Глава 15

Ника

Резкий раскат грома за окном заставляет меня подпрыгнуть. Я чуть не роняю телефон, но мне в последний момент удаётся его удержать.

Дрожащими руками я вновь навожу фонарик на снимки на столе.

На этих фотографиях действительно везде я. У дома. Рядом с универом. В кафе. В кино. Здесь… Он снимал меня везде.

Касаюсь пальцами сначала одной фотографии, затем другой… Как их много…

Мощный порыв ветра из приоткрытого окна подхватывает снимки и, сдувает часть на пол. Я машинально отслеживаю траекторию полёта фонариком. Одна из фотографий падает возле распахнутого шкафа. Я бы не заметила этого, но свет фонаря сам цепляется за содержимое шкафа, от которого холодок проходит по позвоночнику мощной волной, а потом вдруг трансформируется в жар где-то в области поясницы.

О. Боже. Мой.

Это самый настоящий алтарь из моих снимков. Иначе не скажешь.

Это Сафин всё сделал? Но… почему? Зачем это ему⁈

Дверь сбоку от меня громко хлопает. Я подскакиваю на месте и на миг перевожу взгляд в сторону. И тут я вижу его. В кромешной тьме, разбавляемой лишь светом фонаря и вспышками молнии, на пороге своего кабинета стоит Рашит Маратович. Его взгляд направлен на меня. И после того, что я увидела, его взгляд читается мной совсем по-другому.

Я вдруг вижу в нём отблеск одержимого безумия, которого раньше не замечала. Хотя, наверное, замечала, просто не верила, что подобное возможно.

Сафин не произносит ни звука.

Он продолжает недвижимо стоять у двери и молча разглядывать меня.

Сглотнув, я сильнее стискиваю пальцами фонарик, и с трудом перевожу взгляд обратно, на этот мини-алтарь, который ни при каких обстоятельствах я не ожидала обнаружить в кабинете отца собственной подруги.

Смотрю на стену из своих фотографий и просто не могу поверить глазам. Это вызывает ужас и одновременно странный трепет, закручивающийся огненной змеей где-то в пояснице. А может, чуть ниже.

— Вы сошли с ума… — выдыхаю еле слышно.

На самом деле, я вообще боюсь говорить. Я не понимаю, что от него ожидать. И как на это всё реагировать?

Мне одновременно страшно, и в то же время я хочу знать, почему? Когда он начал следить за мной? Зачем?

По кабинету разносится глухой звук тяжёлых шагов. И каждый этот шаг вторит грому за окном.

Меня начинает трясти. Сердце разгоняется до бешеной скорости, и я боюсь, что оно вот-вот остановится. Мне страшно сделать вдох. Страшно пошевелиться.

Я чувствую, как Сафин приближается ко мне. Как запах его духов просачивается в лёгкие вместе с запахом виски.

— Сошли с ума… — повторяю я.

Рашит подходит сзади и сжимает мои плечи, утыкается носом в область между плечом и шеей. Вдыхает. С шумом. Почти с рыком.

Я закрываю глаза.

Вот и ответ.

— Так и есть, Ника. Так и есть.

Его руки начинают ползти по плечам вверх. Кожа вслед за этими касаниями покрывается мурашками. Лямка топа падает вниз. Сафин поддевает её пальцем.

— Ты боишься меня? — спрашивает хрипло и почти виновато. Я буквально чувствую вину в его голосе, и в том, как он трётся носом о мою шею, оставляя на ней огненные следы. — Ни-ка? Ты боишься? — после его слов гремит гром.

Он отводит волосы с моего плеча, затем его пальцы медленно ползут к груди. Тянут ткань топа вниз, пока одна грудь не выпрыгивает. Сосок мигом твердеет и заостряется. Он не трогает его. Но я чувствую, что он смотрит.

— Ответь, Ника.

— Я не знаю… Не знаю, что я чувствую… — отвечаю дрожащим голосом, не переставая сжимать телефон в руках и светить на алтарь.

Сафин надавливает большим пальцем на чувствительное место за ухом. Щипает мочку. Затем его рука падает к груди. На мгновение, лишь на одно мгновение он мягко обхватывает грудь ладонью. Сжимает её, потом отпускает, снова сжимает и отпускает, наблюдая, как она наливается и тяжелеет из-за этих действий.

Я сглатываю вязкую слюну. Жар от его касаний устремляется к низу живота и закручивается плотным жгутом. Мне становится тяжело дышать.

— Ты такая красивая, Ника. Я хочу тебя, — он наклоняется ниже, касается губами кожи моего плеча, затем рукой надавливает на мой живот, чтобы я упала спиной к нему на грудь.

Разум туманит. Кажется, я делаю что-то безумное. Я должна оттолкнуть его. Выйти отсюда и убежать в комнату. Но вместо этого я позволяю ему склониться над моей грудью и обхватить сосок ртом.

Он лижет его и сосёт, словно это самое естественное, что могло случиться между нами. Словно мы делали это тысячи раз. Он смачивает его слюной. Говорит что-то матом и снова лижет. А потом он ведёт языком вверх, облизывает ямку в основании шеи, проходит по моей щеке и в итоге оказывается у меня на губах.

Его рука сжимает волосы на затылке и тянет, чтобы я сильнее отклонила голову.

Между ног ноет, а во рту собирается слюна — настолько сильно я хочу попробовать его поцелуй. Я хочу почувствовать, как это будет, если он меня поцелует.

Гром разрезает пространство мощным треском. Я стискиваю бёдра, когда язык Сафина толкается мне в рот. Одновременно с этим вторая его рука накрывает мою грудь и оттягивает вниз.

Господи…

— Пап? Ник? Вы где? Что со светом? — где-то в глубине дома раздаётся сонный голос Сабины.