Эпилог

– Алина, согласна ли ты принять Рината в мужья? Обещаешь ли идти с ним по жизни рука об руку, деля и радость, и печаль? Быть рядом с ним в здравии и в болезни, в достатке и в трудные времена, храня верность и любовь, пока смерть не разлучит вас? – Да… – мой голос хриплый, сдавленный, а глаза сильно пощипывает от подступивших слёз. Я задерживаю дыхание, когда в карих глазах напротив вижу что-то похожее на цунами. Уголок губ Рината дёргается, и ресницы начинают дрожать. И это говорит мне лучше всего остального, что он сейчас чувствует. Он часто сдерживает настоящие чувства в себе, и эти крупицы особенно ценные. Регистратор в лице генерала-майора обращается уже к Ринату громко и чётко. – Согласен ли ты, майор Каримов, взять в жёны Алину? Быть с ней рядом в самые трудные времена и счастливые? Быть для неё защитой и поддержкой, любить её и хранить верность, пока смерть не разлучит вас? – Согласен, – так же хрипло звучит ответ от него. Прикусываю губу, чтобы случайно не разреветься. Нет, это выше моих сил. Поэтому, когда строгий огромный мужчина в форме с погонами разрешает нам обменяться кольцами, по моей щеке скатывается первая слезинка. Пальцы дрожат, когда я надеваю кольцо на безымянный палец своего почти мужа. Но Ринат сжимает мои пальчики своими, надевая уже на меня кольцо, и нервозность немного спадает от ощущения родного тепла и силы. – Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой! ГОРЬКО! – Горько! Горько! – тут же подхватывает весёлую команду мужчины остальные свидетели и гости. Ринат притягивает меня к себе за талию и с улыбкой приближается, наклоняясь. А у меня такое чувство, что это наш самый первый поцелуй. Нет. Хуже. Потому что я волнуюсь намного, намного сильнее. Вцепляюсь в лацканы чёрного пиджака своего мужа, чувствую горячее дыхание на своих губах, свой бешеный пульс… Но когда настойчивые мягкие губы касаются моих, а ещё когда наглый язык проникает мне в рот при многочисленных свидетелях, я быстро растворяюсь в нём. Обхватываю Рината за шею и со страстью отвечаю. Вот и всё. Это же Ринат, мой Ринат, любимый, самый-самый желанный. – Жена… – хрипло шепчет мне в губы так нежно, отчего у меня захватывает дыхание. Нет скандирующих «горько» гостей, ничего нет. – Муж мой. Улыбаясь, закусываю губу. Вот он и не выдержал. Захотел сделать меня своей. Совсем. Бесповоротно. Спустя только год. Самый лучший, счастливый, горячий год в моей жизни. И спустя год наших сумасшедших отношений мы стоим здесь, посреди этого сада, среди всех наших родных и близких, смотрим друг на друга и верим, что вместе навсегда. Гости требуют ещё поцелуев, и Ринат совсем не против, судя по его жадному тёмному взгляду, и я смеюсь, прижимаясь к его груди. Смотрю в сторону. На своего папу… Он широко улыбается, в уголках его глаз собраны слёзы, и он даже позволил себе немного поплакать ранее. Папа выполнил своё обещание и больше не пьёт. Работает по своей специальности сварщиком на предприятии и получает неплохую зарплату. И оказалось, что отец мой – мужчина нарасхват, когда не пьёт. Рядом с ним сидит тётя Ира, наша соседка этажом выше, ухоженная приличная женщина, которая всегда со мной тепло здоровалась. Они с отцом уже полгода вместе. Живут на две квартиры и, кажется, очень счастливы. Смотрю на Соню в первом ряду. Она кричит громче всех. Визжит и подпрыгивает на месте. А сейчас смотря на меня и показывает большие пальцы вверх, играет бровями, вспоминая, видимо, наш общий секрет. Ради которого мы с ней два дня назад вместе ходили на УЗИ. Её вопли радости о том, что скоро у неё появится брат или сестра, слышала вся поликлиника. Когда эмоции поутихли, Соня взвесила все за и против, и оказалось, что она даже счастлива, что с её папой именно я. Оказалось, что для неё в этом много плюсов. И я с ней согласна. Мы близки с моей подругой как никогда. Тёти Жанны на свадьбе нет. Она приняла новость о наших с Ринатом отношениях тяжелее всего. Возможно, повлияло то, что она сама недавно развелась с тем богатым мужчиной и вспомнила о своих чувствах к бывшему первому мужу. Она даже как-то раз приходила, устроила концерт, заявила, что является первой и единственной любовью Рината, сыпала оскорблениями и угрозами. А потом вдруг разревелась и даже извинилась. Сказала, что сама не поняла, что на неё нашло. После этого я её больше не видела и не слышала о ней. Ринату о её визите я не говорила. Но, догадываюсь, она пыталась наладить с ним и лично контакт. И поначалу мне было не по себе, я думала, а вдруг она права, и Ринат может вернуться к своей первой жене… Да только уже очень скоро я поняла, что нужна ему действительно только я. Это проявляется и по сей день. Его исключительная забота, ревность, желание, желание находиться рядом. Для того, кто развлекается, просто хочет, пытается забыться, он слишком далеко зашёл, слишком много всего делает, слишком много отдаёт себя. Именно так ко мне пришла уверенность в Ринате. В наших отношениях, в себе. Теперь я учусь в университете. На юридическом. Но при этом работаю в том же кафе, там меня повысили до администратора, и я очень собой горжусь. И не только я. Ринат же работает в управлении, теперь он вращается в серьёзных кругах, о которых даже не принято много болтать, поэтому и я знаю минимум. Главное для меня это то, что больше он не подвергает свою жизнь опасности и у него есть возможность быть со мной рядом. В летнем саду, в окружении цветов, белых лент, под воздушным навесом мы танцем свой первый танец. Тихо играет музыка. Нежная, словно шёпот летнего ветра, но в то же время глубокая, как взгляд Рината. Он обхватывает мою талию, прижимает к себе, и я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим. Быстро, гулко. Мы начинаем медленно кружиться, его ладонь горяча на моей спине, пальцы слегка сжимают ткань лёгкого длинного платья, будто боятся, что я исчезну. Или всё это не по-настоящему. А я и не собираюсь исчезать. Напротив, прижимаюсь ближе, упираюсь лбом в его ключицу, вдыхаю волнующий аромат. От него трепещет каждая клеточка в моём организме. Шаг вперёд, шаг назад, движения плавные. Ринат ведёт меня, закрывает от всего мира своим большим телом и силой. Иногда наклоняется и оставляет лёгкие поцелуи на моей шее, вдыхает мой запах так, что это кажется чистым наслаждением. Сейчас он особенно нежен, его мощное тело и взгляд источают этот трепет и нежность, словно я хрустальная скульптура, произведение искусства. Держит аккуратно, укрывает от остальных, не может насмотреться. – Ты ведь знаешь, что теперь моя навсегда? – спрашивает он у моего виска. Голос низкий, хрипловатый, от этих слов по спине пробегают мурашки. Я поднимаю глаза и вижу в его взгляде бурю, ту самую, что скрывается за внешней строгостью. – А ты знаешь, что мой? – отвечаю вопросом и прикусываю губу. Ринат разворачивает меня и прижимает к своей груди спиной. Хриплые слова звучат теперь около уха. – Я хочу от тебя сына, – пьяный поцелуй в висок, он гладит носом мою скулу, и я прилагаю все усилия, чтобы не упасть, потому что ноги не держат. – Любимая, ты ведь родишь мне сына, м? Такого же упрямого, умного и большеглазого? Особенно сильно я таю, когда он называет меня любимой. Это выстрел на поражение. Всегда. Я прикусываю губу, скрывая улыбку. И киваю. Сегодня ночью я скажу ему, что уже. Очень скоро у нас будет сын. Или дочь.