Глава 7

Ника

Я поправляю одеяло Сабине. Спящая подруга кажется такой беззащитной. Хочется создать никий кокон вокруг неё, чтобы уберечь от боли.

Она попросила эту ночь провести в её комнате. Благодаря успокоительным и снотворным ей удалось уснуть, а у меня вот ни в одном глазу. Даже жаль, что я сама не выпила снотворное, хотя Сабина предлагала.

Может, всё-таки стоит?

На цыпочках выхожу из спальни и осторожно прикрываю за собой дверь. Сначала выпью тёплого молока. Возможно, удастся уснуть без всяких медикаментов.

В доме так тихо, когда я бесшумно ступаю по коридору к лестнице и также бесшумно спускаюсь вниз.

Не знаю, спит ли уже Сафин. Последние два часа мы находились в комнате у Саби. Он к нам не заходил.

У меня и сейчас сжимается сердце, когда я вспоминаю сцену, которую увидела чуть раньше, заглянув в комнату подруги после душа. Сафин сидел на её постели, а она у него на руках, и он раскачивал её как маленького ребёнка, пока она плакала. В этот момент мне очень захотелось, чтобы мои мама и папа вернулись домой, и я хоть ненадолго стала для них маленькой девочкой как в детстве…

Спустившись на кухню, я включаю свет, достаю из холодильника бутылку молока и мед. Пару ложек мёда кладу в бокал, после чего я включаю микроволновку. Не все любят тёплое молоко с мёдом, но мама всегда делала мне его, когда я болела или долго не могла уснуть. У меня этот напиток ассоциируется с уютом и нежностью.

— Ты почему не спишь?

Я подпрыгиваю на месте, услышав голос Сафина за спиной. Резко поворачиваюсь, задеваю рукой бутылку с молоком, и она с треском падает на пол. Я машинально смотрю на потолок, хотя прекрасно понимаю, что Сабина вряд ли услышит шум и проснётся, так как дом слишком большой, чтобы до неё дошёл хотя бы звук отсюда.

— Простите, — пропищав, поднимаю бутылку, которая, слава богу, не разлилась, и упираю взгляд в Рашита Маратовича, стоящего в дверях.

На нем сейчас чёрные брюки и белая рубашка, просто накинутая на плечи, но не застегнутая. Я невольно смотрю на его крепкую грудь с порослью тёмных волос, опускающихся к животу. От пупка эта темная линия ползёт к брюкам и скрывается за ремнём.

Я сглатываю. А затем резко возвращаюсь взглядом к лицу Сафина и тут же краснею, потому что осознаю, что он, скорее всего, заметил, как я его разглядываю.

— Я просто… эмм… не могла уснуть, и решила согреть себе немного молока.

Микроволновка, будто спасая меня, громко пищит. У меня появляется возможность отвернуться и взять бокал.

Сердце бешено стучит, а жар заливает щёки. Ладно хоть у меня кожа смуглая и не так заметно со стороны, если я смущаюсь.

Глухие шаги за спиной говорят о том, что Рашит Маратович проходит на кухню.

Я так жалею, что не накинула халат сверху. Чувствую себя беззащитной, стоя в одних шортах и майке перед этим мужчиной. В целом, я всегда чувствую себя беззащитной перед ним.

Наверное, сейчас лучше просто уйти в комнату, а не топататься тут с растерянным в видом, но Сафин неожиданно продолжает со мной разговор.

— Как твои родители? — он достаёт из бара початую бутылку виски, берёт лед из морозильной камеры, бросает несколько кубиков в бокал, затем льёт на них янтарную жидкость.

— Что? Мои родители? — сжав тёплый бокал пальцами, смотрю на Рашита Маратовича, немного не ожидавшая, что он вообще интересуется моей жизнью.

— Да. — Рашит сверкает тёмным взглядом в мою сторону. — Сабина как-то говорила, что у них проблемы и ты переживаешь.

— А… Ну, конечно… Вы про это…

Разумеется, Сабина могла сказать. У неё с отцом близкие отношения, и уверена она иногда делится тем, что происходит в её жизни.

Скорее всего, Сафин сейчас задаёт мне вопросы из вежливости. Вряд ли ему действительно есть дело до моих проблем.

— Ну, они… часто ссорятся. Всё дело в финансах. Я надеюсь, — в этот момент я с шумом сглатываю, — что командировка поправит дела.

Рашит Маратович кивает, отпив виски.

— Если не поправит, пусть обратятся ко мне. Возможно, я смогу помочь.

— Правда? — я вскидываю брови. — Я… это так неожиданно… Спасибо… Конечно, я скажу им…

Это действительно не то, что я ожидала от него услышать. Ни сейчас, ни в принципе когда-либо.

— Не за что, Ника. Пока не за что.

Прикусив губу, я переминаюсь с ноги на ногу, глядя на Сафина. Он стоит возле барной стойки, медленно потягивая виски и не сводя с меня глаз.

Очень трудно не опускать взгляд ниже и не рассматривать его тело, а мне почему-то нестерпимо хочется этого.

Внутренний голос толкает меня на это грешное действие, а разум наоборот напоминает, что это отец моей подруги, и я не имею права себя так вести. Да даже думать в подобном ключе — странно!

— Ника?

Я вздрагиваю.

Чёрт… Мне теперь кажется, что он прочитал мои мысли. Хотя, судя по тому, как он иногда на меня смотрит, он действительно умеет читать мысли.

— Да?

— Спасибо за то, что не побоялась позвонить мне сегодня. И спасибо за то, что пыталась спасти мою дочь. Я в тебе не ошибся.

— А до этого… вы думали, что ошиблись?

Тёмный взгляд стекает от моего лица к груди, затем к голым ногам.

Мне будто это мерещится, потому что я с трудом могу поверить, что Сафин может на меня вот так смотреть.

— Все мы иногда ошибаемся.