Глава 25

К Аленке мы с Людой смогли попасть только на следующий день. Дверь в палату скрипит, когда мы с подругой протискиваемся внутрь.

Аленка лежит в кровати, бледная, с загипсованной рукой, и смотрит в потолок.

Люда, тяжело дыша, подходит к кровати и садится на краешек.

– Аленка, милая, что случилось? Как ты упала? – её голос дрожит от беспокойства.

Она все еще боится, что в падении обвинят Влада, хотя Горский уже тысячу, наверное, раз сказал, что девушка его ни в чем не обвиняет.

Аленка медленно переводит взгляд на Люду, потом на меня. В её глазах мелькает что-то похожее на ненависть, но тут же исчезает.

– Я… я увидела, как она, тетя Наташа… была с Владом, – говорит Аленка тихо, но каждое слово режет воздух, словно осколок стекла.

Я замираю, чувствуя, как кровь отливает от лица. Люда хмурится, не понимая.

– Что ты такое говоришь, Аленка? Что ты видела?

Аленка вздыхает и отворачивается к окну:

– Я видела, как тетя Наташа приставала Владу, как она хотела соблазнить его в лесу, вешалась ему на шею и подарила золотые часы. Он не хотел всего этого, отказал ей, часы брать тоже не желал. Но она сказала, что тогда попросит Тимофея Львовича его уволить. Я видела, как ему неприятно внимание взрослой тети, он еле сдерживал отвращение. А потом мне стало так плохо… затошнило. Я побежала, но споткнулась об корень и упала.

В палате повисает тяжелая тишина. Я чувствую, как ком подступает к горлу. Зачем она врет?? Зачем пытается меня оболгать??

Люда смотрит на меня, и в её глазах плещется злоба, ненависть и боль. Я должна что-то сказать, как-то оправдаться, всё объяснить, но слова застревают в горле.

Я оказалась не готова к такому разговору. Как я могу рассказать подруге правду? Она же не поверит теперь! Вот если бы Влад был здесь… он бы не позволил меня оболгать. Но чертов Горский снова его где-то гоняет.

– Люда, она лжет, – качаю головой.

– Как ты могла? Как могла, спрашиваю? Я видела, как ты смотрела на моего мальчика. Что, бесстыжая, молодого крепкого члена захотелось?

***

ЛЮДА

Боже мой, я не верю своим ушам! Аленка дрожит вся, глаза полны слез, и рассказывает мне… Рассказывает такое, что у меня земля уходит из-под ног.

Наташка… моя лучшая подруга… пыталась соблазнить моего Влада? Моего родненького сына?

Чувствую, как кровь приливает к лицу, руки трясутся, в груди клокочет ярость.

Смотрю на Аленку, и вижу в ее глазах боль и растерянность. Моя девочка… что ей пришлось пережить!

– Ты… ты… – слова застревают в горле, и я не могу выдавить из себя ничего, кроме хрипа. – Ты… как ты могла,  подруга ?

Гадюка делает шаг вперед, и в ее глазах читается испуг и раскаяние. Что, не ожидала, что правда выйдет наружу? Хорошо, что Аленка молчать не стала.

– Люда, выслушай меня… всё не так, как ты думаешь… Аленка соврала, мы…

– Соврала? А по-моему, врешь сейчас ты! – взрываюсь я. – Да что еще я должна думать, когда мне говорят, что ты лезла к моему сыну? Ты – моя лучшая подруга! Ты должна была его оберегать, как и Аленку! А ты его купить хотела золотыми часами?! Видела я их, думала, Горский подарил, а это ты оказывается… – смотрю на нее с презрением.

Ненавижу, как же я ее ненавижу. Совсем с катушек слетела после десяти лет совместной жизни с Тимофеем, на ребенка моего готова запрыгнуть!

– Мы с ним вместе, ты пойми…, – лепечет Наташа, глаза ее наполняются слезами. – Я виновата, очень виновата перед тобой. Но я никогда не хотела причинить тебе боль…

– Боль? – хохочу я, горько и зло. – Ты не хотела причинить мне боль? Ты предала меня, Наташа! Предала мою дружбу, мою веру в тебя! Ты думала, я слепая? Думала, я не видела, как ты на него смотришь плотоядно? Думала, я ничего не понимаю?

– Люда, пожалуйста… – Наташа пытается подойти ко мне, но я отшатываюсь.

– Не подходи ко мне, лживая тварь! Не хочу тебя больше видеть! Убирайся! Убирайся из моей жизни к чертям собачьим! Ты для меня больше не существуешь!

Наташа замирает, на ее лице отражается смесь ужаса и отчаяния.

– Люда… Я тебе всё объясню.

– Вон! – кричу я, показывая на дверь. – Вон отсюда! И чтобы я тебя больше никогда не видела рядом с моим мальчиком!

Наташа разворачивается и уходит, закрыв лицо руками. Я слышу, как она рыдает в коридоре, но мне все равно. Пусть рыдает. Она этого заслуживает.

Закрываю дверь и поворачиваюсь к Аленке. Она смотрит на меня испуганно. Подхожу к ней и обнимаю крепко.

– Все будет хорошо, моя девочка, – шепчу ей. – Спасибо, что рассказала мне правду. У вас с Владиком все будет хорошо. Я не позволю этой змее больше к нему подползти.

– Спасибо, теть Люд. Я очень люблю Владика. Ждала его из армии, на других парней даже не смотрела. Спросите у моих подруг…

– Да верю, верю я тебе, Аленка! Не волнуйся. Я сделаю так, чтобы мой сын на тебе женился. И поскорее, пока эта… Не придумала еще чего-нибудь.

Сажусь рядом с ней на кровать, беру ее руку в свою. Аленка сияет лицом от моих слов.

– Прости меня, Аленка. Прости, что эта тварь вообще появилась в нашей жизни. Я должна была это увидеть, должна была ее остановить…

– Все хорошо, мама, – тихо говорит девчушка. – Главное, что вы знаете правду. И я знаю, что вы меня защитите.

Мама… Она назвала меня мамой. Это так приятно! Я всегда мечтала о дочке.

Обнимаю ее еще раз.

– Защищу тебя, моя хорошая. Мы с Владом всегда будем тебя оберегать. А Наташу… Наташу забудь! Ее для нас больше нет.

Смотрю на Аленку, и чувствую, как гнев постепенно отступает, уступая место усталости и облегчению.

Главное, что молодые останутся вместе. Главное, что я успела остановить эту гадину. Все остальное – неважно. Мы справимся. Мы выстоим. И будем счастливы. А Горский обязательно узнает, в какие тяжкие пустилась его бывшая женушка. Пусть приструнит поганку!