Глава 7

На часах начало одиннадцатого. Я иду от остановки к уже хорошо знакомому дому. Два дня назад я оттуда бежала и обещала себе никогда не возвращаться. И вот я опять здесь. Но, если в прошлый раз мне круто повезло, то сейчас мне приходится стоять у подъезда. За ворота я прошмыгнула, а вот дальше – доступ закрыт. Консьерж не впускает, никто не выходит и не заходит, а в квартире дяди Рината тишина. Ответа нет. Я пытаюсь дозвониться до него три раза, а через пятнадцать минут ещё два. А после просто сажусь на красивую кованную скамейку около подъезда и жду. Пять минут. Десять. На улице всё холоднее и холоднее. Зарядка на телефоне садится, скоро я даже позвонить никому не смогу, и не знаю, где можно в этом районе подзарядить телефон. Да и закрыто уже всё. Ночь. Через ещё десять минут начинает накрапывать дождь. Две недели стояла засуха и жара. Но как же иначе? Ведь именно сегодня я убежала из дома и побитым щенком сижу в ожидании спасителя. Элитная высотка. Машины класса бизнес, люкс, а козырька над подъездом нет. Вообще ничего поблизости нет, где можно было бы спрятаться от воды. Вход на подземную парковку снаружи только для жильцов дома. Кап. Кап. А дождь всё сильнее. Уже вся дрожу. Зуб на зуб не попадает. Дождь не настолько сильный, но из-за того, что нахожусь долго на одном месте, почти пропиталась влагой. С кончиков волос начинает капать, по лицу скатываются капельки. В домашних коротких шортах, кожа на ногах сплошь гусиная. Вдруг слышу приближающиеся мужские голоса. Парни. Молодые. Бегут к подъезду со стороны уличной парковки. Смеются. Им весело. А мне вот – нет. – Воу! Крошка, а ты чего здесь сидишь? – резко останавливается один из них, возвращается. Смазливый, и взгляд такой хищный, не знающий отказов. Я напрягаюсь. – А пойдём с нами? – вдруг предлагает он, а его друзья начинают поддакивать. – С нами весело, крошка! – Мы тебя согреем! – Я жду мужа. Так что идите по своим делам, мальчики, – пытаюсь быть уверенной. Но в таком виде, с ног до головы промокшая и с побитым лицом, выходит это как-то не очень. – Да ну? И почему-то мне кажется, что ты врёшь? – смеётся смазливый который. Его тон звучит дружелюбно, только вот взгляд такой, что дрожь по телу. Он вдруг резко дёргает меня за руку наверх. – Пойдём быстрее. Нельзя чтобы такая красота простудилась. Сейчас я тебя греть буду. – Не трогай меня. Отпусти! Не хочу! – А чего ты суетишься? Не ценишь заботу? – Ден, да оставь ты её. Пошли, – два его друга явно не оценили желание своего товарища торчать под дождём из-за какой-то тёлки. Но он прицепился, что страшно уже не на шутку. – Нет. Она пойдёт с нами, – с улыбкой маньяка уже более настойчиво говорит этот Ден, не отпуская мою руку, которую я всё дёргаю. Мокро, холодно, больно. – Скучно нам, малышка. У нас и жрачка, и бухло. Давай повеселимся?.. – Давай повеселимся, – звучит спокойно, но жуткий низкий голос сбоку, а после парень за одно мгновение испаряется с моего поля зрения. По-моему, шлёпается на задницу. Это я понимаю по летящему мату. Передо мной появляется массивная спина высокого мужчины. Он закрывает меня от отморозков. Не просто отморозков. А богатых отморозков, которые привыкли ко вседозволенности. От понимания этого по телу проходит неприятная дрожь. А если бы на месте меня была более наивная и слабая девочка, или не появился этот мужчина? Ринат. В теле с его появлением что-то горячее взрывается. В районе живота и груди растекается тепло. И я пока даже поверить не могу, что он здесь. В голове миллион вопросов. Откуда? Где он был? Что теперь будет? Я так ужасно выгляжу. Промокшая и жалкая… Но уже чувствую непоколебимую защиту от него. – Ты кто такой? – слышу вопрос. И думаю, что зря они таким тоном разговаривают с этим мужчиной. – Сейчас объясню, – дядя Ринат делает резкий угрожающий шаг к парню, хватает того за грудки и что-то цедит ему в лицо. Но я не слышу из-за шумной стены дождя. Зато вижу эффект. Ринат отталкивает парня от себя, и они втроём с опасливым выражением, но при этом всё равно с толикой презрения пятятся к двери и быстро скрываются за ней. А мужчина оборачивается ко мне. Его чёрные глаза блестят в полумраке. С тёмных волос на лицо стекает дождь, футболка облепляет его мускулистое тело. К его злости прибавляется удивление. – Алина? – хрипло говорит он. – Что ты здесь делаешь? – Я пришла к тебе… потому что мне больше некуда было идти… – лепечу и быстро моргаю от ударов крупных капель о лицо. – Что за… – округляются его глаза, и брови сурово съезжают на веки, когда его взгляд фокусируется на моём лице. На красном следе от удара на щеке, который уже начинает синеть. – Блядь… это они? Они сделали? Я быстро мотаю головой. Ринат делает шаг ко мне, вплотную от меня, почти грубо хватает меня за подбородок. Поворачивает лицо к свету, исходящему от прожекторов здания. Я зажмуриваюсь. – Кто? – его голос низкий, как гром перед штормом. Я молчу. Мне стыдно. Стыдно, что он видит меня такой – раздавленной, жалкой. Не хочу, чтобы он думал, что я слабая. Пытаюсь отвернуться, но он не даёт. Ещё сильнее сжимает пальцы на подбородке. – Алина?.. Кто. Тебя. Ударил? – Папа… – выдыхаю я. В глазах Рината вспыхивает что-то тёмное. Что-то опасное. И во мне рождает это непонимание. Неужели ему есть дело? А то, что творится в его глазах, точно говорит о том, что его это задело. Он резко отпускает меня, берёт меня за руку и тянет к металлической двери. Наконец, сухое помещение и тепло. Но одежда неприятно и холодно липнет к телу. А я пока даже понять не могу, рада я тому, что дядя Ринат со мной рядом в лифте, и мы поднимаемся в его квартиру, или пока даже не осознаю. Мои зубы стучат, не дрожать не получается. И от нервного перенапряжения тоже. Мы выходим из лифта. Шаги мужчины по коридору к квартире размашистые и тяжёлые. Я ощущаю ещё больше стыда. Теперь я думаю, для чего вообще пришла к нему. Он явно не хочет со мной возиться. После всего. Он дал понять тогда, что я не должна больше появляться у его порога. Из-за этих мыслей я не решаюсь переступить порог, когда Ринат оборачивается ко мне, поняв тишину за собой. И в его взгляде я не вижу раздражения и злости, направленные именно на меня. Скорее, что-то хрупкое, что проглядывает из-под тяжести тёмных эмоций к другим людям. Его челюсти сжаты так сильно, что у самой сводит зубы. Но он пытается говорить спокойно, только голос всё равно очень низкий. – Не стой. Заходи.