Глава 26

ВЛАД

Уже все задницу отсидел, наблюдая за своим работодателем из машины. Горский как всегда в своем скучном костюме сидит напротив какого-то лысого типа. Тот все время озирается, нервничает. Ну да, есть от чего. Сумма, которую сейчас Горский ему отстегнет, наверное, больше, чем этот лысый за год зарабатывает.

Включаю запись на телефоне. Зум, фокус… Отлично видно, как Горский достает из кейса пачку купюр и передает лысому. Тот быстро прячет ее в свою сумку, словно боится, что кто-то сейчас выскочит и отнимет у него бабло. Да так оно и будет, только немного позже. Когда я отнесу эту запись кому надо.

Телефон вибрирует. Таша звонит. Родная, прости, не сейчас! Отклоняю несколько раз вызов. Потом перезвоню ей и расскажу, какую «рыбу» мне удалось выловить.

Лысый что-то говорит Горскому, тот кивает. Видно, что разговор заканчивается. Сворачиваю камеру, прячу телефон в карман и принимаю скучающее выражение лица.

– Здорово, Влад, – садясь в салон, цедит Тимохрен сквозь зубы. – Телефончик давай сюда.

Его тон не терпит возражений. Он знает. Он все знает. Черт, как я прокололся? Я же был уверен, что действовал максимально осторожно. Как он узнал?

– Какой телефон? – пытаюсь скосить под дурачка, хотя понимаю, что это бесполезно.

Горский усмехается. Холодно и страшно.

– Не строй из себя Иванушку, Влад. Тот, на который ты снимал мою маленькую беседу с партнером. Отдавай по-хорошему. Или сядешь. Надолго. Мать твоя расстроится.

В животе все сжимается в тугой ком. С Горским шутки плохи. С ним вообще никакие шутки невозможны. Медленно достаю телефон из кармана.

– Вот, – протягиваю ему, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. – Я… я просто хотел разобраться…

Горский выхватывает телефон, даже не взглянув на меня.

– Ты слишком много себе позволяешь, Влад. Запомни, – его взгляд прожигает насквозь, – еще раз увижу, что ты суешь свой нос не в свои дела, пожалеешь. Очень сильно пожалеешь. Ты меня понял?

Я киваю, чувствуя любую злобу и презрение к этому надменному мужику. Он снимает с подголовника заднего сидения маленькую камеру и кладет ее в кейс. Я круглый идиот. Не дотумкал, что он может наблюдать за мной. С чего бы ему мне доверять? Черт.

– Отлично. А теперь отвези меня домой, и можешь ехать за своей девочкой в больницу. Мне уже звонили оттуда, сказали, что Аленку выписывают. Можешь ехать на моей машине, она мне больше сегодня не понадобится.

– Хорошо, – отвечаю сквозь зубы, понимая, что это не что иное, как приказ.

***

Стою в дверях палаты, сжимая в руках ключи с брелком от машины Тимохера. Как заботливый друг и верный парень по версии Горского я должен отвезти ее домой.

Другом я себя чувствую с трудом, а парнем уж подавно. Я вообще ей никто. Уже сам не рад той лжи, которую нагородил. Хочу быть счастлив с Ташей в открытую.

– Влад! – Аленка радостно вскрикивает и пытается подняться с кровати, опираясь на здоровую руку. Ее бледное лицо расцветает улыбкой.

– Привет, – говорю небрежно. – Готова?

– Почти! Сейчас только… – она копается в прикроватной тумбочке, доставая зеркальце, и поправляет растрепавшиеся волосы. Прихорашивается, будто специально задерживая меня.

В этот момент в палату вплывает моя мать. Вплывает – это самое точное определение. Надушенная, причесанная, с лучезарной улыбкой, от которой мне хочется спрятаться под кроватью. Какого черта она тут делает?

– Владик! Аленочка! – Ее голос звенит ласковым колокольчиком. Что это с ней? – Как хорошо, что я успела!

Закатываю глаза. Вот кого я меньше всего хотел видеть сейчас.

– Мам, ты зачем здесь? – спрашиваю сухо.

– Как зачем? Хотела попрощаться с Аленочкой и убедиться, что ты отвезешь ее домой в целости и сохранности.

Аленка смущенно улыбается, польщенная таким вниманием. Мать же смотрит на нас с нескрываемой надеждой. Я знаю, что она видит в Аленке идеальную пару для меня: милая, послушная, из хорошей семьи. Полная противоположность той, кто владеет моим сердцем. Той, кого мать никогда не примет.

– Аленочка, а ты знаешь, Владик у нас такой хозяйственный! – щебечет мать. – Позавчера мне помогал штору повесить. Вот же повезет его будущей жене.

Аленка заинтересованно смотрит на меня. Я же чувствую, как мои щеки начинают гореть от злости. Повезет моей будущей жене! Это звучит как приговор.

– Ой, правда? – «удивляется» Аленка. – А я думала, ты только рулить Геликом умеешь, – типа шутит остроумно.

– Да он у меня мастер на все руки! – парирует мать, словно не замечая ее иронии. – И готовит замечательно! Помню, как-то раз…

Я перебиваю ее, понимая, что сейчас начнется длинная история о моих кулинарных подвигах, которых никогда не было.

– Мам, может, хватит? Поехали уже.

Выталкиваю Аленку в коридор, стараясь как можно быстрее увести ее от матери. Но маман не сдается и идет следом.

– Владик, вези ее к нам домой на чай! – кричит она нам вслед. – Я испекла твой любимый пирог!

– Хорошо, теть Люд! – отвечает ей Аленка и машет рукой.

– Вот, бл! – выругиваюсь я.

– Ты рассержен на меня? – спрашивает Аленка. – Я что-то не так сказала? – невинно моргает ресничками.

– Нет, мать раздражает, – бурчу я, направляясь к выходу из больницы.

Надо что-то решать. Не могу я больше притворяться, не могу жить во лжи. Но как сказать матери? Как объяснить, что Аленка мне нахрен не нужна, что мое сердце принадлежит другой?

Сжимаю зубы и молчу. Пока молчу. Но я знаю, что рано или поздно мне придется сказать правду. И это будет непросто.

****

Господи, как же меня все это достало! Чай с пирогом в компании трещоток словно наказание за грехи.

Мать сидит напротив и сияет, как начищенный самовар. Аленка глазки мне строит, как будто мы тут, не знаю, свадебный ужин отмечаем.

А меня тошнит. Тошнит от этого приторного запаха ванили, от Аленкиного навязчивого взгляда и от маминой игры в сваху.

– Влад, ну как тебе пирог? Мне Аленка рецепт дала, – мать заговорщически подмигивает девчонке.

Я делаю вид, что ем, хотя в горло кусок не лезет.

– Вкусно, спасибо, ма, – бурчу в ответ, стараясь не смотреть на Аленкину довольную ухмылку. Сомневаюсь, что у нее где-то припасена книга рецептов, по которой она готовит. У этой девчонки каша в голове.

– А я вот думаю, Влад, может, вам с Аленушкой в кино сходить? Новый фильм как раз вышел, все хвалят, – продолжает наседать мама.

В голове мгновенно всплывает Ташин образ. Ее короткие белые волосы, ее прекрасные глаза и заразительный смех. Я бы с ней сходил в кино однозначно и пососался бы на заднем ряду. И сегодня вечером мы должны увидеться, но теперь все летит в тартарары из-за этого дурацкого домашнего чаепития.

– Мам, ну какое кино? У меня дела… – начинаю злиться.

– Какие еще дела? Что может быть главнее матери и будущей жены? – с наездом спрашивает мать.

Аленка хихикает, а меня передёргивает.

– Я пока не планирую жениться.

– Влад, ну что ты как маленький? – вздыхает мать. – Неужели тебе трудно сделать маме приятно? Я ведь для тебя стараюсь! Не любишь ты маму родную…

Ну, начались манипуляции! Самый действенный прием. Игра на чувстве вины.

– Мам, я люблю тебя, но мне надо ехать, пойми.

– Значит, не любишь! Если бы любил, провел бы вечер с нами! Ты же знаешь, как мне важно, чтобы ты был счастлив! А я вижу, что с Аленкой у тебя все может сложиться!

Складывается ощущение, что я нахожусь в каком-то фильме ужасов. Она меня просто медленно, но верно добивает. Какое счастье может быть с этой пустоголовой девчонкой? С ней даже пообщаться не о чем.

В голове мелькает отчаянный план. Притвориться больным? Сбежать в окно? Нет, не вариант. С мамой такие штуки не прокатят.

– Если ты меня любишь и уважаешь, ты останешься сегодня дома, – припечатывает мать.

– Мам, ну хорошо. Останусь я сегодня дома. Только, пожалуйста, дайте мне спокойно попить чай! – выдыхаю, чувствуя себя как загнанный в угол зверь. Еще немного – я начну бросаться на них.

Мать довольно кивает. Аленка улыбается. А я понимаю, что этот вечер будет самым долгим в моей жизни. Но ночью я поеду к ней. Поеду к Таше…