварихе.

– Дальше? – Мария допила свою порцию отвара. Рот вытерла по–простецки – рукавом. – Девочка приползла на свою лежанку чуть живая. Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения. Цирковые сговорились между собой и вызвали подлеца на разговор. Кто первый воткнул в него нож, так и не выяснили. Но чтобы не было не замаранных кровью, каждому цирковому вложили в руки орудие смерти.

– Гимнастке тоже?

– И ей, – Мария расправила полотенце на столе. Разгладила его руками. Тяжело рассказывать о преступлении, пусть и не имеющем к тебе отношения. – Каждый из них бил так, чтобы не довести до края, чтобы паршивец подольше мучился. И этого греха им небеса не простили. Когда цирк бежал из города, оставив на площади истерзанное тело, за ними отправили конную погоню. Но не царский суд решил их судьбу. Сначала обоз остановил страшный ливень, а потом, когда цирковые нашли укрытие в огромной пещере, куда загнали даже слона, ее свод обвалился.

– Выходит, их заживо похоронило?

– Так и есть, – подтвердила повариха. – А поскольку их следов так и не нашли, никто откапывать не кинулся. Часть уцелевших беглецов пыталась выбраться, но сколько ни копали, до свободы не добрались. Мучаясь от голода, сначала съели тигра, потом слона, ну а после и…Короче, перебили друг друга.

Я закрыла рот ладонью. Меня тошнило.

– Приходили они к дому по мере того, как покидали мир живых. Сначала те, кого засыпало, потом те, кого съели. Тигр, следом слон. Куда им без цирковых? Последними явились совсем уж потерявшие людской облик. Дом ни одного из них к себе на постой не пустил. Дальше фойе вольные артисты носа сунуть не смеют. Так и живут в шатрах.

Рассказ Марии потряс меня. Я никак не могла успокоиться.

– И ни один из цирковых не отправился на небесный суд? Неужели их что–то держит на земле?

– Я думаю, не раскаялись они. За дикость в пещере друг перед другом повинились. Правда, дрались долго, вымещая гнев и отчаяние. А вот в том, первом проступке, виноватыми себя не чувствуют. Да и не хочется им в Ад, лучше здесь ошиваться до скончания веков.

– Но как же Дисе? Я знаю, он может насильно отправить душу в Ад.

Мария перевела на меня беспокойный взгляд.

– Вот потому и не люблю я Дисе, и цирковые его боятся, как огня. Ви говорит, братья долго в раздумьях пребывали, как поступить с артистами пока не решили оставить их при себе. С Шапито удобнее разъезжать по городам и улаживать судьбы неприкаянных душ. Вот как, к примеру, Костик наш покой нашел? Послали его невесте билеты, да такие, от которых отказаться нельзя. Явись, мол, на цирковое представление. А не явишься, весточку от Константина не получишь. Ну и еще кое–что для верности сотворили.

– Что? – выдохнула я.

– Я сама толком объяснить не могу, не иначе как колдовство, но взявший приглашение в руки будет стремиться попасть на представление. А там уж дело за немногим. Фокусы в цирке всякие случаются. Гадалка, например, в антракте карты раскинет да всю правду расскажет. Поначалу все за шутку принимается, а по итогу, когда она мельчайшие подробности упомянет, человек сам захочет с духом умершего поговорить. А наши способны не только дать побеседовать, но и явить. Вот и Константина невеста сначала думала, что шутка все, а потом поверила. Оба ушли умиротворенные. Одна домой, зная теперь, что не из–за нее Константин под машину попал, чистый случай вышел, а второй – на небеса.

– А у меня в номере холодильник есть. И мороженое, – вдруг сказала я. – Вкусное.

Мария улыбнулась.

– Дом тебя полюбил, вот и балует.

Посуду мы помыли вместе. И кастрюли, и сковороды, и мелкие тарелки.

День закончился, а мы никого из братьев так и не увидели. Ви тоже не спускался. Поговаривали, что он рядом с Надеждой до утра просидел. Она плакала у него на плече, а он ее по спине гладил.

После завтрака следующего дня Мария выбежала из едальни с подслушанной новостью, что цирк малым составом собирается в город. С собой берут паренька, который погиб, найдя маску зятя–убийцы, и Надюшу. Девушка оказалась его же жертвой. Описание насильника совпало.

– Улаживать дела с маньяком едут. Понимают, что тот не остановится, раз вкус крови распробовал. Начнет девок косить одну за другой.

– Кто еще едет? – я звучно захлопнула каталог. Ночью в нем появилась запись, оставленная Надеждой. Ее маньяк поймал, когда она возвращалась после второй смены на заводе. Решила срезать путь до дома, побежала через парк, а там он ее поджидал. Самого насилия не помнит, поскольку потеряла сознания от удара по затылку.

– Братья Кристофер едут и кое–кто из цирковых. С собой берут небольшой шатер, с таким обычно на ярмарках выступают. Артисты со свидетелями еще до завтрака отбыли.

– Я тоже поеду! Мне Радис обещал, – я выскочила на улицу. У крыльца стоял красивый автомобиль. За рулем сидел Дисе.

Он приподнял цилиндр, приветствуя меня. Я присела перед ним в торопливом книксене.

– Господа еще не вышли, – широко улыбаясь, известил коротышка. – Какао, должно быть, пьют. А нам какао никто не предложил. Некоторые конопатые простой воды для нас пожалеют.

Я обернулась на Марию, которая пыхтела сзади.

– И вас, мадам, приветствую! – Дисе поклонился поварихе. Та звучно сплюнула, на что коротышка рассмеялся.

– Наши господа шоколад очень уважают, – Маша моталась за мной, пока я металась между лестницей и стойкой, не зная, бежать уговаривать Радиса на верхний этаж или дождаться его здесь.

– Так–так–так, – я вгрызлась зубами в ноготь большого пальца.

– Лорды перед важным делом всегда просят сварить какао, – продолжала объяснять хозяйские пристрастия Мария.

Новое определение статуса братьев меня удивило. Хотя, чему было поражаться? Кристоферам как минимум по тысяче лет, а «господа» сравнительно современное слово. Быть может, они испокон веков были лордами?

– Старший несладкий любит, без молока, а младший со сливками, – продолжала просвещать повариха. – И чтобы сахара побольше. И ванильки шепотку добавить.

Я не выдержала, понеслась по лестнице вверх. В святая святых. Уже знала, что хозяева живут в башенках, которые я приняла за глаза затаившегося зверя, когда увидела дом впервые.

– Ты куда? – крикнула вслед Маша.

– Какао пить, – ответила я, чтобы отстала. – Со сливками!

– Так я и тебе сварила бы, – донеслось растерянное снизу.

– Чужое вкуснее!

Только когда добралась до самого верха, поняла, что не знаю, в какую сторону кинуться: вправо или влево. Двери разделял небольшой коридор. Покрутившись на месте, как та собачка, которая не знает, за кем из владельцев броситься, я пошла наобум. Ну не съест же меня Фер, если я ошибусь?

Дверь оказалась приоткрыта, и я нерешительно постучалась. Ответа не последовало. Я оглянулась на вторую дверь, но никто оттуда не высунулся, чтобы подсказать, в верном ли направлении двигаюсь. А время шло.

– Тук–тук–тук, – произнесла я, обмирая от страха. – Разрешите войти?

И опять никакого ответа. Приоткрыв дверь шире, я сунула голову в щель. Обстановка заставила повести плечами от озноба. Мрачно и холодно. Занавешенные тяжелыми портьерами окна, темная расцветка мебели, винтовая лестница из красного дерева, уводящая на второй этаж, где должно быть располагалась спальня. Ни за что не поверю, что Кристоферы спят на диванах, а значит, кровать там. Горящие на каминной полке свечи, рядом с подсвечниками статуэтки, которые, стоило приглядеться, ввели в оторопь. Камасутра в стекле. Непристойные позы и немыслимое единение тел.

– Черт–черт–черт, – прошептала я и так же тихо, как появилась, исчезла.

Притворив за собой дверь, с облегчением выдохнула. Надо же, едва не нарвалась на Фера! С первого же взгляда было понятно, в чье логово я попала.

– Развратник. Так и знала, что он такой!

Я помнила взгляд темного Кристофера, которым он мимолетно ощупал меня, когда спросил, кто я такая. Приличные девушки всегда узнают неприличные взгляды. Да.

Я на цыпочках поскакала к противоположной двери. Эта оказалась тоже приоткрыта. Опять же, приличия ради, постучалась, а когда не получила ответ, заглянула. В комнате не оказалось ни души, но со второго этажа доносилась музыка. Моцарт. Легкая воздушная мелодия, так хорошо характеризующая Радиса.

– Ну вот, совсем другое дело, – улыбнулась я, оглядев помещение.

Оно являло собой полную противоположность только что увиденному мною: белые, как я люблю, занавески, светлая мебель, мягкий пастельных тонов ковер на полу, горящий камин из белого камня, и никаких похабных статуэток на каминной полке, лишь бокал с вьющимся над ним парком горячего какао. Его аромат разливался по всему помещению.

– Здравствуйте, извините, что без приглашения, – я пыталась перекричать музыку. – Это я, Маргарита Павловна, пришла узнать, можно ли мне с вами поехать в город!

Моцарт смолк. На лестнице послышался стук каблуков. Я бы их охарактеризовала как задумчивые. Было похоже, что своим появлением в чужих апартаментах я сильно озадачила хозяина. Сделав шаг от двери, я приготовилась присесть в приветственном книксене. Уже склонила голову и растянула края юбки, когда заметила на белой ажурной лестнице мужчину, облаченного в черное.

– Маргарита Павловна? – Фер как–то озадаченно огляделся. Словно не я, а он попал в незнакомую обстановку. Или, может, не знал, куда глаза деть?

– Ой, простите, я ошиблась, – мое лицо залилось краской. Я вообще очень быстро краснею, что всегда считала своим недостатком. – Я думала, что здесь живет ваш брат.

– Нет, его дверь напротив, – темный Кристофер продолжал спускаться.

– Как–то неловко получилось, – я, наконец, завершила книксен и поднялась, осознавая, что все это время стояла на полусогнутых ногах и с растопыренными руками. – Простите, я заглядывала, но решила, что там ваши апартаменты.

Фер подошел ближе. Мне пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. Они мерцали.

– Почему вы так решили? – его голос был вкрадчив. Я думаю, таким тоном говорил змей–искуситель.

– Ну… – я отвела взгляд в сторону.

– Говорите.

– Там темно, а на полке... – я мысленно обругала себя, что заикнулась о каминной полке. – В общем, я решила, что это не может быть комната светлого Кристофера.

– Понятно. Пойдемте посмотрим, что вас так смутило, – он взял меня под локоток и ловко вывел за дверь.

У меня подкосились ноги. Вот уж совсем не планировала ходить под ручку с представителем Ада. От прикосновения его пальцев к голой коже я физически ощутила, как по моему телу поползла тьма. Из тех неведомых субстанций, что толкают к греху. Моментально сделалось жарко. Я почувствовала, как пунцовею лицом.

Я выдернула свой локоток из крепкой хватки Фера.

– Сама дойду, не инвалид, – я поправила помявшийся рукав–фонарик. – А лучше вообще вниз спущусь, меня там работа ждет…

– Нет уж, теперь вы точно никуда не пойдете, – он положил ладонь мне на плечо и повел, как учитель провинившегося школьника. – Мне интересно посмотреть, каким вы представляете меня.

– Может, вы сами справитесь? – мой жалобный голосок должен был растопить демоническое сердце, но Ад повидал всякое, поэтому потуги выкрутиться из неловкого положения на темного Кристофера действия не возымели.

– А вдруг я не увижу того, что смутило вас? Вдруг для меня это привычная, обыденная вещь? Смутило же? Признавайтесь, – и все это мягким тоном гада, совратившего Еву.

– Перестаньте играть голосом, – возмутилась я, поскольку чувствовала непреодолимое желание. Пока только желание расстегнуть верхнюю пуговку. Но мало ли куда оно меня заведет? Начну с пуговицы, а закончу трусиками? – И отпустите меня, наконец. Я никуда не денусь.

– Простите, – Фер убрал руку, но я заметила его мимолетную улыбку.

Я расправила плечи. Сейчас рядом со мной шел абсолютно нормальный человек. Желание расстегнуть пуговицу моментально исчезло. Он, что, играл со мной? В городе интрижек не хватило?

– Радис, выходи! – позвал Онфер, когда мы вошли в комнату светлого Кристофера. Старший брат со змеиной улыбкой на губах оглядел темное, словно расположенное в подземелье, а не на верхнем этаже, помещение. Не стесняясь, подошел к камину, повертел в руках одну из стеклянных фигурок. – М–да…

Радис так и не появился. Тогда Фер применил прием, который моментально указал на его потустороннюю сущность.

– Парадис! – крикнул он, и комната содрогнулась. От неожиданности я даже прижалась к стене. Взвилось свечное пламя, и ответили хрустальным звоном статуэтки над камином.

Светлый моментально откликнулся. Судя по шлепкам на лестнице, он бежал босым. А через мгновение я убедилась, что он только что вылез из ванны. По его идеальному телу стекали капельки воды. Но я все равно отвела взгляд. Явилась ожившая скульптура Аполлона.

И этот Аполлон опешил не меньше, чем я. Но в ступор его ввела вовсе не нежданная гостья, а вид его комнаты.

– Что здесь происходит? – он оглядел свои апартаменты так, словно видел их впервые.

– Посмотри еще на это, – Фер кинул ему стеклянную парочку похабников, любящих друг друга в собачьей позе.

– Ты бы мне лучше плед подал, – недовольно произнес Радис, стаскивая с кресла шерстяной плат–шотландку. Никаких ярких цветов истинных шотландских горцев, только черно–серое скучное плетение. – Я как–то не ожидал увидеть у себя женщину.

Я, чтобы ненароком не взглянуть на поросль светлых волос на идеальном животе, идущую от пупка вниз, закрыла глаза руками.

Оба брата расхохотались.

– Чего смешного? – спросила я, раздвигая два пальца так, чтобы убедиться, что смеются не надо мной. Гады Кристоферы буквально согнулись пополам.

– Это все дом, – от избытка чувств похлопывая ладонью по собственному колену, выдавил из себя Фер. – Сводник старый. Готов поклясться, что он пытался угодить нашей Маргарите Павловне, когда менял комнаты на свой вкус. Признавайтесь, милый администратор, вы любите светлые тона в декоре?

Я часто закивала.

Дом сводник? Однако! Мария толкала меня в руки Ви, а дом, значит, решил, что темный Кристофер мне подойдет больше, раз попытался очернить (в полном смысле слова) Радиса.

– За что ты так со мной? – бросил в никуда вытирающий слезы ангел. – И откуда, ради всего святого, ты взял эти статуэтки?

Дом молчал.

– Ты бы видел, что он сделал с моей комнатой. Там все белое! И лестница ажурная!!!

– Я пойду, – пробормотала я, на ощупь ища дверь. Глаза я все же зажмурила. Просто невозможно было без обильного слюноотделения смотреть на великолепного мужчину, бедра которого прикрывал норовящий соскользнуть плед. И почему дом решил, что от такого ангела можно отказаться? В этой битве он определенно проиграл. Один–ноль в пользу Радиса.

– А зачем приходила–то? – откликнулся меня светлый Кристофер, все еще пытающийся прекратить смеяться.

– Поздороваться! – буркнула я и поспешила к лестнице.

– Ты ее напугал, – упрекнул брата Фер.

– Чем? – удивленно спросил Радис. Я даже представила, как он развел руки, недоуменно оглядывая себя.

Угу. Не понял он. И чем, интересно, обнаженный мужчина может напугать девственницу?

– Тем, – прошипела я, уверенная, что шепчу себе под нос. – Моя жизнь теперь никогда не будет прежней. Я видела голого ангела. И вопреки утверждениям, он вовсе не бесполый.

Новый взрыв смеха подтвердил, что у братьев острый слух. Я понеслась вниз, перепрыгивая через три ступеньки.

– Ну прости, – свесился через перила Радис. С его волос капала вода.

Если я сверну шею на этой чертовой лестнице, то хотя бы с прекрасным видением перед глазами.