Глава 2

* * * – ИРИНА — Я выбежала из подъезда, словно дикая кошка, потерявшая всякую силу и рассудок. Мой взгляд был затуманен, мысли рассыпались, как разбитые стёкла, и каждое из них несло в себе болезненную, невыносимую правду. Мой муж и моя лучшая подруга… любовники. Как это возможно? Как я могла не заметить, не понять? Где же была моя интуиция, где тот инстинкт, который всегда говорил мне, когда что-то не так? Словно удар, который невозможно спрятать, обрушилось осознание, разрывая мою душу на части. Я быстро шла по улице, не осознавая, что делаю, не замечая ничего вокруг. Мир исчез, растворился, словно погрузился в густой туман. Только боль, которая разрывала грудь, сжимала сердце в тиски, не давала мне вздохнуть. Как я теперь буду смотреть людям в глаза? Как я смогу доверять кому-то, когда самые близкие мне люди, те, кому я отдала всю свою веру, предали меня? Дыхание было частым, тяжёлым. Лёгкие не могли в полной мере справиться с тем, что происходило в моей душе. Я задыхалась. Я чувствовала, как воздух, который когда-то был таким лёгким, теперь становился вязким. Я не могла дышать. Не было ни одного уголка, где бы я могла почувствовать себя легко. Никакого укрытия от этой боли. Тело словно заполняла только одна эмоция – яростное, неистовое горе, которое сжирало меня изнутри. Я шла, не глядя под ноги. Вечерний город жил своей жизнью, а я ничего и никого не замечала. Ноги сами несли меня куда-то. В неизвестность. Лишь бы подальше. И вот, вдруг, я резко остановилась, моргнула сквозь слёзы и осознала, что стою прямо на проезжей части. Я услышала звук тормозов, но было поздно. Время, как и жизнь, не терпит замедления. Не успела понять, что произошло, как мир вокруг меня потемнел. Кажется, я падала. Или это был сон, который не мог быть реальностью. Я чувствовала, как земля ушла из-под ног, как в ушах зазвенело. Это было похоже на момент, когда теряешь всё, включая саму себя. Страх, даже ужас и резкая боль – вот что наполнило моё тело. Я знала одно: мой мир рухнул. Мой муж и моя подруга. Эти два человека, которые были для меня основой всего, предали меня. Кажется, я захрипела. Или зарыдала. Сами собой закрылись мои глаза. В этот момент, даже перед лицом смерти, я не могла думать ни о чём другом, как о предательстве. Моя душа умирала. Я умирала. Память подкинула мне эту ужасную картину – когда они, оказавшись в объятиях друг друга, сломали меня. «Почему? За что?» И сознание погасло. * * * Я не знала, сколько прошло времени. Всё тело, как после пытки. Голова гудела, пульсируя, будто в черепе завёлся злой дух, выбирающийся наружу. Тронула голову и глухо застонала. На лбу засохла кровь. Корка неприятно стянула кожу. В глазах всё плыло, а воздух был… влажный, холодный. Пахло мокрой землёй, деревьями и моим страхом. Я лежала на сырой земле, в высокой траве, в темноте, среди деревьев, не помня, как я здесь оказалась. Накрапывал мелкий дождик. Последнее, что отпечаталось в сознании, как страшная вспышка: мой муж Артём. И Регина. Влажная простыня под ними. Стоны. Их тела. Их предательство. Потом – мой побег от этого кошмара и визг шин. Свет фар. Удар. И всё. Меня сбила машина. И этот урод не вызвал скорую. Не отвёз меня в больницу. Он вывез меня в лес! И бросил. Как псину. – Вот же урод… – прошептала сдавлено. Это просто удача, что я была жива. Попробовала пошевелиться. Рёбра были, будто под прессом, дышать больно. Моя нога. Небольшое движение и ногу прострелила резкая боль. Наверное, вывих или растяжение. Или что похуже. Так, Ира, не думай о плохом. Обшарила руками вокруг себя. Сумочки нет. Телефона, конечно же, тоже. Ни связи. Ни денег. Ни света, кроме лунного. Одна. В лесу. Ночью. * * * А лес, тем временем, жил своей ночной жизнью. Отовсюду раздавались жуткие звуки: шорохи, хлопанье крыльев, хруст под чьими-то тяжёлыми лапами – всё мне казалось враждебным. Ночные птицы каркали, ухали, стонали, будто на мою беду, а издалека доносился протяжный крик – то ли вой, то ли рычание. – Мамочка… С огромным трудом, я поднялась на ноги. Туфли пришлось снять. Обливаясь потом и слезами, всхлипывая от боли, я шла, считай босиком. Капроновые колготки порвались везде, где только можно, но я шла, как могла. Благо, лунный свет хоть немного освещал мой путь. Хотя, скажу честно, ночной лес выглядел зловеще. Переступая корни, цепляясь за кусты, в полусогнутом положении, брела, куда глаза глядят. Я понятия не имела, где я. Но это точно не городской парк. Не слышно и машин с трассы. Значит, я где-то далеко. Нога невыносимо болела и не давала нормально идти. И я замёрзла. После такой прогулки как бы не простыть. Кусала губы, стонала, но упрямо двигалась вперёд в надежде, что выйду на трассу. Или на посёлок, какой. Каждый шорох и резкий звук был, как удар по нервам. Я вздрагивала. Оборачивалась. Снова и снова. Ждала нападения какого-нибудь зверя – волка, медведя, рыси… Не знаю, водятся тут такие или нет… Страшно было, просто жуть. Я не знала, куда мне идти. Просто шла, пока могла. Ногам моим точно хана. Отбила все пальцы, исцарапала в кровь пятки. А потом – под ногой оказалась пустота. И я кубарем полетела вниз! Свалилась в овраг. Упала тяжело, с жутким хрустом. Надеюсь, хрустнули ветки, а не мои кости. Боль была такая сильная и резкая, что я закричала, захлебнулась собственным всхлипом и… завыла. Настоящий звериный вой нарушил привычную музыку леса. Нестерпимая смесь страха, боли, обиды, отчаяния накрыла меня. – Помогите! – в голос, рыдая, прокричала я. – Я зде-е-э-эсь! Но никто не пришёл. Никто не откликнулся. Через слёзы, глядя в звёздное небо, я думала, что никому в этом мире не нужна. Я ревела. Ревела, как маленькая, потерянная девочка. Я дрожала, как осиновый лист на ветру. И тут… что-то холодное и мокрое ткнулось мне в ладонь. Я взвизгнула, отдёрнула руку, сердце сорвалось с места, душа ухнула в пятки. В голове сразу возникла мысль: волк! медведь! кабан! Но прежде чем я успела закричать, из темноты раздался сердитый, резкий мужской голос: – Чего орёшь на весь лес? Зверей и птиц распугала. Я застыла. Как назло луна спряталась в тучах. У меня дыхание перехватило. Слёзы застыли в глазах. Я была как слепая. Ничего и никого не видно. Кто это? Кто здесь со мной? Спасение… или новая беда? – П-простите… Я… Я… Кажется, сама я не встану… На мои слова раздался тяжкий вздох, как будто мужчина раздумывал, а оно ему надо? – П-пожалуйста… Помогите мне… И тут моё лицо кто-то облизал и обдал горячим дыханием. Пахнуло псиной. – Зая, фу, – шикнул мужчина, думаю, что на собаку. А я продолжала сидеть, не двигаясь. Мой взгляд метался по темноте, пытаясь разглядеть хотя бы силуэт этого незнакомца. Но лес – сплошная тьма. – Как ты здесь оказалась? Его голос был низким, резким, с оттенком раздражения, и в нём звучала какая-то сила, будто он привык управлять ситуациями. Он был властным. Это я поняла сразу. А ещё, как мне кажется, этот незнакомец был опасен. – Самой интересно, – пробормотала в ответ. Зачем он бродит ночью по лесу? Убил кого-то? Труп закапывал? А если это тот тип, что меня сбил? Разыгрывает тут спасение. Словно почувствовав мой страх, он приблизился ко мне и включил фонарь. Зажмурилась от света. – Ты не одета для похода в лес, – проговорил мужчина. Я лишь всхлипнула. Мне было так плохо и так больно, что сил вести разговор просто не было. Мужчина чуть шагнул вперёд, и теперь я могла рассмотреть его лицо – суровое, с мрачным выражением. Лицо мужчины, которого не нужно разочаровывать. Слёзы брызнули из глаз. Я преисполнилась вселенской жалостью к себе. Всё, теперь рыдания не остановить. – Эй, тише-тише. Ты здесь не одна. Слышишь? Он присел передо мной на корточки, рассматривал меня. Только с какой целью он меня разглядывал? Взять с меня нечего. Сумочки и телефона нет. Только золотая цепочка, серьги и часики. Я пыталась собраться с силами, хоть они меня и предавали. Почему я не могу встать? Почему не могу просто двигаться? Боль пронзала жуткая. Будто ножи впивались в каждую клеточку. – Я… я… – от напряжения у меня пересохло в горле. – Я не знаю, как… где я… У меня всё болит… Меня машина сбила… И муж изменил… С лучшей подру-у-уго-о-о-й… И снова рыдания и вой. На мои завывания мужчина вдруг взял и… рассмеялся. Я даже рыдать перестала. Всхлипнула и уставилась на него. Это был смех, в котором не было ни радости, ни доброты. Это был смех человека, привыкшего к тому, что его окружают слабые. А я была одной из них. Я всё это чувствовала, и меня снова охватила паника. – В лесу тебе не помогут ни слёзы, ни жалость к себе. Тебе повезло, что я оказался рядом. Зайка привела. – Его голос стал более холодным, даже ледяным, и в нём я почувствовала опасность. Я не могла нормально дышать. Мне так хотелось встать. Мне хотелось оказаться дома. В тепле, в объятиях мужа… У меня больше нет мужа. И подруги тоже нет. Даже из собственной квартиры погнали… Сука, что за жизнь пошла? Ещё и машина сбила! И в лес меня вывезли, будто я мусор! – Не реви, поняла? Я помогу тебе. Я облегчённо выдохнула. – Спасибо вам… – прошептала слабым голосом. – Вы меня в больницу отвезёте? – До больницы далеко. Мой дом ближе. Всего в пятидесяти километрах отсюда. И я снова почувствовала этот жгучий, нестерпимый страх. До больницы далеко? Дом поблизости? Всего в пятидесяти километрах?! Куда меня увезли?! На другую планету?! – Где я? – едва выдавила из себя. – Как далеко от города? – Далеко. Почти двести километров, – ответил он. – Машина, говоришь, сбила? Номер и марку запомнила? Или водилу? Мотнула головой и проговорила надломлено: – Нет… Только свет от фар… – Ладно, первым делом поможем тебе. Скажи, где именно болит? – Везде, – всхлипнула я. – Ноги болят… Голова… Рёбра… Вообще всё болит. А ещё очень холодно… Я ещё так больно копчиком ударилась, когда падала, что теперь не знаю, как сидеть буду. – Я осторожно подниму тебя на руки. Если что не так, сразу говори. Или кричи. Хорошо? – Угу. Он повесил фонарь на пояс. Приблизился ко мне вплотную. Я почувствовала его дыхание на своём лице. Он был совсем рядом. Так близко, что я могла бы дотронуться до него, если бы не страх, сковывавший каждую клеточку моего тела. Почувствовала его руки на своём теле, он без усилий поднял меня с земли, как тряпичную куколку, и я вскрикнула. В грудную клетку, будто тысячи ножей вбили, а потом ещё их провернули. И голова у меня закружилась. Ухватилась за могучие плечи спасителя и выдохнула: – Кажется, у меня рёбра сломаны… И сотрясение… Похоже, я умираю… – Дышать можешь? – Д-да… А что? – Был бы пневмоторакс, то дышать нормально бы не смогла. Но всё равно проверить надо. Не вздумай засыпать, хорошо? – Угу… Мне надо в больницу. Но я промолчала. Я не могла ничего сказать. Я была всего лишь грузом в его руках. Шёл он быстро, с темпом, который был выше моих сил. Лес темнел, тянул, но я уже не чувствовала себя такой уязвимой, как раньше. В его руках была сила и уверенность. Вскоре я увидела джип. Большой, чёрный, с мощными колёсами, которые казались невообразимо тяжёлыми и огромными. Незнакомец совершенно легко открыл дверцу, при этом удерживал меня на руках, и аккуратно усадил меня на переднее пассажирское сиденье. Я чувствовала, как меня клонит в сон от боли и усталости, но я сдерживалась. Боль продолжала пульсировать в голове. Тело будто побывало в мясорубке. Мужчина запустил на заднее сиденье собаку, потом сел за руль, и джип резко поехал вперёд. Тёмные силуэты деревьев мелькали за окнами, я посмотрела на мужской профиль. Ему бы бандитов играть. Большой, страшный, бородатый и усатый. – Ты не спросила моего имени, – произнёс он, после того как несколько минут мы ехали в тишине. – Меня зовут Руслан. А это Зайка. Он кивнул в сторону сидящего на заднем сиденье огромного лохматого чёрного пса, который с интересом смотрел на меня. – Зайка… – повторила я, как будто пыталась понять, почему это так важно. Но я была слишком измучена, чтобы возразить. – Зайка – бернский зенненхунд. Она подростком вытащила меня из болота, – рассказал Руслан, и в его голосе мелькнуло что-то тёплое. – Она знала, что я не смогу выбраться сам. Ухватила меня за рукав куртки и тащила изо всех сил. Вытащила. Он говорил об этом, как о чём-то совершенно обычном. – Хорошая собака, – пробормотала я без должного восхищения, повернувшись к собаке. Она сидела на заднем сиденье и вдруг зарычала, посмотрела на меня своими умными глазами. Я тут же отвела взгляд. Её взгляд был настолько тяжёлым и спокойным, что это пугало ещё больше, чем сам Руслан. Зайка была умной. – Она не даёт мне забыть, что жизнь не прощает слабости, – его голос был тихим, но уверенным. – Как твоё имя? Его резкий переход от темы про собаку на тему моего имени сначала сбил меня с толку, тем более, голова раскалывалась. Я нахмурилась, долго соображала. – Ну? – Ира. Меня зовут Кузнецова Ирина Михайловна, – зачем-то представилась я полным именем. – Хорошо, – сказал он. А дальше мы ехали в молчании. Когда мы приехали, я поняла, что не могу встать. Мои ноги не слушались. Руслан аккуратно взял меня снова на руки, и без всяких усилий отнёс в дом. А его дом, как мне показалось в темноте, был огромным.