Глава 6

«Ринат» В глубине квартиры раздаётся хлопок двери. – Сука! – ударяю в столешницу ладонями. Разворачиваюсь и, опираясь задом о стол, растираю рукой лицо. Чувствую себя мудаком. Три минуты назад я видел, как дрожали губы Алины, как в больших глазах, больше похожих на две чёрные бездны, потух тот озорной огонёк после моих слов. Собственноручно его задушил. Пиздец. Хочется оправдаться хотя бы перед самим собой. Она сама того хотела. Пришла сюда для чего, чего ожидала? Чтобы я трахнул её по-взрослому? Увидел, как девочка выросла? Увидел, получила то, чего добивалась. Я показал ей, как бывает. По-настоящему, без прикрас. Так почему же так паршиво? Факты ни хера не помогают. Проучил ребёнка? Да только это я сорвался. Я допустил. Надо было остановиться. Надо было просто выйти из душа, сказать «нет», быть тем самым взрослым. Но её сочные губы, её пальчики на моём члене, её хриплый голосок. Её тело, её запах, эти тихие стоны. До сих пор чувствую её под пальцами. Тёплую, мягкую, такую отзывчивую. Она вся горела, вся дрожала, и я просто потерял голову. Как зелёный пацан. Алина как маленькая демоница, искушающая всё тёмное, что есть в таком, как я. Очень красивая. Очень. И совсем маленькая. Наивная. Чистая, несмотря на дьявольский взгляд. Девственница. Даже в голову не пришло. Потому что чересчур смелая? Везёт мне на девственниц. Как утопленнику. А после того, как я взял её. Совсем не нежно. А так, как хотел. Зверски хотел. При том, что особого голода не испытывал. Потом она начала смотреть на меня так, будто я поднял для неё солнце. Как будто я не просто воспользовался моментом, слабостью, её глупой детской влюблённостью. Только в тот момент пришло понимание: дело дрянь. Жадно пью воду, а после опускаю стакан на стол с таким усилием, что стекло звенит. Наверное, хотя бы после надо было по-человечески всё объяснить, чтобы не было так болезненно. Но я решил обрубить, проучить, чтобы из головы к чертям выбилось ещё хоть раз появиться на моём пороге. С пирогами. Переборщил. Даже для меня это слишком. Позвонить? Извиниться? Хуже будет. Хер знает, как мой звонок может воспринять восемнадцатилетняя девчонка. Не хочу давать и малейшей надежды. И какой же всё это бред. Ожидал ли я во что выльется наша встреча спустя столько лет? Да, я ещё во время их визита с Соней заметил, что Алина на меня засматривается. И даже это не показалось чем-то из ряда вон, женским вниманием я никогда не был обделён, и у такой молоденькой девочки я мог вызвать закономерный интерес. Но дело в том, что я эту мелочь знаю ещё со времён, когда она в детский сад ходила. И уже тогда я был женат и имел ребёнка. Между нами пропасть в целую жизнь. Она ещё верит в любовь, в чудеса, в то, что люди меняются. А я уже знаю, что мир – дерьмо, и сам я не лучше. Я взрослый мужик. Почти сорок, у меня за плечами развод, служба, командировки в такие места, после которых ночами не спишь. Я знаю, что такое кровь, страх, грязь. А она… она только окончила школу. Дочь моя с ней дружит, блять. Хватаю ключи со стола. Нужно ехать. Встретиться с бывшим сослуживцем, у него предложение для меня по работе есть. А я как раз планировал завязывать с горячими точками. Покоя хочу. Надо думать об этом. Алина хорошая девочка. Сильная и сильно молодая. У неё вся жизнь впереди. Я правильно сделал. Ведь, подойди она ко мне, попроси снова, я бы снова взял её. Ещё много, много раз. Потому что я та ещё сволочь, которая может это чистое создание испортить. «Алина» Поднимаюсь с кровати и беру с тумбы жужжащий телефон. Соня. Поджимаю губы, пульс ускоряется. Но на этот раз я беру трубку. – Ало… – Алин, ты куда пропала? Почему трубки не берёшь и на сообщения не отвечаешь? Я заколебалась уже спамить тебе в личку, – звучит возмущённый голос Сони. И мне становится ещё более стыдно. Да, с того момента, как я убежала из квартиры её папы, а это два дня, я не отвечала своей подруге. Всё банально. Мне было стыдно. И горько. Честно говоря, ещё мне просто не хотелось ни с кем говорить. Мне казалось, либо Соня уже в курсе всего, либо обязательно в скором времени узнает, и тогда мне придётся перед ней объясняться. А на это сил не было. – Да я… всё нормально. Прости. Соня пытается разузнать что случилось, беспокоится, но я сваливаю всё на отца, на наши домашние препирательства. И хоть они действительно стабильно присутствуют, так подавлено я чувствую себя не из-за этого. К разборкам с отцом я уже привыкла, а вот к тому, что меня так унизительно отвергают после моего первого секса, – не очень. И всё же разговор с подругой немного меня отвлекает. Мы договариваемся встретиться завтра, ведь её мама внезапно решила укатить во Францию со своим мужем, и Соню с собой забирает. С подругой мы, возможно, увидимся теперь только осенью. Я за эти дни немного успокоилась и сама, конечно. И даже испытывала что-то наподобие благодарности к дяде Ринату. Наш секс, мой первый раз, навсегда останется в моей памяти. Я продолжаю считать этого мужчину невероятным и самым лучшим. Но он прав. Это просто секс, после которого он мне ничем не обязан. Мы оба получили удовольствие. Я хотела повзрослеть, и он дал мне взрослый опыт, который, надеюсь, хоть чему-то меня научил. В чём я всё-таки сомневаюсь. Ведь мне кажется, если он позовёт меня – я пойду. Нет, полечу. Пока что Ринат – самое прекрасное, что в последнее время случалось в моей жизни. Иду на кухню, так как желудок завывает. Не ела со вчерашнего дня. На улице уже темнеет. Отец с бутылкой за столом. С ним его алкаш-друган. Папаша усмехается при виде меня, а второй алконавт гадко осматривает. Но я не обращаю внимания, просто прохожу к холодильнику. Уже привыкла. – Дочка у тебя – ничё такая деваха, ладная! – выносит вердикт лысый и без двух передних зубов так важно, будто я принимаю участие в каком-нибудь кастинге, а они – высокоуважаемые судьи. Я фыркаю и заглядываю в холодильник. Вижу пустоту и всё внутри меня закипает. Гнев поднимается из глубин. Как же мне всё это надело. Вся моя жизнь! Захлопываю дверцу и обрываю трёп моего отца. – Да в мать свою, шалаву, пошла. Та тоже красивая была… – Куда ты дел деньги, которые я тебе на продукты давала?! В холодильнике пусто! – Как пусто? – смеётся отец и машет на стол, на котором мясная нарезка, сырная, две бутылки водки, рыбка, картошечка. – Вот же! Полный стол. Угощайся, чего разоралась, доча? – Да я лучше из унитаза воды напьюсь, чем с вами с одного стола есть буду. Свиньи, – цежу сквозь зубы, скривившись, при виде их пира. От одного представления, как кто-то из них сначала свои слюни и сопли вытирал ладонью после слишком крепкой водки, а потом трогал эту еду, меня тошнит. Быстро прохожу мимо, но отец успевает схватить меня за руку и толкнуть так, что я отлетаю к кухонному гарнитуру. – Ты чё, овца малолетняя, совсем берега попутала?! Ты кого свиньёй называешь? Отца своего? Размах, и щёку обжигает сильная боль. Я всхлипываю, зажмурившись. Перед глазами мушки, звон в ушах. – Такая же, как мамаша твоя. Тьфу! Пшла отсюда к себе в комнату, и чтобы я не видел и не слышал тебя! Взмахивает рукой, указывая на выход из кухни с бешенством в глазах. И я быстро выбегаю. Сердце ошалело бьётся в груди. Я даже не до конца понимаю, куда бегу и что при этом делаю. Из-за слёз плохо вижу. Но не реву. Просто хочу уйти отсюда. И больше никогда не возвращаться. Никогда в жизни. Из комнаты быстро беру свой рюкзак, телефон, накидываю на себя олимпийку и убегаю из дома. Быстрее. Боюсь, что догонит. Но он только орёт мне вслед, слыша мои сборы: – Давай, давай, уёбывай! Скатертью дорога, бля! Выбегаю из подъезда и бегу сама не знаю куда. Куда глаза глядят. Папа уже поднимал на меня руку. Но это было последней каплей. Я просто больше так не могу. Пусть сопьётся, хоть подохнет, плевать я на него хотела… Таким образом забредаю я в парк. Темно, народа здесь уже почти нет. Гопота местная бухает, ржёт вдали. И у меня противный холодок по позвоночнику ползёт. Я хоть и многих знаю на нашем районе, но также и знаю, что ночью здесь одной лучше не ходить. Поэтому на самом входе в парк сажусь на скамейку и перебираю список контактов, куда могла бы податься хотя бы переночевать. В голове всё ещё шумно, скула ноет и пульсирует, слёзы жгут глаза, но яне позволяю им пролиться. Хватит нюни распускать. Звоню Васе, подруге моей школьной. Та берёт трубку, на заднем фоне слышится отрыв, пьяные крики, а потом она просто отключается. С окончанием школы, по-видимому, закончилась и десятилетняя дружба. А дальше кому-то мне и звонить не хочется. Из всех моих знакомых и друзей здешних. По-любому у меня на лице что-то от удара осталось. Потом пойдут слухи, а мне это не надо. Соне? Ещё не хватало втягивать её. Её мама и так обо мне не лучшего мнения. Один вариант не даёт мне покоя. Кажется самым надёжным. Как швейцарские часы. Ага. С Алиэкспресса, судя по тому, как он выставил меня в прошлый раз. Но, кроме дяди Рината, правда в голову никто не приходит, кому я могла бы ещё пойти в такой ситуации. У нас с ним есть уже одна тайна, значит, может быть и вторая. Он никому не расскажет, просто потому что ему пофиг. Но при этом и вряд ли оставит меня на улице. Конечно, в мою голову не приходит никаких оправданий своему решению. В голове вообще мало оформленных мыслей. Там только отчаяние. Ноги просто сами меня несут на автобусную остановку, где я на последние деньги качусь до нужного района. Я действую на чистых чувствах и ощущениях. Я чувствую, что рядом с ним безопасно, и я иду к нему. Как бездомный котёнок. А если не впустит и он, буду спать на улице. Но тот район хотя бы не такой опасный как наш…