28

С момента нашего расставания с Георгием прошло минут пятьдесят, а его все не было. Я решила, что он забыл о нашей договоренности, и чрезвычайно обрадовалась. Глаза у меня так и слипались, потому я быстро переоделась и улеглась в постель. Само собой, стоило мне устроиться поудобней — почти сразу со стороны двери послышалось странное шкрябанье. Все-таки принесла нелегкая Виолиного дядюшку!

Или это кто-то другой? Мое сердце почему-то бешено забилось.

Чертыхнувшись, я накинула халат и отперла дверь. За нею стоял Георгий. Мною тут же завладело странное, похожее на усталость разочарование. Хм, неужели я предпочла бы увидеть Павла?

Мой нежеланный визитер внимательно оглядел меня с головы до пят, а потом довольно игриво улыбнулся:

— Привет.

— Ага, — хмуро кивнула я и отодвинулась в сторону, давая ему пройти.

Георгий по-хозяйски шагнул в комнату, и тут я заметила, что он не с пустыми руками. Мой гость принес с собой бутылку вина и пару стаканов.

— Ну что? Отметим отличный старт твоей новой работы? — спросил он, довольно фривольно подмигивая.

У меня даже настроение испортилось. Я сложила руки на груди и замотала головой:

— Нечего отмечать.

— А вот и есть! — он поставил вино и стаканы на столик и присел на кровать. — Виолу не узнать. Я даже представить не мог, что ты так чудесно на нее повлияешь. К тому же видно, что ты ей очень понравилась.

— Зато Павел меня ненавидит.

Георгий рассмеялся:

— Глупости! Ему ты тоже нравишься. Просто он довольно замкнутый человек и плохо приспосабливается к новым людям.

— Нет, ты не понимаешь, — я тоже села на кровать, но подальше от своего гостя. — Он меня просто не выносит. Постоянно говорит гадости, постоянно придирается. Если бы я знала, что придется работать в такой атмосфере, обязательно отказалась бы.

Георгий моментально стал серьезным:

— Я поговорю с ним. Обязательно поговорю. Но и ты, пожалуйста, прояви к нему немного снисхождения. Павел совсем недавно потерял жену, с огромным трудом выходил дочь. Он на пределе, понимаешь? У него просто нервы ни к черту изо всего, что на него навалилось.

— Ты уверен, что дело именно в расшатанных нервах, а не в дурном воспитании?

— Отвечаю. Павел до сих пор грызет себя за то, что не смог уберечь семью. Знаешь, как бывает? Случится в жизни какая-нибудь гадость — и человек все крутит в голове прошлые события, крутит. Ему хочется найти точку невозврата, точку, в которой, как ему кажется, он свернул не туда. Павел сейчас именно этим и занимается.

Я пожала плечами. Георгий быстро растер лицо ладонями, а потом тихо вздохнул:

— Мой зять считает, что только он виноват в том, что случилось с Аней и Виолой. Совершенно, к слову, безосновательно.

— А как именно все произошло?

— Моя сестра отвозила Виолу в школу искусств. В дождь. Обычно Виолу отвозил Павел, или Аркадий Матвеевич, но в этот раз последний был в отпуске, а Пашка лежал с температурой. Моя сестра была не самым лучшим водителем. Она только недавно получила права и чувствовала себя за рулем неуверенно. Пашка не хотел ее отпускать. Хотел сам сесть за руль. Они поругались. Моя сестра решила доказать ему свою самостоятельность и из принципа не взяла такси. До школы девчонки доехали нормально, а вот на обратной дороге Анино авто смял грузовик, вылетевший на встречку.

— Ужасно! — выдохнула я.

— Да. Первые дни на Павла было страшно смотреть, но ради Виолы он довольно быстро взял себя в руки. Только это уже не тот человек, что был раньше. Даже мне не верится, что когда-то он фонтанировал шутками, постоянно что-то придумывал, зазывал гостей. Видимо, тот, прошлый, Павел ушел вместе с Аней.

Немного помолчав, Георгий все-таки разлил вино по стаканам и опустошил свой почти залпом. Я не удержалась и ободряющее потрепала его по плечу. Мне вдруг тоже стало больно. Больно за всю эту семью.

Георгий взглянул на меня с благодарностью, а потом добавил:

— Виола тоже сильно переменилась. Она была улыбчивым подвижным ребенком, который ни дня не желал сидеть дома. А сейчас она хочет торчать у себя в комнате, лежать на кровати и смотреть в стену. А еще она совсем перестала рисовать.

— Виола увлекается рисованием? — я даже рот раскрыла от удивления.

Георгий грустно усмехнулся:

— Увлекалась. Теперь это в прошлом.

— Но почему?

— Мне кажется, она именно свою любовь к рисованию винит в смерти Ани. В день аварии моя сестра уговаривала Виолу пропустить художку из-за непогоды, но племяшка уперлась, как маленький барашек: «Надо ехать. Учительница ждет». Она очень ответственная девочка у нас. К тому же с раннего детства хотела стать художником.

— Надо же!

— Когда ее выписали из больницы, она уничтожила все свои рисунки. Представляешь? Вытащила все во двор, свалила в кучу и подожгла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я потрясенно молчала. Мне вдруг стало ясно, как мало я на самом деле сделала для своей подопечной. Мне-то казалось, что мы неплохо продвигаемся, а, оказывается, что самого главного мы даже не коснулись.

Я встала и заходила по комнате:

— Надо помочь Виоле справиться с чувством вины. Помочь вернуться к рисованию.

— Не уверен, что это возможно, — грустно вздохнул Георгий. — Кстати, хочешь покажу ее рисунки? Я фотографировал себе кое-что на смартфон.

— Давай, — я присела рядом с ним, и Георгий быстро нашел нужную папку, протянул смартфон мне.

Я пролистала несколько фото — и на глаза навернулись слезы.

— Это очень красиво! Просто невероятно!

— Да, — кивнул Георгий. — Виола очень талантлива. От этого особенно больно. Я пытался поговорить с ней о том, что нужно продолжить занятия, но она и слышать ничего об этом не хочет. Даже не представляю, что можно сделать.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем! Обязательно! — решительно заявила я.

Георгий печально улыбнулся и развел руками. А потом сразу ушел к себе, прихватив бутылку с вином.

Я забралась в постель и долго-долго лежала с открытыми глазами. В душе у меня бушевал маленький шторм.