Глава 11

* * * – ИРИНА — Дорога обратно была гораздо тише, чем утро перед этой недавней бурей. Я сидела, глядя в окно, и наблюдала, как асфальт убегает под колёсами, будто стирает за собой всё, что только что произошло. Только Зайка на заднем сиденье изредка фыркала, будто соглашалась: «Да, да, люди, вы умеете всё портить или усложнять…» Руслан не заводил разговор. Он просто вёл машину – уверенно, мягко, как будто знал, когда нужно говорить, а когда молчание лечит лучше, чем слова. – Знаешь, – начала я, глядя в боковое зеркало, где отражалась моя уставшая, но чётко очерченная решимость, – я думала, когда туда приеду, меня разорвёт. Прямо в прихожей. – Тебя не разорвало. Значит, ты крепкий орешек, Ира, – усмехнулся он. – Скорее, не орешек, а оливка. Горькая, зелёная, и отлично идёт только с мартини. Мы оба рассмеялись. – Но знаешь что? – я повернулась к нему. – Я не чувствую себя проигравшей. Я как будто собрала себя обратно, по кусочкам. Только в другом порядке. Без мужа. Без подруги. Он кивнул на мои слова. – Иногда нужно дать людям уйти, чтобы освободить место для тех, кто останется, или для тех, кто должен прийти в твою жизнь, даже если ты весь в осколках, – тихо сказал Руслан, не глядя на меня. – Это ты так тонко про себя? – проговорила осторожно. – Это я так громко про тебя, – усмехнулся он. Стало неловко, а потом я спросила: – А мы разве не в ресторан едем? – Нет. Я везу тебя обратно. Уставилась на него в недоумении. – Это ещё почему? Ты же сказал, что… Руслан не дал договорить, мягко перебил: – Я обязательно свожу тебя в свой ресторан. Сначала в один, потом другой и третий и так далее, но не сегодня. Для начала тебе нужно вылечить ангину и ногу. Только так. – О-о-о… Так это было для понтов, да? Чтобы Регина позеленела от зависти. – Ну-у-у, вы женщины любите хвастаться успешностью своих мужчин… Я захлопала глазами и потом поинтересовалась: – Ты решил, что ты… мой мужчина? Он пожал плечами и проговорил: – Время покажет, Ира. Лучше скажи, как твоё горло и вообще самочувствие? Ага, решил уйти от темы. Вздохнула и сказала как есть: – Горло болит, горит, дерёт. Хочется его вырвать к чёрту… Или выпить какой-то бальзам, который смягчит и уберёт эту адскую боль… Да и самочувствие… так себе… – Сейчас приедем, закутаю тебя в одеяло, накормлю куриным супом, напичкаю лекарствами и засуну для верности ещё и в камин. – Ух… звучит… – Страшно? – Многообещающе, – улыбнулась ему. – Мной ещё никто никогда так тщательно не занимался. Будто я сокровище. Не поверишь, но это приятно. Руслан тоже мне улыбнулся. А Зайка гавкнула, разрушая магию, которая вот-вот могла родиться между нами. * * * Дом встретил нас тишиной, как добрый друг, у которого ты можешь снять обувь, маску сильной женщины – и просто быть, жить. Я зашла первой, опираясь на костыль. Зайка забежала вперёд, устроилась у камина, и засопела. Руслан появился на пороге, начал заносить мои вещи. Моя прежняя жизнь в картонных коробках, сумках и чемодане. Класс. – Всё отнести в твою комнату? Или могу оставить в зале, потом разберёшь? – спросил Руслан, будто это мой дом, а не его. – Не хочу, чтобы мои вещи тебе мешали… Давай их в комнату. И… спасибо тебе. Он поставил последнюю коробку, выпрямился и на секунду замер. – Знаешь, Ира… Ты… Я рад, что ты здесь. Не в том смысле, что у тебя травма ноги, ангина и произошло с тобой несчастье, нет. Я просто рад, что ты появилась в моей жизни. Я молчала. Потому что слова иногда только мешают. – Можно я тебя обниму? – спросил он вдруг, глядя прямо, честно. Без намёков. Без расчёта. – Можно. Даже нужно. Он подошёл ближе, медленно. Его руки легли на мои плечи – сначала осторожно, будто проверяя, не растаю ли или не передумаю. Но я не растаяла. И не передумала. Я вспыхнула. Внутри. И от этого обнимания что-то сдвинулось. Лёд, обида, страх – всё поплыло, просто от человеческого тепла, сочувствия. Я подняла на него глаза. Он смотрел внимательно. С надеждой, будто мир мог быть очень простым. – Знаешь, – прошептала я, – если ты меня сейчас поцелуешь, я официально забуду, как зовут моего почти бывшего мужа. – А если не поцелую? – Тогда мне придётся напомнить себе, что он всё же существовал. – Если я заболею, то придётся уже тебе заботиться обо мне, – сказал Руслан мягко и улыбнулся – той редкой, искренней улыбкой, от которой внутри всё сжимается и расправляется одновременно. – Обязательно позабочусь, – сказала ответственно и серьёзно. И он поцеловал меня. Без спешки. Без условий. Просто – по-настоящему. * * * Камин трещал уютно. Огненные языки лениво облизывали поленья, распространяя мягкое свечение на всё вокруг. Я сидела на диване, укрытая пледом, костыль на полу. Зайка свернулась клубком у камина, похрапывая с умиротворённым видом существа, которое знает: сегодня всё будет хорошо. Руслан принёс две кружки – одну с кофе, другую – с брусничным чаем. Это простое действие было с каким-то почти домашним смыслом. – За что будем пить? – спросил он, протягивая мне горячую кружку, хотя на её месте должен был быть бокал вина. – За развод? – приподняла я бровь. – Слишком банально. За новое начало? – Да, начало сомнительное у меня… – хмыкнула я. – У меня больше нет мужа, нет подруги. Осталась без дома, без работы… М-да… Он сел рядом. Не вплотную. Но достаточно близко, чтобы чувствовать его тепло. Не только от тела – от души. – У тебя теперь есть я. Есть этот дом. Работа? Ты можешь не работать, а можешь заняться любым делом… Я нахмурилась и удивлённо посмотрела на него. – Мне не кажется? Ты предлагаешь мне… отношения? – Не кажется, – подтвердил он. – Но… почему, Руслан? Да, я испугалась, что останусь одна, – призналась я, глядя на огонь. – Мне страшно быть… вот так, в подвешенном состоянии и никому… ненужной. – Главное, чтобы та сама себе всегда была нужна, Ира, – его голос был тихим, но будто резал самую суть. Я замерла. Подумала. И ответила: – Ты прав. Я нужна себе. Очень сильно нужна. – Это всегда верный путь – выбирать себя. Молчание не было тяжёлым. Оно было… правильным. Таким, в котором не нужно играть, не нужно доказывать. Просто быть. Руслан вздохнул. Лёгкий, тёплый звук. Я повернулась к нему. – Спасибо. Без тебя… я бы, наверное, сломалась. Скорее всего, я бы умерла. Он просто улыбнулся. А потом, не резко, не спеша – так, как будто это было самым логичным на свете – коснулся моей щеки. Пальцы тёплые. Даже горячие. Сильные. Я не отстранилась. – Можно? – Тебе всё можно, – прошептала я. Его губы коснулись моих. Поцелуй был долгим. Глубоким. Не из тех, что начинаются с желания, а из тех, что заканчиваются пониманием: всё изменилось. Когда он отстранился, я ещё долго не открывала глаза. – Вот это, – выдохнула я, – было лучше, чем всё лечение разом. В ту ночь мы не говорили больше ни о бывших, ни о предательствах. Мы говорили о глупых фильмах, о детских мечтах, о том, как Зайка, вероятно, была человеком в прошлой жизни. Мы засыпали под треск камина – я на его плече, он – с рукой на моей талии. И впервые за долгое время я спала без тревоги. Потому что была в месте, где, наконец, стало тепло – и не только из-за огня. * * * Шесть месяцев спустя Если бы мне кто-то полгода назад сказал, что я буду пить утренний кофе на балконе своей новой квартиры, без костылей, без мужа, но с планом по открытию собственной галереи… я бы, наверное, поперхнулась тем самым кофе. И закатила глаза. Сильно закатила бы. А сегодня? Я улыбалась. – Ты выглядишь как женщина, у которой есть план по захвату мира, – сказал Руслан, когда я в очередной раз разложила перед ним листы с эскизами будущей галереи, презентацией для инвесторов (ну, хотя зачем – он же сам и есть инвестор), и длинным списком художников, которых хочу привлечь. – Я выгляжу как женщина, которая счастлива. А это уже, поверь, всем планам план, – фыркнула я. Больше никаких страшных происшествий в жизни. Развелась с Артёмом. Раз и навсегда на нём жирную точку. – Всё же это всё Регина… – начал он тогда, и я рассмеялась ему в лицо. – Ой, не начинай. Я говорила тебе, что она – лицемерка. И я нисколько не удивлена тому, что её «беременность» оказалась такой же настоящей, как и её любовь к тебе – фальшивкой. Он остался один. Где, с кем, как сейчас он живёт – не знаю. И не хочу знать. А тот подонок, что сбил меня и бросил в лесу? Нет, он не сел. Зато водительских прав он лишён навсегда. Я, конечно, была возмущена данному положению дела. Мне хотелось, чтобы его наказали по всей строгости – посадили в тюрьму, но… – Поверь, для него это огромная трагедия, Ира, – сказал Руслан, когда я, психуя, швырнула подушку (не в Руслана, я воспитанная). – Это ничего! Я хотела, чтобы он пахал на лесоповале, вспоминая меня сбитую каждое утро! – закричала я. Он усмехнулся: – Ты же хотела, чтобы справедливость случилась. Она и случилась. Тюрьма не исправляет, она калечит. Что ж, только ради него я согласилась. Ведь, по сути, не окажись я тогда в лесу, меня бы Руслан не нашёл и кто знает, быть может, мы бы никогда так и не встретились? Руслан… Он – отдельная глава. Когда он рассказал мне о своём прошлом, поведал о своей боли, я не могла поверить, насколько похожи наши истории. – Я любил её, – тихо сказал он тогда. – А она любила его. Моего лучшего друга. И забеременела от него… – Ты её простил? – Пришлось. Прощение – не ради неё. А чтобы внутри не сгнить, не разрушиться до основания. – И как? Помогло? – С тобой – да. Теперь окончательно моё прошлое, моя боль – позади. Вот что значит взрослый мужчина. Сломанный, но не озлобленный. Тот, кто не будет шпионить за тобой в социальных сетях, а будет строить тебе галерею. Мою собственную. Настоящую. Галерею-мечту. – Если всё получится, я назову один из залов твоим именем, – сказала я как-то вечером. – Не надо. Лучше просто: «Зал новой жизни». – Слишком банально. – Тогда «Зал, где Ира не терпит идиотов, предателей и прочей нечисти». – Вот, это другое дело. Я не знаю, что будет дальше. Но впервые я живу полной жизнью. Ведь, оказывается, до встречи с Русланом, я будто спала. Я больше не толкаю мужа вперёд, не насаждаю ему свои идеи, мысли, не строю планы за двоих и всё время одна. Я – женщина, которая нужна, которую полюбили. Я с человеком, который не требует доказательств моей любви – он просто рядом. Как сказал он тогда, влюбился в меня с первого взгляда, точнее, с первого крика, когда я звала на помощь в том лесу. «Иногда нужно дать людям уйти, чтобы освободить место для тех, кто останется, или для тех, кто должен прийти в твою жизнь, даже если ты весь в осколках…» Не нужно бояться встряски, и колоссальных перемен. Возможно, вас ждёт настоящее счастье. Попробуйте довериться судьбе. Она точно знает, как для нас лучше.