Глава 9. Дракон близко знакомится с отцом своей драконицы
Я просыпаюсь в холодном поту и тут же сжимаю под подушкой пришедшее от родителей письмо. Отец в бешенстве и готов содрать с Тирэля чешую, но не допустить нашего брака. И это обидно, хоть и ожидаемо. Папа считает, что я не понимаю, что делаю. Как он может?!
Разжав пальцы, отпускаю письмо и закусываю подушку. Кошмары. Давненько они мне уже не снились, а сегодня… Так и вижу двух драконов, крупного сильного красного и изящного на его фоне янтарного, что рвут друг друга когтями. Всё полыхает. Я кричу и пытаюсь остановить их. Ильяра смотрит на меня с гадкой усмешкой на губах. Сердце колотится. И так страшно. И так больно. И…
Устало вздыхаю и откидываю одеяло. Сегодня утром мы с Тирэлем полетим в Огненную империю, потому что оттягивать права не имеем: отец ждать не станет. А выводить наш конфликт на конфликт межвидовой ни я, ни Тир права не имеем. Хотя, Атареллен и оказывает поддержку Тирэлю. Вчера вечером, перед тем, как уйти спать, видела, как Тир и Атареллен пили в кабинете моего дракона. И холодный принц похлопывал Тирэля по спине.
Одеваюсь быстро. Красные кружева платья обтягивают фигуру, но обычной уверенности не предают. За окном глубокая ночь, а я собираюсь в башню принца. Не безумная ли? Безумная. Но чувствую, что Наденька не спит.
А она и впрямь не спит. Весь дворец тёмен, холоден и мрачен, а Надя, стоит мне постучать в дверь её лаборатории, из-под которой виднеется полоска жёлтого света, открывает.
— Ресса? Входи, не стой на пороге. Атар запах учует, прибежит, так что лучше тебе в это время со мной быть, — и затягивает меня в свою обитель.
Я присаживаюсь на диван, а Надя травки какие-то собирает да готовит что-то. Откинувшись на спинку и прикрыв глаза, думаю о том, как забавна всё-таки жизнь и как моя развлекательная поездка довела до будущего утра. А ещё… принц оказался и сам в состоянии приручить Наденьку. Она его вон, Атаром называет. Лабораторией в ночное время пользуется. Даже не жаловалась на него в последние дни. Пока я, Тир и Роксана вместе с её преподавателями из кожи вон лезли, чтобы их сблизить, ничего не получалось, а тут надо же, сами сблизились. Впрочем, оно и к лучшему, ведь сейчас у меня появились собственные проблемы и уже не до веселья. Совсем.
— Ресса?
Всхлипываю и закрываю лицо руками. О Рубинион, они же убьют друг друга! Или, что хуже, папа убьёт Тира. Ведь отец — сильный, опытный, взрослый дракон, а Тирэль — талантливый юнец. Есть ли хоть какие-то шансы? Шансов избежать поединка нет. Ни единого. Мы же драконы, мы до последнего на своём стоять будем, пока нас не прижмёт что-то более внушительное.
— Ресса, ну, не надо, — Надя неуклюже поглаживает меня по спине. Я даже не обратила внимания, что она подошла и села рядом. — На вот, выпей.
— Что это? — всхлипываю, глядя на стакан в её руках.
— Настойка успокоительная из трав, — она настойчивее протягивает стакан. — Луиза научила. Сказала, мне полезно, пока я к драконам не привыкла толком.
Неохотно беру у неё стакан. Выпиваю залпом, чувствую, как кипяток приятно обжигает всё внутри, а тело покрывается лёгким слоем из красных чешуек.
— Ну вот, — Надя слабо улыбается. — Всё хорошо будет. Вот увидишь.
И обнимает. А я понимаю, что иномирянка вот совсем утешать не умеет, но вроде успокаиваюсь слегка. Поездка в Ледяную империю подарила мне подругу и любовь. И за право остаться с ними можно побороться. Нужно.
***
Огненная империя с высоты драконьего полёта прекрасна. Огромная, раскинувшаяся в равнинной местности. Повсюду зеленеют травы, виднеются маленькие точки городов и деревень. Змеятся полноводные реки. Солнечные лучи сияют на золотых крышах наших музеев, галерей, театров, парков, государственных зданий и магических академий. Наша империя всегда была богата, и даже война трёхсотлетней давности не смогла лишить нас нашей гордости.
— Я рассчитывала, что вернусь домой, — делюсь с Тиром, сдерживая слёзы. Как ребёнок какой-то! — Планировала натворить глупостей в Ледяной империи, провалить отбор и вернуться. А в итоге…
— Ресса, — рычание Тира в драконьем обличье звучит, словно прекраснейшая симфония, — просто верь в меня, хорошо? Это ведь несложно.
Неправда! Сложно. Очень-очень.
Золотые башни Канаана возвышаются над столицей. Время обеденное и нас, пролетающих над городом, видят многие. Чтобы не произошло сегодня во дворце, скрыть это будет сложно.
Мы приземляемся на площадку перед дворцом. Сияющим и прекрасным. Моим домом. Любимым. Как же не хочется, чтобы мой отец и возлюбленный враждовали.
Дрожа, принимаю человеческое обличье. Тирэль придерживает меня за талию, помогает встать ровно. А на верхних ступенях главного входа во дворец стоит Ильяра. И меньше всего я ожидаю того, что столь ненавидимая мною белобрысая стерва распахнёт крылья и резко слетит вниз, чтобы заключить меня в объятия.
Руки у Ильяры холодные, и я ощущаю это более явственно, чем обычно, так как сама вся горю внутри. Она отстраняется и заглядывает мне в лицо, гладит холодными пальцами по щеке. Как всегда безупречная: светлые до белизны волосы собраны в пучок на затылке, на шее жемчуга, изящная фигурка облачена в солнечное платье с золотистой вышивкой. Но глаза… это что, слёзы?
— Глупая девочка, — губы её подрагивают.
— И почему я на этот раза глупая? — огрызаюсь, а она этого словно не замечает, продолжает поглаживать мою щёку и пугать меня.
— Ты уверена, что чувства настоящие? — спрашивает и оглядывается на Тирэля. — Сатресса, ты любишь? По-настоящему?
— Да, — ни секунды не сомневаюсь в ответе. То, что я чувствую к Тирэлю, — это то самое. Точно оно.
— Тогда я буду рядом, — она притягивает меня к себе и целует ледяными губами в лоб.
Я удивлённо хлопаю глазами: чего это «сестрица» нежничает? Ильяра отступает, смотрит на нас с Тирэлем покровительственно, вздыхает.
— Его Величество зол, молодой человек, — поворачивается она к Тиру. — Вы к этому готовы?
— Да, — мгновенно отвечает Тир.
— Юнцы, — качает головой Ильяра и треплет моего дракона по макушке. Я рычу: она
— жена моего брата, нечего руки к чужим драконам тянуть.
— Сатресса, я замужем, — улыбается драконесса, но улыбка держится на её губах не дольше секунды. — Идёмте. Я провожу вас к Его Величеству.
Канаан тише привычного, что свидетельствует об очень явной злости хозяина дворца. Пока мы идем по золотым и серебристым коридорам, на нас взирают лишь статуи великих драконов в человеческих ипостасях с крыльями за спиной, и взгляды их кажутся мне толи сочувствующими, толи осуждающими. Внимание привлекает статуя принцессы Нареи, моей двоюродной прабабушки, бежавшей к ледяному принцу 300 лет назад и давшей огненным повод начать войну. Что интересно, помимо того, что она якобы бежала и предала семью, ничего о ней больше неизвестно, а ведь она была старшей сестрой моего прадедушки. Что с ней стало? Действительно ли она бежала к ледяному принцу? Принцу, чьего имени даже не сохранилось в истории…
В аквамариновых глазах Нареи мне чудится понимание и поддержка.
— Мне всегда была интересна та давняя война, — я вздрагиваю и оглядываюсь на Ильяру. Я засмотрелась на статую и, кажется, отстала, что не осталось незамеченным. — История Ледяной империи об этом умалчивает, но и огненные помнят не больше.
— Почему тебе это интересно? — щурю глаза на Ильяру. Она подозрительно нормальная сегодня, мне это не нравится. Я же её ненавижу всё-таки.
— Сатресса, мне показалось, ты стала умнее, — качает головой драконесса. — Итогом войны стало наказание для огненных драконов, напавшей стороны. Но они должны были прогневать Богов и ещё чем-то, чтобы получить такое наказание, тебе так не кажется?
Теперь, когда она это сказала, да, кажется. Но говорить ей этого я не буду. Поджимаю губы и молчу.
Ильяра вздыхает и жестом велит нам с Тирэлем следовать за ней дальше. Дракон, оказывается, всё это время стоял рядом со мной и смотрел на последнюю память о Нарее.
— Тир, — шепчу я, и он сжимает мою руку в своей руке. — Давай улетим?
— Нет, — качает головой дракон.
Упрямец! Впрочем, я просто спросила. И я, и он решили бороться.
Я не зря говорила Наде, что Канаан куда красивее Лед-Ана. Мои предки расстарались на славу, из века в век добавляя дворцу новые выдающиеся детали. Одному из них, к примеру, пришло в голову пробить земную породу и самому создать ущелье между дворцовыми зданиями, чтобы перекинутый через него узкий каменный мост со статуями драконов смотрелся эффектней.
И вот сейчас на этом мосту стоит отец. Мамы, Сатора и шмакодявки Рансера я не вижу и вполне понимаю, почему их нет.
Император Марвар Канаанский, хоть и огненный дракон, но достаточно великодушный, добрый и спокойный правитель. Ну, по нашим меркам, спокойный. Вот его отец, по воспоминаниям слуг, был сносящим всё на своём пути пламенем, от которого то и дело отлетали обжигающие искры. Мой же папенька грел своим огнём и придавал уверенности. До этого момента.
Плит моста не видно под слоем белёсого дыма, источником которого является пышущий едва сдерживаемой злобой взрослый дракон. Он в срединной ипостаси: драконьи зрачки в янтарных глазах, красная чешуя то тут, то там, когти, крылья, хвост по мосту бьёт… За тридцать лет своей жизни я ни разу не видела собственного отца в такой ярости.
— Как посмел?! — рычит отец, и от его рыка кожа на моей спине покрывается чешуёй.
— Убирайся из этого дворца, юнец!
— Я пришёл просить руки вашей дочери. Если такова ваша воля, то поединком, — спокойно говорит Тир и ободряюще сжимает мою руку. Я смотрю на него едва ли не в ужасе: ясно, жизнь в Ледяной империи многому учит, но неужели он не понимает, что только больше ярит отца?
— Наглец! Да я чешую с тебя сдеру и даже не поморщусь! — камни моста под нами стремительно раскаляются, и я краем глаза замечаю, как Ильяра, охнув, выпускает крылья и взлетает над нами, что странно, не улетая. Правда, собралась быть рядом? Почему?
— Я хочу жениться на Сатрессе, — повторяет Тирэль. — Имею на это право и готов его отстоять.
— Готов?! Готов, значит?! Значит, имеешь право?! — яростный рык отца оглушает, а фигура его стремительно разрастается ввысь и вширь, пока к камням моста не цепляются огромные чешуйчатые лапы с длинными толстыми когтями.
Тирэль целует меня в висок и не менее спешно перекидывается во вторую ипостась, в то время как меня Ильяра вздёргивает за руку и вынуждает выпустить крылья и слететь с моста. И вот я и жена брата парим, маленькие и неприметные, над двумя крупными драконами. Одному из них уже сто одиннадцать лет, он опытен, силён, его чешуя тверда и почти несокрушима. Другому — всего лишь тридцать, но им движет любовь к выбранной самке. А ещё он контролирует себя лучше. Но как долго огненный дракон сможет использовать позаимствованное у ледяных умение в схватке за любимую драконессу?
Я судорожно вздыхаю и вцепляюсь в плечи Ильяры. Кажется, даже когти выращиваю.
— Ильяра, мы должны остановить их…
— И лишить твоего юнца возможности отвоевать свою самку? Не глупи, Сатресса, — качает головой Ильяра.
Отец выпускает в Тирэля струю пламени. Огненная стихия… Стихия, подвластная лишь нам, драконам. Мы сами — огонь. И наш огонь ведёт себя так, как мы себя чувствуем и настраиваем. Пламя отца готово убивать.
Тирэль дышит огнём в ответ. И если струя императора кажется почти кроваво-красной и более объёмной, то струя Тирэля похожа на солнечный свет. Она тоньше, как-то аккуратнее, более концентрированная. И вот солнечный луч сталкивается с яростью. Ильяра за моей спиной вздрагивает и тянет нас выше, туда, где холоднее. Ей такие резкие горячие перепады температур более чем неприятны.
В месте, где сталкиваются два разных пламени, всё искрится. Пламя отца пытается поглотить пламя Тирэля, луч Тира упорно таранит папин поток. Отец ревёт и закрывает пасть, нырнув под мост. Луч Тирэля прорывается вперёд, но упирается в защитные купола дворца. В то время как они несколько секунд плывут рябью, я разглядываю маму, Сатора и Рансера. Поддерживают защиту. Они все здесь…
Грохот. Грохот. Грохот. Отец пробивает мост прямо под Тирэлем, и мой дракон срывается вниз. В дело идут клыки и когти. Отец перехватывает Тирэля за крылья, упирает его тушу в камень ущелья. Тирэль кусает его за шею, упорно сжимает челюсти, пока всё же не прокусывает твёрдую чешую. Оба дракона ревут, папа отлетает в сторону.
Крылья Тира кровоточат, он с трудом взбирается на обломки моста, цепляется когтями за острый камень. По длинной шее отца стекают кровавые струйки. Тир не мог прокусить её слишком сильно, но кровь пустить сумел. Однако отец навредил ему гораздо сильнее, так как он по-прежнему может свободно летать.
Папа взмахивает крыльями и резко налетает на Тира, продавливая его вместе с остатками моста в ущелье. Они сцепляются в полёте, я слышу взмахи крыльев и клацанье челюстей. Раздаётся крик, не сразу понимаю, что мой.
— Ильяра, отпусти, — выдавливаю, после кричу, — сейчас же отпусти!
— Ресса…
Надо же, по короткому имени называет. Но не до неё мне сейчас!
— Я обещала, что сама чешуи лишусь, но Тира не оставлю. Я не дам моему отцу убить моего любимого, Ильяра!!!
Наплевав, перекидываюсь в драконью ипостась прямо в руках Ильяры. Но она не отстаёт, сама оборачивается белоснежной драконицей, хватает меня лапами за шею да вверх тянет, подальше от сражающихся.
— Нельзя! Ресса, они должны решить всё сами! Иначе ни твоего отца, ни твоего мальчишку уважать не будут.
— Но… я не могу дать им поубивать друг друга!
— А я не могу пустить тебя к ним!
Мы рычим друг на друга, я пытаюсь задеть Ильяру, но она ловко увёртывается от моих ударов и не даёт мне метнуться вниз, в ущелье.
А потом вдруг драконица с синей чешуёй взлетает к нам и обдает волной холода. Мама.
— Всё закончилось. Лорд кан Ювенор победил. Можете спускаться.