Глава 10

– Что случилось? – внизу меня встречала Маша, она озабоченно поглядывала на лестницу, словно ожидала появления того, кто за мной гонится. – Не удалось попить какао?

– Еще как удалось, – я долетела до дивана и рухнула на него. Голова на спинке, руки вразброс.

– Ну?

– Слишком сладкое, – я вспомнила сияющие глаза Радиса.

– И?

– И слишком много сливок.

А это уже относилось к его светлой коже. С капельками воды на ней. Я зажмурилась.

– Хорошо, что ты не попробовала какао у Фера.

Я открыла один глаз. Представлять нагим старшего брата я еще не пробовала.

– А что с ним?

– Он добавляет туда ром, – простодушно ответила повариха. – В соотношении один к десяти в пользу крепкого напитка. Тебя мгновенно повело бы.

– Меня и так нехило повело, – я вспомнила руку демона на своем плече и острое желание расстегнуть пуговку на платье. – Без рома.

– Ну так что? Берут они тебя с собой или нет?

– Не успела спросить, – я покачала головой.

– Чем же вы там занимались?

– Статуэтки разглядывали, – прыснула я.

Повариха вытаращила глаза, но спросить ничего не успела. Сверху скатились два брата. Спасибо, хоть оба одетые. Я не успела даже сесть поприличнее, когда они пронеслись мимо нас.

– Ты идешь с нами или передумала? – у дверей на меня обернулся Радис.

Вот как они так умеют? Только что с его волос текла вода, а тело прикрывала тряпочка, теперь же вышагивает при полном параде и даже успел просохнуть. И откуда знают, что я собралась ехать с ними?

– А как же дом? Ви сказал, что мы не должны его покидать, – этот вопрос только сейчас пришел мне в голову.

– Вот пусть Ви и не покидает, – буркнул Фер.

– Подождите, я иду! – подхватилась я, не ожидая повторного приглашения. Раз хозяева гостиницы ничего не имеют против, почему бы не воспользоваться случаем. Мимолетно пожав руку Марии, я кинулась на улицу следом за стремительными братьями.

Мотор машины добротно урчал.

– Сразу в город или успеем Маргарите Павловне устроить экскурсию? – поинтересовался Дисе, с улыбкой глянув на меня через зеркало заднего вида. От его оскала у меня пробежал холодок по позвоночнику.

– Никаких экскурсий. Дело ждет, – ответил ему Фер, сурово сдвинув брови.

После того, как поймала растерянный взгляд Онфера, обнаружившего себя на белой лестнице с кружевными перилами, а потом наблюдала его падающим от смеха в комнате младшего брата, я уже не могла представить себе Темного Властелина грозным и ужасным. Что уж говорить о Радисе?

Я скосила глаза на улыбающегося ангела, который тут же мне подмигнул. Вспомнились его кубики пресса и плоский живот. Я приложила ладони к горящим щекам, чтобы немного охладить их.

Мне пришлось ютиться на заднем сиденье автомобиля, зажатой между двумя братьями. И ни один из них не пожелал занять место рядом с водителем. Хотя салон и выглядел просторным – как никак престижная иномарка, размах плеч у обоих Кристоферов заставил меня, бедную, скукожиться. Я, чтобы сделаться уже, даже сложила руки на коленках. Лишь бы было как можно меньше точек соприкосновения с представителями царства мертвых. Они же чувствовали себя вольготно. Так и хотелось прикрикнуть: «А ну–ка, быстро сдвинули ноги!». Отчего–то казалось, что братья намеренно испытывают мое терпение.

– Уважаемый Дисе, остановите, пожалуйста, машину, – я постучала коротышке по плечу. Даже в высоком цилиндре он не доставал до потолка машины. – Я хотела бы пересесть на переднее сиденье. Здесь слишком душно.

Оба нахала переглянулись. Дисе послушно затормозил, но никто из братьев не сдвинулся с места.

– Ладно, – произнесла я и, выбравшись из тесных объятий, просто перелезла на переднее сиденье.

Всю дорогу до города братья рассеянно смотрели в разные стороны – каждый в свое окно, хотя проплывающий мимо лес не отличался разнообразием. Ушла игрушка и добры–молодцы заскучали.

Я же наслаждалась свободой. По последнему заверению Ви, я провела в гостинице десять дней и теперь с замиранием сердца поглядывала на мобильник, ожидая, когда на нем установятся дата и время.

– Не смотри. Бесполезно, – не глядя на меня, произнес Дисе. – Теперь ты принадлежишь безвременью, поэтому часам веры нет.

Я после подумаю, что значит «принадлежу безвременью», сейчас меня заинтересовало иное.

– Даже вашим золотым веры нет? – уточнила я.

Когда Дисе выкручивал руль, я заметила у него на запястье дорогие часы. Мой мобильник после перезагрузки в подтверждение слов Дисе вновь показал ноль–ноль.

– И моим, – коротышка, тряхнув рукой так, чтобы часы выглянули из–под манжеты белой рубашки, сунул мне их под нос.

– Ну вот, видите – без пяти час! – уличила я водителя во лжи.

– Нас ждут к часу, поэтому мои часы и через десять минут будут показывать без пяти. Торопиться не стоит, – он глянул на меня с усмешкой. – Смерть, милая, всегда приходит вовремя.

Я предпочла больше не поднимать вопрос о времени.

– Приехали, – произнес Дисе и вырулил на стоянку.

Родной город я не узнавала. Или мы заехали в район, где я никогда не бывала, или меня привезли в совсем другой город. Рядом с областным центром за последние годы выросло два новомодных спутника, и я заподозрила, что в одном из них как раз и нахожусь.

Действительно, с чего я решила, что меня привезут в знакомые места? Необязательно же, чтобы Надежда жила рядом со мной? И про насильников в наших краях никто не слышал. Наверняка всезнающие бабки на лавочке, увидев меня в короткой юбке, пригрозили бы маньяком.

– Далеко от нас не уходи, – предупредил Радис, выбираясь из машины.

Я хмыкнула.

– Могу потеряться? Или боитесь, что сбегу?

Фер поступил проще – взял меня за руку. Я посмотрела на его ладонь (уже боялась любых прикосновений, вдруг опять захочется большой и чистой любви) – та была затянута в тонкую кожаную перчатку. Конечно же черного цвета, как и вся его одежда.

Радис по случаю выездной сессии «суда» облачился во все белое: широкие штаны и длинную, чуть ли не до колен, рубашку без пуговиц. Его волосы, в отличие от волос брата, не были собраны в хвост, а вольно развевались на ветру – несколько легкомысленный образ для официального представителя царства мертвых.

Дисе был деловит. Вышагивал впереди нас. Его черно–белые штиблеты забавно мелькали из–под коротковатых штанов. Фалды длинного, не по росту смокинга, били по щиколоткам. Комичный образ ничуть не смущал Смерть.

Со стоянки мы вышли на широкую улицу, по обе стороны которой размещались магазинчики, ларьки и передвижные лавки, торгующие народными поделками или дарами щедрого лета. Играла музыка. Чувствовалась праздничная атмосфера. Слышались смех, крики детей и их беспокойных мамаш. В центре площади крутилась карусель, похожая на музыкальную шкатулку.

Я по достоинству оценила нашу разношерстную компанию, которая влилась в массу гуляющих зевак. Радиса смело можно было принять за сектанта, питающегося исключительно солнцем. Его блаженная улыбка говорила либо о большом человеколюбии, либо о первичной форме слабоумия. Дисе походил на сбежавшего со съемок немого кино комика – дублера Чарли Чаплина. Фер же словно вынырнул из средних веков в своем камзоле, украшенном черными бриллиантами, с брошью под стоячим воротником и в высоких замшевых сапогах. Он и шел, точно истинный лорд, не удостаивая чернь даже взглядом. Рядом плелась я. В цветастом платье с рукавами «фонарик» и с тяжелой брошью, так не подходящей к ситцу. Я скосила глаза вниз и поразилась, насколько та ярко сверкала. Только тут стрельнула мысль, что ведут меня за руку вовсе не потому, что сильно заботятся о моей шкурке, а боятся, как бы какой–нибудь пройдоха не польстился на Око. Наверняка драгоценную вещицу можно будет выставить на аукцион Сотбис, а потом купить на вырученные деньги полгорода. Я прикрыла брошь ладонью и почувствовала себя несколько лучше.

Бой часов на фронтоне здания, похожего на местечковый дом культуры, заставил обернуться. Обе стрелки на циферблате сошлись на двенадцати.

– Еще час впереди, – сообщила я Дисе, сдвинувшему манжет рубашки, чтобы свериться со своими «котлами», которые, однако, так и показывали без пяти.

– Не для нас, – откликнулся он и направился к высящемуся за каруселью шатру, показав для верности на него рукой. Мы послушной командой последовали за Дисе. Над полосатым тентом мигала красными лампочками реклама «Цирк братьев Кристофер». – До суда осталось еще целых пять минут.

Хотя мои спутники, все как один, были одеты разноперо и странно, сильно из толпы не выделялись. Возле пиццерии крутился банан двухметрового роста, дальше зазывали в свои заведения плюшевые цыпленок и медведь. А совсем недавно мимо нас пьяной походкой прошествовал Джек Воробей. Ничего удивительного – летняя ярмарка.

Лишь раз я поймала на нашей компании заинтересованный взгляд одной переспелой девицы, манерно покусывающей мороженое. Думала, она призывно смотрит на ангела, но нет – чести удостоился Фер.

Черт. Наш Онфер в черных лосинах – чистый грех.

Он же никакого внимания на грудастую красавицу не обратил. Как были брови сведены к переносице, так и держал лицо. Я специально посмотрела, немного забежав вперед.

– Что? – спросил он меня.

– Вам не жарко в черном? – нашлась, что ответить я.

– Хочешь и на меня без одежды посмотреть? – Фер вскинул смоляную бровь.

– Не при людях же? Я потерплю до дома, – успокоила наглеца я. Никогда не пасовала и сейчас не стану.

– Я запомнил, – кивнул демон и, отпустив мою руку, подтолкнул к балагану. В его нутро уже нырнули Дисе и Радис.

Представление уже вовсю шло. На небольшой арене эквилибрист на одноколесном велосипеде жонглировал горящими факелами. Его работа была до того профессиональной, что я сама застыла, открыв рот. Онферу вновь пришлось взять меня за руку.

Работник цирка, ответственный за посадку на места согласно купленным билетам, привел нас в ложе, отделенное от прочих зрителей барьером, обшитым красным бархатом. Я почувствовала себя важной персоной. По одну сторону от меня в мягкое кресло уселся Фер, по другую разместились Дисе и Радис. Оба с интересом уставились на гимнастов, сменивших эквилибриста.

Уже знакомая мне девушка в трико с блесками прыгала, подбрасываемая то одним партнером, то другим, крутя в воздухе немыслимые кульбиты. Я всякий раз вздрагивала и даже вскрикивала, когда казалось, что она неминуемо разобьется. Ведь знала, что ничего с гимнасткой не случится, а удержаться не могла. Наградой мне стало успокаивающее похлопывание Фера по моей руке, покоящейся на подлокотнике кресла.

В итоге, после серии смертельно опасных трюков гимнастки, демоническая ладонь вовсе перестала убираться и теперь прописалась на моем предплечье, отчего я перестала дышать. Мне опять захотелось расстегнуть верхнюю пуговицу. Я посмотрела на Фера. В темноте его глаза блестели. Он тоже смотрел на меня.

Второй рукой, вольной делать все, что она хочет, я нащупала его ладонь и, поняв, в чем дело, наклонившись, прошипела:

– Немедленно наденьте перчатку!

– Здесь жарко, – шепотом возразил демон.

– Тогда держите руки при себе.

Ответом мне было медленное поглаживание одни пальцем.

Тогда я сделал финт, который Фер не ожидал. Сбросила его ладонь и, повернувшись к Дисе, попросила:

– Не могли бы вы подержать меня за руку, а то жуть как страшно за бедную девочку.

– За эту? – переспросил коротышка, кивая на арену. Я повернула голову и едва не сгорела со стыда. На арене топталась в розовой пачке пампушка весом в сто килограмм – она принуждала пару карликовых пуделей прыгать через обруч. – Боитесь, что они загрызут ее насмерть?

Все трое прыснули со смеха, а оркестр сбился с мелодии. Но Дисе все же выполнил мою просьбу и взял меня за руку.

На цирк опустилась тьма. Я вдруг увидела себя в огромном, но пустом зале, где по центру восседала в высоком кресле бледнолицая женщина. В стрельчатое окно, находящееся за ее спиной, смотрелось болезненно–оранжевое солнце, и одновременно с ним заглядывала в круглое отверстие на потолке луна. Сквозняк ворошил ткань длинного платья незнакомки.

– Подойди ближе, дитя, – произнесла она звонким голосом. Эхо подхватило ее слова и понесло к сводчатому потолку.

Я боязливо направилась вперед. Под ногами хрустели сухие листья. Меня, несмотря на страх, вперед гнало любопытство. И чем ближе я подходила, тем отчетливее видела, что в кресле находится не человек, и одежда бледной леди вовсе не из ткани. Это корни деревьев пробились сквозь мрамор пола и так тесно переплелись между собой, что создали и кресло, и само странное существо, и его наряд. Они продолжали извиваться и стремиться вверх, что и порождало иллюзию сквозняка и поддающегося его влиянию подолу платья.

Глаза незнакомки были закрыты, но я точно знала, что она смотрит на меня.

– Кто вы? – не удержалась я от вопроса.

– А кого ты видишь перед собой? – в свою очередь поинтересовалась женщина.

– Лишь сплетение корней, и как доказательство, что мир все же мой, наличие солнца и луны.

– Как день сменяется ночью, так и нити судьбы неустанно продолжают свое плетение.

Вот почему все странные личности предпочитают говорить загадками? Неужели незнакомка считает нитями эти отталкивающие на вид корни?

Те, словно почувствовав мою неприязнь, змеями взвились над головой незрячей женщины и начали выплетать какой–то сложный символ.

– Судьба что–то готовит для меня? – насторожилась я. – Не достаточно ли испытаний, выпавших на мою долю? Я рано потеряла мать, мой отец беспробудно пьет и водит в дом женщин, которые не отличаются добрым нравом. Меня обманула квартирная хозяйка, которой я доверяла, как родному человеку, а сейчас я живу в странном доме, где вокруг меня бродят проблемные призраки, а заправляют всем три… – откуда–то из темноты мне погрозил пальцем коротышка в цилиндре, и мне пришлось поправиться, – …четыре потусторонние личности. Сегодня я приехала с ними в городок, который никогда в жизни не видела, и почему–то во мне живет стойкое убеждение, что все вокруг ненастоящее…

Я набрала полные легкие воздуха, чтобы продолжить, но женщина прервала меня. Подняв над подлокотниками руки, она растопырила их так, будто собралась танцевать индийский танец. Не хватало только рокота барабана. Но серая незнакомка больше не шевелилась. Вся она, какая–то несуразно худая и длинная, вкупе с разведенными в разные стороны ладонями, неожиданно показалась мне похожей на весы, на которых будут взвешивать мои хорошие и плохие деяния.

– Все изменится, – наконец, заговорила она. Ее голос сделался на пару тонов ниже. А как иначе, если собираешься произнести пророчество? Или что там сейчас польется изо рта, напоминающего щель? Мне страшно захотелось топнуть ногой и закричать, чтобы балаган немедленно прекратился, но… я перестала владеть телом.

Вот так, Маргоша, слушай, что умные нелюди скажут, не кочевряжься.

Что скрывать, я совсем не хотела узнать свою судьбу. Предпочла бы жить в полном неведении, но кто–то решил иначе. Нате вам, Маргарита Павловна, весь расклад. И посмейте только сделать шаг влево или вправо.

– Перестань дергаться, дай сказать, – глаза незнакомки вдруг распахнулись, но от этого не сделалось легче – ее зрачки полностью заросли бельмами. – Своими умозаключениями с мысли сбиваешь.

– Я боюсь услышать страшное, – призналась я.

– Что, например? – леди в сером нахмурилась.

– Что я давно умерла, – я подняла глаза к луне. – Меня, быть может, сбил автобус №13, или я отравилась беляшами, съеденными накануне. Мне сразу не понравился их запах, но денег было жалко, а голод мучил. А потом мое тело перенесло в безвременье, поскольку высшие силы никак не могли определиться, что делать со мной дальше. Они часто не могут определиться. Примером тому служат повариха Маша и цирковая труппа. Вот и со мной разыграли спектакль с последним приютом. Я права?

Бледная незнакомка молчала. Но и рук не опускала. Неужели я на самом деле умерла и нахожусь там, где вершится высший суд? Не потому ли Фер и Радис так легко согласились взять меня с собой? Тогда мне нужен адвокат.

Я обернулась в надежде обнаружить хоть какого–нибудь защитника. Но нет, за спиной лишь клубящаяся тьма.