Глава 10. Понимание

Я лежу на кровати родителей, под боком у отца, как в детстве. От него, как и тогда, пахнет вишней, но сейчас нос режет неприятная примесь в виде крови. Папа вот уже пять минут просто молча гладит меня по волосам.

— Пап?

— Ресса, девочка моя, — вздыхает отец и утыкается носом мне в макушку. — Ну, почему именно он, Ресса?

В голосе императора Марвара совсем не слышится злости. Когда мама сказала, что папа желает меня видеть, я ожидала услышать, какая я плохая дочь. А вместо этого…

— Я люблю его, папа, — шепчу и прижимаюсь к нему поближе. Вдыхаю родной аромат, подрагиваю мелко в его объятиях.

— Знаю, огонёк, — усмехается отец и поворачивается ко мне. Я провожу пальцами по повязке на его шее, и в глазах слёзы встают. — Не надо, Ресса. Зачем плакать, если всё уже сделано? Твой мальчишка отстоял право на тебя, и теперь я не смею мешать вашему браку. Ты выбрала хорошего дракона, девочка моя. Жаль лишь, что огненного…

— Папуль! — обнимаю его одной рукой да лицо прячу. Наверняка, когда расскажу всё Наденьке, она скажет, что мы, драконы, до безумия странные существа. Сначала дерёмся, доказывая что-то друг другу, потому плачем.

— Ресса, — он вздыхает устало, похлопывает меня по спине. Уверена, что даже скупую мужскую слезу пустил. — Я люблю тебя, огонёк. Жаль, внуков понянчить не доведётся.

— Что важнее: не рождённые внуки или живая, дышащая, чувствующая всё прямо сейчас дочь? — хмурюсь я, поднимая глаза на отца.

Он смеётся, вновь похлопывает меня по спине.

— Ты, разумеется. Боевая упрямая девочка.

Вскоре он засыпает: Тирэль успел знатно его потрепать, оказавшись при смерти. Я целую папу в лоб, зная, что сон его беспокоен, а мысль о том, что придётся отдать единственную дочь в жёны дракону, который никогда не сможет обеспечить его внуками, разрывает его сердце.

Императорские покои покидаю в растрёпанных чувствах и никак не ожидаю увидеть за дверью Тирэля. Он опирается о стену и, увидев меня, старательно выдавливает улыбку.

— И почему ты здесь, а не в руках целителей? — строго произношу, после чего тут же рушу образ разозлённой драконессы, обняв Тира за талию. Тир — победитель поединка, значит, вправе ускорить процесс выздоровления магией. Отец — проигравший, потому восстанавливаться будет самостоятельно. Конечно, как император, он мог бы прибегнуть к помощи магии, но тогда сам бы перестал уважать себя, как дракон. Правила поединков, составленные ещё в древние времена, никто не отменял.

— Хотел убедиться, что ты в порядке, — целует в макушку Тир.

— Я в собственном дворце, — фыркаю, поднимая взгляд, чтобы посмотреть в наглые янтарные глаза. — Что со мной будет? Это тебе слоняться опасно, мало ли…

— После того, как я отвоевал тебя, единственный, кто может причинить мне вред в этом дворце, — это ты, — ухмыляется Тирэль, а я щипаю его в бок. Лицо дракона искажает болезненная гримаса.

— Вот именно. А был бы у целителей, сейчас бы не морщился, — я удобнее пристраиваю голову у него на груди и вдыхаю сосновый запах, смешанный с кровью. Двое моих любимых мужчин сегодня пахнут кровью.

— Что же ты тогда так ко мне жмёшься, если против? — Тир обнимает меня за талию, притягивая ближе.

— Защищаю своё, — выдыхаю ему в грудь, сжимая крепче. Сейчас, когда всё закончилось, трудно осознать, что пару часов назад я могла лишиться, как отца, так и возлюбленного. А может, и их обоих. Трудно поверить в то, что они сражались за меня, а Ильяра, ненавистная Ильяра, была рядом и удержала меня от свершения такой великой глупости, как вмешательство в поединок драконов. Впрочем, Ильяра всегда удерживала меня от свершения глупостей. Наверное, мне стоит поговорить с ней по душам?

— Как тебе это удалось? — выдыхаю я, пытаясь собраться с мыслями. Пора выходить из этого странного состояния неуверенности, слабости и потерянности. Оно мне не нравится.

— Что? — Тирэль отвлекается от перебирания прядей моих волос. Одну руку он по-прежнему держит на моей талии.

— Победить? Мне казалось, отец почти… — я вздрагиваю, вспоминая, как чуть не рванула за Тирэлем в ущелье, думая, что мы оба там погибнем.

Дракон отстраняет меня от себя, оглядывает пустынный коридор. Слуги до сих пор благоразумно держатся подальше. Имеющий кое-какой опыт работы на хорошей должности во дворце, увиденным Тир не удовлетворяется. Он утягивает меня в ближайшую нишу, занавешенную тяжёлой бархатной шторой, усаживает на диванчик и только после этого на ухо шепчет ответ. Ответ, который повергает меня в ступор, заставляя чувствовать себя ещё более потерянной.

— Я сражался до самого конца, хотя силы были не равны. Боролся, потому что одна мысль о том, что в моей жизни вновь не будет тебя, вводила меня в ужас. Но проигрывал. И тогда твой отец… Он поддался. Он бы выиграл, но дал мне победить. Ради тебя.

— Почему ты уверен, что он… поддался? — выдыхаю и невольно оглядываюсь назад, словно ожидаю увидеть папу за спиной.

— Он стал бороться иначе. Так, что я просто не смог бы проиграть.

Папа… Сначала Ильяра, теперь папа… И почему получается, что я думаю о своей семье так плохо, когда на самом деле они так много делают для меня?!

— Но почему тогда… почему он так яростно противился нашему браку? К чему письмо, к чему поединок? — хнычу в грудь Тирэля, совсем ничего не соображая.

— Ты временами такая умная, а временами — дурочка дурочкой, — хмыкает Тирэль и отрывает мою голову от своей груди, заключает лицо в ладони. — Ему же нужно было проверить серьёзность намерений дракона, собирающегося жениться на его дочери. Проверить силу твоей любви ко мне.

— И зачем все эти проверки? — обиженно бурчу, понимая, что правы все, кто меня окружают. Веду себя, как ребёнок.

— Он дракон, мужчина и император, он был обязан проверить. И не хотел, чтобы его девочка об этом знала. Я говорю это тебе лишь потому, что любовь к тебе у меня сильнее уважения к твоему отцу, и я хочу, чтобы ты знала правду, — он вытирает солёные дорожки слёз с моих щёк большими пальцами, и я постепенно успокаиваюсь.

— Ты догадался обо всём сам. Достойна ли тебя такая глупая я?

— Ну, это решать мне, а не тебе, — улыбается Тир, после чего целует меня, ясно давая понять, какое решение принимает. И я целую в ответ, понимая, что рядом с ним… рядом с ним я не только чувствую себя любимой, я меняюсь. Тир меняет меня. И такая любовь стоит слёз.

Лед-Андин, столица Ледяной империи

— Почему ты не придумала что-нибудь? Почему не осталась в Лед-Ане? — возмущается Кикилиэра, дёргая Роксану за руку. — Ты была рядом с истинной парой!

— Кики, не кричи, — спокойно произносит Роксана, глядя вниз на драконочку. — Принц Атареллен уже объявил о браке с госпожой Надеждой.

— И они любят друг друга? — щурится Кики.

Роксана отводит глаза и улыбается в кулак:

— Они близки к этому.

— А должны любить! Ты умная, ты бы придумала, как им быстрее полюбить друг друга, и отогнала бы всяких противных непонимающих взрослых! — притопывает ножкой девочка. Роксана прижимает её к себе и идёт с ней по главной торговой улице в обнимку.

— Они справятся с этим сами, Кики.

Девушка оглядывает улицу печальным взглядом. Пребывание во дворце не принесло ей ничего, кроме ещё большего разочарования. Она надеялась на лучшее до самого конца и узнать о том, что шансов вернуть родителей совсем нет, была не готова. Идя на прогулку с любимой сестрёнкой, леди Роксана хотела развеяться, но Кикилиэра этого не понимала. Да и не могла понять.

— Рокси… — шепчет Кики, дёргая старшую сестру за рукав.

— Что такое?

— Мне кажется или там… — Кики не договаривает и указывает подбородком в сторону травяной лавки на другой стороне улицы. Хозяин с кем-то активно прощается, раскланиваясь. Роксана не обладает столь же хорошим зрением, как её сестрёнка-драконочка, а потому не сразу узнаёт в высоком светловолосом юноше в белых пальто и высоких сапогах и хрупкой девушке, одетой, напротив, в тёмные шубу и сапоги, в перчатках и с выглядывающими светлыми волосами из под серого берета, принца Атареллена и уже, можно сказать, принцессу Надежду.

— Его Высочество с невестой, — кивает Роксана. Кикилиэра подпрыгивает, дрожит, смотрит на старшую сестру умоляюще.

— Познакомь меня с ними. Пожалуйста! Я должна познакомиться с истинной парой! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Прежде чем Роксана успеет возненавидеть слово «пожалуйста», из-за быстроты произнесения превращающееся в «пжаласта», девушка кивает и уверенно ведёт сестрёнку через дорогу. Леди Роксана от излишней скромности и стеснения никогда не страдала, а удовлетворение интереса сестрёнки может избавить её от сомнительного удовольствия слушать об истинной паре каждую минуту.

— Добрый день, Ваше Высочество, — девушка приседает перед принцем в лёгком реверансе, тот же жест повторяет взбудораженная Кики.

— Леди лед Жеррарр, — кивает Атареллен, а Надя машет рукой и приветливо улыбается. Роксана отмечает, что выглядит девушка лучше прежнего и ведёт себя с принцем гораздо свободнее. Нет той напряжённости в каждом движении.

— Здравствуйте, — здоровается Кики, смотря на принца и будущую принцессу, как на Рубиниона и Сапфирию, спустившихся с небесных гор.

Роксана замечает, как взгляд Нади, до этого несколько отстранённый, теплеет, и она наклоняется вперёд, по-мужски протягивая Кики ладонь в перчатке. Девочка не ожидает от иномирянки подобного жеста, в отличие от привыкшей к некоторым Надиным повадкам из другого мира Роксаны, потому Рокси сама поднимает руку Кики и вкладывает в ладонь девушки.

— Здравствуй, — Надя улыбается. Несколько секунд она стояла, ощущая явную неловкость из-за ступора малышки. — Я Надя. А тебя как зовут?

— Кикилиэра лед Жеррарр, — представляется Кики, и бледно-голубые глазки её влажно блестят. — Вы такая красивая, принцесса. И так замечательно смотритесь с Его Высочеством!

— Ваша младшая сестра? — обращается тем временем Атареллен к Роксане. Девушка кивает. — Рад знакомству, леди лед Жеррарр.

— Ия очень рада, — драконочка улыбается, переводя взгляд с сжимающей её ручку Надежды на стоящего прямо Атареллена, протягивающего своей истинной руку. Девушка неохотно выпускает ладонь.

— Польщена вашим вниманием, леди, — с улыбкой на губах Надя склоняет голову перед Кики. — Но, боюсь, нам с принцем нужно идти.

— Прямо сейчас? — расстроено спрашивает драконочка, чья прохладная ладошка до сих пор хранит тепло от руки человечки.

Надя переводит взгляд на принца. Он слегка поправляет берет у неё на голове, смотрит в глаза так долго, что это кажется почти интимным. Редкие в будний день в утреннее время прохожие не издают ни звука, наблюдая за своим принцем и его избранницей. Прервать их сейчас — всё равно, что влезть в драконью башню. Опасно до риска быть замороженным.

— Ты хочешь? — наконец, спрашивает принц.

— Я люблю детей, — неловко признаётся Надежда. — И ты обещал накормить меня мороженым.

Принц хмурится, напоминая обиженного ребёнка.

— Хорошо, пусть присоединятся, — выдыхает Атареллен, сжав Надину руку в своей. — Леди Роксана, леди Кикилиэра, не желаете ли составить нам компанию?

Роксана не желает, но Кики смотрит на неё столь просительно, что отказать ей просто невозможно.

Надя с умилением вытирает капельку шоколадного мороженого с подбородка Кикилиэры, прежде чем Роксана эту капельку замечает. Девушка отчётливо осознаёт, что принца, прогуливающегося со своей парой, раздражает её присутствие и сама не хочет находиться здесь, но Надя и Кики будто бы не ощущают недовольства своих сопровождающих.

За окном начинается снегопад. Огромные хлопья низвергаются с небес, и Надя восхищённо смотрит за стекло. В дворике небольшого, но уютного кафе, куда они зашли перекусить, всё замело.

— Хм… — задумчиво выдаёт будущая ведьма, после чего переводит взгляд на кузину Роксаны. — Кики, ты умеешь играть в снежки?

Девочка отрицательно мотает головой и смотрит на иномирянку с недоумением. Как и Роксана с Атарелленом. Надежда удивлённо оглядывает их и поражённо вздыхает.

— Что, никто не умеет? Значит, это дело надо исправлять!

Загоревшись идеей, Надежда вскакивает с места, а её дракон следом за ней. Кики, ничего не понимающая, но заинтересованная, выбегает из-за стола и бежит за иномирянкой. Роксане остаётся только плечами пожать и последовать за ними. Хозяин заведения провожает дорогих клиентов любопытным взглядом. Заказ они давно оплатили, но что собираются делать дальше?

Надя, застегнув шубку на все пуговицы, натянув перчатки и надев берет так, чтобы он прикрывал мочки ушей, сходит с протоптанной дорожки в менее очищенный дворик и запускает руку в ближайший сугроб. Вылепив шарик, она перебрасывает его в руках и сообщает:

— Это снежок. Его нужно бросить в противника.

— Зачем? — Кики склоняет голову на бок.

— Потому что это весело, — пожимает плечами Наденька. Три представителя Ледяной империи глядят на неё с недоумением. Она на мгновение теряется, но, если Роксана и успела что понять, так это то, что Надежда Борцова — действительно борец, и не сдаётся. Хотя и у неё бывают моменты слабости.

— Надя, ты уверена, что это нужно? — подаёт голос Атареллен. Наследный принц Ледяной империи не говорит без необходимости, кажется, ему достаточно смотреть на истинную пару рядом с ним.

— Нужно, — уверенно кивает Надежда. — Значит, так. Леди Роксана, Кики, вы будете в одной команде, мы с принцем — в другой. Ваша задача лепить вот такие вот шарики из снега и кидать их в противников. Если в кого-то попадут больше десяти раз, тот проигрывает и выходит из игры. Всё ясно? Тогда начнём.

И она так воодушевлённо тянет Атареллена за угол кафе, что тот просто не может отказать Надежде, внезапно дарящей ему столько прикосновений просто так. А Кики — ребёнок, которому никогда не доводилось играть подобным образом. Ледяным особое веселье не свойственно. Тут же ей предлагали игру, причём с истинной парой. Истинная наследного принца оказалась такой славной, что Кики теперь очень хотела, чтобы принц женился на ней быстрее.

Игра проходит… неловко. Кики, будучи ребёнком, быстро втягивается, активно вылепляя снежки и кидая их в принца. Принц, хорошо тренированный императорскими гвардейцами, увёртывается без труда, но Надя, поглядывающая на него, понимает, что сути дракон не улавливает. Ей так хочется, чтобы он расслабился и начал улыбаться! Мысль о том, что ей придётся выйти за того, кто постоянно ходит, как отмороженный, выводит её из себя. Потому что он ей нравится. И она ему. Ну почему он не может почувствовать дух веселья так же, как чувствует влечение к ней? Ведь он испытывает страсть, хотя она его ледяному образу не соответствует.

Роксана тоже не вполне понимает, чего от неё хотят и играет лишь потому, что того хочет Кики. Игрового настроения она не имеет. Откуда, если у неё ни шанса родителей вернуть? Ей бы выплеснуть эмоции, но она даже сама не осознаёт, насколько замкнута. Не по-драконьи, как научились ледяные, но по-человечески.

Но тут вдруг Кики вылепляет удивительно большой снежок и, применив немного магии, запускает его в Надю, такой подставы не ожидающую. Ускоренным драконьим ледяным пламенем снег сбивает её с ног, и Атареллен спешит поймать девушку, но успевает лишь стать для неё…

— Да, с такой подушкой безопасности ничего не страшно, — неловко хихикает Надя, лёжа на принце. В его льдисто-голубых глазах вспыхивают искры желания, и девушке до безумия нравится видеть его реакцию хотя бы на неё.

— Атар, знаешь, — выдыхает Надя ему в губы, — Луиза мне недавно сказала, что я должна больше слушать сердце.

Девушка замирает, ей впервые настолько неловко говорить что-то.

— Ия поняла, что… ты мне нравишься. Очень. Но… я боюсь тебя.

— Почему? — в тон ей выдыхает Атареллен. Мир и для него, и для неё сузился до них обоих.

— Ты… холодный. Властный. Большой и сильный. И я тебя не понимаю. А ты меня, но… — она жмурится и неловко кладёт правую руку ему на щёку, непонятно когда успев стянуть с неё перчатку.

— Но?

— Санатас научил меня кое-чему. Это сложно и у меня пока ни разу за всё это время не получилось, хотя я пыталась целыми днями, но… открой мне своё сознание?

— Что? — губы Нади такие тёплые и так манят Атареллена, что ему с трудом удаётся сохранять рассудок.

— Я хочу почувствовать тебя. Расслабься, — она прижимается лбом к его лбу, и принцу кажется, что происходящее — один из снов, мучащих его по ночам. Её дыхание — его дыхание, её тепло — его тепло. Её мысли… его мысли?

Он чувствует, как что-то тёплое осторожно касается его сознания, как бы легонько щекочет. И бесстрашный дракон почти боится, но вдруг видит Надю: вот она маленькая, весёлая, живая и уже тогда такая красивая лежит в сугробе, а какая-то девочка вытягивает её за руку, и потом они вместе швыряют снежки в каких-то мальчишек. Атареллен чувствует азарт Нади, чувствует, как ей весело, как, несмотря на холод, ей хорошо. И они с подругой смеются, и оттого, что подруге весело, малышке Надежде ещё веселее.

Принц прикрывает глаза, а когда открывает, то видит нависающую над ним Надю. Взрослую, но такую же сияющую, как в видении. Она показала ему свои воспоминания.

— У меня получилось? — осторожно спрашивает Надя. — Хотя, конечно, не получилось, с чего я думала, что…

— Получилось, — выдыхает Атар, и взгляд его становится гораздо теплее. — Я, кажется, понял.

Они встают, и оборачиваются к Роксане и Кики, предлагая продолжить, но девочка, уловившая изменения и успех своего плана, улыбается и тянет Роксану за собой, прощаясь с принцем и принцессой.

Наде машет ей рукой: она действительно любит детей. Возможно, потому что всегда хотела младшего братика или сестрёнку, но не имела их. Однако в следующий миг её дракон бросает в неё снежок, не дав загрустить. И она бросает в ответ.

Тогда они впервые по-настоящему понимают друг друга.