Глава 11

Разве я из тех, кто уйдет молча? Я не моя мама, которую чем–то не устроила жизни с нами, а потому она сбежала, не оставив ни прощальной записки, ни намека, что любила свое дитя. Я буду биться до последнего.

Я откашлялась.

– Скажите, пожалуйста, вы сейчас собираетесь указать мне дорогу в Рай или Ад? Поэтому так сложили ладони, словно они чаши весов? Хотите взвесить мои деяния? Ну что ж, я сама признаюсь в самом страшном: я желала смерти отцу, когда он в пьяном угаре опускался до оскорблений, и ненавидела маму за то, что она не взяла меня с собой, когда ушла навсегда. Но во мне есть и положительные качества. Я всегда старалась быть хорошей девочкой, поступала по совести, училась и работала, перебивалась как могла, но делала все, чтобы моя жизнь наладилась. Верила, что однажды влюблюсь и выйду замуж, рожу сына, похожего на любимого мужчину и… буду счастлива.

– Похвально, – одобрила мою речь незнакомка. – А за прямоту и бесстрашие, так и быть, открою тебе будущее, – она сделала театральную паузу. – Ты родишь сына, похожего на любимого мужчину.

Я ждала продолжения, но оно не случилось.

– И это все? Больше никаких пророчеств? – я была несколько разочарована. Сама могла бы с таким же успехом заявить, что ребенок, которого я рожу, будет похож на моего мужа, поскольку каждый из нас поделится с ним генами.

Появилось чувство, что надо мной издеваются. Но в то же время я приободрилась. Кем бы ни была незнакомка, она наверняка относилась к высшим силам, а, значит, существовала вероятность того, что я доживу до рождения малыша. Я мстительно сузила глаза, представляя Дисе, которого до сегодняшнего дня побаивалась из–за той должности, что он занимает в маленьком мирке «Последнего приюта».

– Опять слишком много мыслей, – ворчливо заметила незнакомка.

– Так, может, я пошла? – я дернулась, но ноги по–прежнему меня не слушались.

Незнакомка в деревянном платье определенно взяла время на перезагрузку. Даже корни, не закончившие плетение ткани, замерли. Ой, а вдруг передо мной самая настоящая метафора, которую следует разгадать? Корни – ни что иное, как деревянный гроб, а серая женщина – мертвец в гробу? И что это значит? Я в загробном мире?

Я забеспокоилась, но незнакомка, наконец, заговорила.

– Слушай внимательно. Скоро все изменится, – она опять вещала низким голосом. – Лорд ночи схватится с лордом дня. Им не смогут помешать ни солнце, ни луна. И лишь в твоей власти будет прекратить эту битву. Выбирай сердцем–м–м–м...

– А можно уточнить, кто есть кто? Кто лорды, а кто луна…

Серая женщина опустила руки и недовольно сжала губы. Они и без того не отличались пухлостью, а тут и вовсе превратились в ниточки.

– Простите, – прошептала я, понимая, что испортила всю торжественность момента. – Просто я впервые слышу пророчество. И не всегда правильно трактую заложенный смысл. Может, сами посоветуете, кого выбрать? Как более опытная женщина. Чтобы я не ошиблась. Чтобы наверняка…

– Переплетения судьбы непредсказуемы, – задумчиво произнесла слепая леди. – Но я на твоем месте обратила бы внимание на лорда дня, – она доверительно покачала головой. – Вспомни, как у тебя сладко заныло сердце, когда он явился обнаженным.

Я цокнула языком. Из ярких воспоминаний на верхнем этаже только одно: как сладко заныло сердце, когда Онфер взял меня под локоток. Нет, конечно, голый Радис тоже произвел впечатление, но взволновал меня совсем не он.

«Не сходится», – подумала я и… открыла глаза. На арене выступал фокусник.

– Дисе, немедленно уберите от меня свои холодные конечности, – прошипела я, выдирая руку из ладони коротышки. – Как не стыдно заниматься сводничеством?

Он оторопело уставился на меня.

– Думаете, я не понимаю, для чего вы устроили спектакль с пророчеством?

– Кого на этот раз тебе прочат в женихи? – наклонился вперед Фер, Дисе же, наоборот, вжался в спинку кресла.

– Одного необремененного одеждой лорда, – ответила я. И недовольно добавила: – Куда ни плюнь, везде сводники.

Радис и Фер рассмеялись в голос. Фокусник, показывающий ловкость рук, вздрогнул и рассыпал стопку карт.

Но я оставалась предельно серьезна. У меня уже голова гудела от финтов сводников. То Мария с пионами и Ви, потом дом с игрой цветов и намеками, теперь Дисе со странной женщиной, вещающей, что я должна обратить свой взор на ангела. Три команды, а я одна. Неправильный расклад.

А мужчины все похихикивали.

– Дисе, сколько на ваших золотых? – я распрямила спину. – По–прежнему без пяти? Не пора ли заняться делом?

– Кровожадная, – пробурчал он, заглянув под манжету рубашки. – Однако ты права, время пришло.

Нахлобучив поглубже цилиндр, Дисе полез на арену. Его появление вызвало смех.

Я поежилась. Люди не знали, что смеются над самой Смертью. Сейчас я смотрела на него, такого маленького на большой арене, и думала, какая же разная бывает смерть. Имен ей сотня. Милосердная, нелепая, безвременная, страшная и ужасная – все эти определения как нельзя лучше подходили к коротышке в великоватом фраке.

– Внимание, дамы и господа! – громко произнес Дисе, пафосно раскинув руки. Фокуснику за его спиной помогли быстро собрать карты, и он убежал. – А сейчас перед вами обещанное Колесо Судьбы–ы–ы–ы!!!

Оркестр заиграл бравурный марш, и на арену вынесли огромное колесо с черно–белыми секторами. Стоило ли удивляться скудности цветовой гаммы?

– Поле чудес? – спросила я, повернувшись в Феру, но ответа не дождалась. Ангел и демон явно не собирались развлекаться. Смешки закончились.

– Достали свои билетики, – между тем распоряжался Дисе, – и смотрим на две последние цифры номера. Счастливчиков, отмеченных судьбой, окажется трое!

– Какие будут призы? – выкрикнул с места коренастый мужик с золотой цепью на бычьей шее. Даже с противоположных рядов цирка было заметно, что она массивна и безвкусна. – Может, и мараться не стоит?

Он повернулся к зрителям, призывая тех присоединиться к нему.

– Может и не стоит, – спокойно ответил Дисе. – Но пока не доверимся Колесу Судьбы, не узнаем.

Музыкант из оркестра выдал барабанную дробь, и миленькая девушка из цирковых крутанула черно–белый круг.

– Девяносто пять! – хорошо поставленным голосом произнесла она, когда стрелка остановилась на черном поле.

– Фортуна всегда со мной! – рассмеялся мужчина с золотой цепью и, помахав билетиком, полез через головы на арену. – Ну–ка, что там за выигрыш, показывай!

Циркачка отлепила кусочек картонки, приклеенный с обратной стороны сектора 95, и передала победителю.

– Скутер?! – не веря тому, что было написано, переспросил грубиян.

На арену выкатили черный скутер. Мужик на радостях расцеловал циркачку, но та, брезгливо сморщив лицо, вытерла места лобызаний.

– За что ему такое счастье? – спросила я у Фера, понимая, что Дисе ничего не делает просто так.

– Бандитизм, грабежи, убийства, – перечислил темный Кристофер. – Доказать преступления невозможно, все свидетели мертвы.

– Будьте осторожны, – между тем напутствовал «счастливчика» Дисе, выдавая ему ключи.

Проехав круг почета, обладатель новенькой «игрушки» на ней же покинул цирк.

– Я ничего не понимаю, – пожаловалась я Радису. – А от Онфера ничего не добьешься. Мужик бандит, а ему вручили ценный приз.

Ангел пересел в кресло Дисе и тихо произнес:

– Скутер не подарок, это орудие смерти. Старому негодяю осталось жить ровно тридцать две минуты. Он не пропустит поезд на переезде. На его совести убийство нашего Степана, по глупости обратившегося к бандитам за лекарством для сестры.

– Гражданин Самарцев! – вспомнила я серенького человека, оставившего грустную запись в гроссбухе. – Простодыра, у которого отняли деньги, а самого столкнули с лестницы в пустующем доме!

– Он, – подтвердил Радис. – А теперь смотри туда.

Луч прожектора метнулся в сторону и осветил опрятно одетую женщину лет пятидесяти.

– Ой, у меня семьдесят семь! – пробормотала она и показала соседям по ряду билет.

Я взглянула на колесо судьбы. Стрелка остановилась на белом секторе.

– Это сестра Самарцева? – спросила я.

– Да. Лилечка, – кивнул светлый Кристофер.

– Надеюсь, ее путь не лежит на тот свет?

Как я поняла, черный сектор на Колесе Судьбы означал Ад, белый – Рай.

– Не сегодня, – улыбнулся мне ангел. – Она еще погуляет на свадьбе правнучки.

– Вам достался мобильный телефон, – между тем Дисе вручал краснеющей от неловкости женщине коробку. – Не удивляйтесь, когда найдете в нем послание от дорогого вам человека. Послушаете его дома с близкими вам людьми.

Фер нагло тронул меня по предплечью. Я, поджав губы, оглянулась на него. Думала, что демон–искуситель принялся за прежние штучки, но Онфер показал мне глазами на стоящего за нашими спинами Самарцева. Серенький человек плакал.

– Лилечка нисколько не изменилась, – произнес Степан, вытирая глаза рукавом кургузого пиджака. – Все такая же красивая.

Я и сама смахивала непрошенные слезы.

– Представляю, какой рассказ ей придется услышать по диктофону, – я печально вздохнула. – Как бы не стало плохо с сердцем.

– Она выдержит, – успокоил меня Радис.

Когда я снова обернулась на Самарцева, его уже не было.

– Он ушел. Его земные дела завершены, – Фер протянул мне носовой платок. Как ни странно, белый.

– Куда он теперь? – я промокнула нос. Оттуда всегда текло, когда я плакала.

Темный Кристофер пожал плечами.

– Как решит главный судья.

– Номер тринадцать! – громко выкрикнула циркачка, глядя на стрелку, остановившуюся на черном поле.

– Я! Я выиграл! – закричал с места молодой довольной симпатичный мужчина. Рядом с ним сидела миловидная женщина с черной повязкой на волосах. Взгляд у нее был потухший, но, когда ее толкнул плечом муж, она вымученно улыбнулась.

– Смотри, моя сестра тоже здесь, – произнес кто–то совсем рядом.

Я приподнялась и заглянула за бархатный барьер. Перед нашей ложей стояли двое. Тот самый парень семнадцати лет, который жаловался в ресторане, что его прибил собственный зять, и Надежда, попавшая в наш дом совсем без одежды. Сейчас на ней был надет белый балахон, подозрительно напоминавший саван.

– Это он, он… – шептала она, комкая на груди ткань. Надя смотрела на спускающегося с верхнего ряда мужчину, которому выпала цифра тринадцать. Ничего не подозревающий маньяк пробирался на арену. Весь его путь ярко освещал прожектор.

– Убийца! Это он убил меня! – вдруг закричала несчастная девушка.

Ее услышали. Люди заволновались. Только что смеющийся мужчина погасил улыбку и начал озираться.

Когда он увидел, кто показывает на него пальцем – второй прожектор как раз направили на Надю, резко поменялся в лице.

– Держите его, он сейчас убежит! – выкрикнула она истерично. И насильник побежал. Но у выхода его поджидал полицейский наряд, который, я уверена, был вызван заранее.

– Иногда земной суд – лучший вариант для решения проблемы, – глядя, как на маньяка надевают наручники, произнес Фер.

Народ, поняв, что представление окончено, повалил из цирка. Братья не тронулись с места, поэтому и я не торопилась к выходу. Нашла глазами мальчишку, чья смерть тоже была отомщена – закон с маньяками суров. Он продирался сквозь толпу к сестре, замершей на скамейке. Она затравленно озиралась, ничего не понимая.

Шатер быстро опустел. Даже выскочившие на крики цирковые покинули арену. На зрительских местах остались лишь мы да плачущая женщина и обнимающий ее младший брат.

– Сестра его видит? – я подергала за рукав Радиса, тоже не спускавшего глаз с со своего подопечного. К своему стыду, я так и не узнала имя мальчишки.

– Да, видит. Но ее рассказу никто не поверит. Решат, что у нее произошло видение на почве нервного потрясения.

– А что будет с ее братом?

– Наш Максим завершил то, из–за чего задержался. Сестра в безопасности, маньяк получит пожизненный срок, – Радис, услышав, как я хлюпнула носом, повернулся ко мне. Дотронувшись до моей щеки, поймал подушечкой пальца слезу. Сунув ее в рот, выбрался из кресла и не спеша направился в сторону замершей в объятиях пары – давал время попрощаться. Максим поднял голову и благодарно улыбнулся светлому Кристоферу.

Невидимый для сестры мальчика – она никак не отреагировала на его приближение, ангел встал за ними и, распустив огромные крылья, укрыл обоих. А когда собрал, Максим исчез. На скамейке осталась лишь притихшая женщина. Ее лик был светел. Она поднялась и, поправив на голове черную косынку, твердой походкой направилась к выходу.

– Завтра же подаст на развод, – провожая взглядом участницу трагедии, подсказал Фер. – А на суде плюнет бывшему мужу в лицо.

– Откуда знаете? Вы все здесь, что ли, провидцы?

– Кто еще? – поднял бровь Онфер.

– Дисе. Дотронувшись до моей руки, он показал мне какую–то оплетенную корнями женщину, которая вещала, что темный и светлый лорды сойдутся в битве. И советовала встать на сторону светлого.

– Да? – удивился демон. – Надо будет как следует Дисе потрясти. С чего он взял, что я сцеплюсь с Парадисом?

– А кто эта женщина? Судьба?

– В следующий раз, когда увидишь светловолосого младенца, ворчливого белобородого старца, человека в маске ворона или деву в одеяниях, похожих на паутину, знай, что все это разные лики Смерти. Предупреждаю, чтобы больше не попалась на удочку Дисе.

– Так мужчина он или женщина?

– Смерть многолика, – коротко ответил Фер.

– А где сейчас Надежда? – отвлеклась я на другую волнующую меня проблему, раз темный Кристофер больше ничего интересного про Дисе сообщить не хочет. – Она тоже ушла, как и Максим?

Я была уверена, что земной путь Надюши окончен, раз маньяка поймали и определили в тюрьму надолго, но Фер покачал головой.

– Она не уйдет, пока не сведет своего мучителя с ума. Милая Надя будет являться ему каждую ночь. Его последняя жертва станет ему наказанием. Жизнь без сна, поверь мне, гораздо страшнее смерти, – Кристофер поднялся и подал мне руку. – Пойдем, нас Дисе на стоянке заждался.

Я повернула голову, чтобы позвать Радиса, но того уже и след простыл. Акробаты, жонглеры и прочий люд, толпой вывалив из–за кулис, споро принялись за разбор арены и прочих цирковых атрибутов. Ярмарка подошла к концу, цирк уезжал, не оставляя за собой ни клоунов, ни намека на присутствие.

На улице стемнело. Зажглись редкие огни, скупо освещая закрытые лавки и магазинчики.

Когда мы проходили мимо карусели, она вдруг осветилась и пошла по кругу, хотя рядом не было ни билетера, ни человека, отвечающего за «музыкальную шкатулку».

– Покатаемся? – Фер потянул меня к ней.

– Но нас ждет на стоянке Дисе. Я бы не хотела раздражать Смерть, – я посмотрела в конец улицы. Словно подтверждая, что поздно, ответили боем часы на здании дома культуры. – Двенадцать, – насчитала я и посмотрела на Онфера. Цветные лампочки крутящейся карусели оставляли на его лице блики. Взгляд демона призывно мерцал.

– Всего лишь без пяти, – Фер улыбнулся и, подхватив меня под мышки, поставил на движущуюся платформу. Сам запрыгнул, пропустив полкруга. Он пробирался ко мне, огибая скачущих лошадей, машущих головами слонов и горделиво задравших головы жирафов, а мне от его неукротимого приближения становилось жутко и… сладко.

Я отступила от края круга, отказавшись от желания спрыгнуть и побежать в сторону стоянки. Было в движении Онфера нечто завораживающее. Ночь, цветные лампочки, музыка, движущиеся фигуры и он, идущий ко мне, весь в черном, но такой притягательный – сюрреализм картины подстегивал воображение.

Я развернулась и пошла вперед, пробираясь между фигурами, прикасаясь к холодным спинам зебр и львов. Кружилась голова. Время от времени я оглядывалась, боясь и вместе с тем желая, чтобы Фер меня догнал. Он приближался. И когда я обернулась в последний раз, стоял так рядом, что я чувствовала его дыхание. От него пахло вовсе не адом. Чем–то темным, терпким и волнующим. Хотя, откуда мне знать, как пахнет Ад?

Фер держал в ладонях мое лицо. Его глаза ждали ответа. И я ответила – потянулась навстречу. Он жадно приник к моим губам.