Глава 16. Отец и сын

Когда не остаётся сил кричать, я не сдвигаюсь с места. Просто сижу и смотрю на Розарию, в какой-то момент потянувшись, чтобы опустить её веки и не видеть этот безжизненный взгляд.

Драконы убивают. На честных поединках, на войне, в целях самозащиты, если нападающий пытается их убить. Я принадлежу к сильному народу. Жёсткому местами, но такова наша натура. Только вот… почему так пусто? Почему так холодно и страшно? Почему я могу лишь сидеть и смотреть? Не могу сдвинуться с места, не вижу ничего, кроме той, кого собственными руками лишила жизни. Драконий закон меня оправдает: я защищала свою жизнь и, что гораздо важнее, жизнь своей подопечной. К тому же, Надя — истинная пара Атареллена, так что меня поддержка со стороны обоих империй ждёт. Розария была права: её в любом случае опознают, как убийцу. Пара слов, а если возникнут сомнения, то сильный менталист, чтобы проверить меня и Надежду, или сильный некромант, чтобы вылепить живого мертвеца из Розарии, и её вина будет доказана.

О чём я думаю?! Как я могу?! Но… так больно, что поток мыслей не останавливается.

Я не замечаю, как небо светлеет и тёплые лучи летнего солнца освещают небо и земли. Мне не холодно, я не чувствую боли, не чувствую тела. Я себя не чувствую.

— Ресса? — не слышу и тихих шажочков Надежды до тех пор, пока она не окликает меня. — Боже, что случилось?!

Она вскрикивает от неожиданности, слышу я и неприкрытый ужас. Поднимаю взгляд на перепуганную Надю.

— Она хотела убить тебя. Я защитила своё. Ты ведь… моя подопечная, — сама не узнаю свой голос. То ли шёпот, то ли хрип.

Надя дрожит, но не понимаю, чего она боится больше: Розарии, которая уже никак не навредит, или меня?

— Ресса… — выдыхает и присаживается со мной иномирянка, обнимает, но я не чувствую её жара. Ни её, ни своего. Её слабые ручки сжимают меня удивительно крепко. — Вставай.

Что? Зачем?

Надежда поднимается и протягивает мне руку.

— Идём в дом, Ресса.

И чего она привязалась?

— Не хочу.

— Надо, — не дождавшись моей реакции, она сама вкладывает мою ладонь в свою и резко дёргает на себя. Я не двигаюсь, и она валится на попу, после чего с ещё большим упорством пытается заставить меня подняться. Я подчиняюсь, лишь бы только не покалечилась.

Надя ведёт меня в дом, я иду следом. А Розария больше ходить не будет. Я сама выступила в роли её палача.

— Ей в любом случае грозила смерть, — хриплю, когда Надя заставляет меня обхватить руками чашку с чем-то только что сваренным. Когда она усадила меня на диван в гостиной, сколько времени потратила на варку, понятия не имею.

— Тогда ты… поступила правильно, — неуверенно выдаёт Надя. Я поднимаю на неё глаза. Сама она тоже держит чашку с тем же варевом, по запаху понимаю.

— Нет! Нет-нет-нет! — я отбрасываю чёртову чашку в стену за спинкой дивана Нади. Осколки осыпаются на пол, чашка летела кривовато, потому до подопечной долетает лишь несколько капель кипятка.

Надежда вздрагивает, сглатывает, косится на стену и прикрывает глаза. Она… контролирует свои эмоции? Как менталист? Похоже, она училась куда старательнее, чем говорила мне. И сейчас… очень старается.

Девушка ставит свою чашку на столик между двумя диванами в гостиной и подталкивает её ко мне.

— Пей. Тебе нужно, — судя по её тону, ровному, очень старательно ровному, то да, мне нужно.

— Что это?

— Чай. С особым эффектом. За особняком есть сад, там нашлось парочку подходящих травок для успокаивающего эффекта. Пей.

Я выпиваю. Залпом. Горячо, но не чувствую. Когда я вновь отбрасываю чашку, на этот раз в сторону, и поднимаю взгляд на Надю, она смотрит на меня задумчиво, кусает губу.

— Я могла бы помочь, — предлагает она, неуверенно глядя на меня.

— Сделать мёртвую живой даже некромант не в силах, — вздыхаю я, вновь начиная дрожать. — Да и смысл? Она подписала себе приговор.

— Нет, её я к жизни не верну. Но тебя…

— А я мертва?

— Как будто да, — признаётся Надя. — Когда я подошла, то ощущала тебя примерно как Розарию. Словно вас обоих уже нет.

Её плечи опускаются, она потирает пальцами виски. Дрожала и билась бы в истерике, наверное, если бы не понимала, что хоть кто-то должен сохранить рассудок.

Читай на Книгоед.нет

Наконец, Надя поднимает на меня решительный взгляд. В этот момент она напоминает мне своего возлюбленного, словно передо мной сейчас не хрупкая человечка, а могучий дракон. Она пересаживается ко мне на диван, берёт мои руки в свои. Я непонимающе смотрю на неё.

— Я много читала, Ресса. Санатас заставлял. Я думаю, нет, точно знаю, что могу помочь. Сила… я ощущала её раньше, чувствовала, что становлюсь сильнее. Не понимала, как, пока ты не спасла мне жизнь, передав свою уверенность и мощь. Так же делал и Атареллен, ваши силы различаются, я это хорошо почувствовала. Только, в отличие от тебя, он делал это неосознанно.

Она выдыхает, поднимает на меня уверенный, ожесточившийся взгляд карих глаз. Кажется, в эту ночь мир лишился маленькой светлой Наденьки и приобрёл будущую ледяную императрицу. Забавно, ведь в эту же ночь умерла принцесса Сатресса Канаанская, а слабая драконесса Сатресса кан Ювенор не знает, что происходит и зачем.

— Я могу забрать твою боль. Твой страх, твои сомнения… всё уйдёт. Воспоминания останутся, но ты воспримешь их… как должное. Позволь мне забрать их. Помочь тебе, как ты помогала мне?

И тут слёзы спустя часы возвращаются, меня сотрясает, как сошедшую с ума. Всё смешивается. Убила ли я Розарию, чтобы защитить Надю? Мстила ли я за Надю или за себя? Ведь кузина правильно вспомнила, я была мерзким завистливым ребёнком. Вредным, импульсивным, злящимся на всех, кто со мной не согласен. Мой язык всегда был моим врагом, я забавлялась, могла творить гадости ради развлечения и мелкой мести. Заслуживаю ли я жизни больше, чем она?

— Ресса, смотри на меня, — Надя обхватывает моё лицо ладонями. — Я помогу тебе справиться.

Она что-то шепчет, что-то делает, но мне больно. Больно. Больно. Страшно. Чувствую себя слабой, даже сил перекинуться в истинную форму нет. Голос Нади становится громче, набирает силу, пробивает мои страхи. Я не слышу ничего, кроме него, и не вижу ничего, кроме жёстких карих глаз.

А потом всё заканчивается.

— Надя?

— Я тут, — она поглаживает меня по голове. — Наступил новый день, и мы должны встретить его достойно. Ты ведь хочешь жить и сиять, Ресса?

Эта её фраза работает, словно спусковой крючок. И я понимаю, что хочу. Отчаянно хочу жить, не смотря ни на что. За нас двоих. Ведь всё уже случилось, я обязана принять и простить.

— Что бы ты ни сделала, — хватаю Надю за руку, — спасибо.

Она хмурится, кивает. Ледяная императрица… она ещё всех удивит. Меня уже удивила. Стала сильнее. Превзошла.

Той же ночью, Императорский дворец Канаан

Тирэль до сих пор не мог поверить в то, что его отец — предатель и безумец. Он был хорошим сыном и восхищался умом лорда Тарвана кан Ювенора, желал быть достойным его и его имени. Но показанные Надеждой мысли и образы были отцовскими. Тирэль с ужасом узнал в них то, о чём мог лишь догадываться временами. Догадываться — и не позволять мыслям уйти дальше догадок. А теперь…

Его отец хочет убить его жену.

Его отец хочет свергнуть правящие династии обоих империй.

Убить его лучшего друга.

Убить всякого, кто на пути встанет.

А его?

Дракон содрогается, кривится, поджимает губы. Справится ли он с тем, кто с рождения был ему папой?

Атар задевает его крылом, и они пересекаются взглядами. Его друг был скуп на эмоции, но его чувствовал. И пытался помочь. Только вот дело не ждало, когда Тирэль примет помощь и подготовится. Всё решится в эту ночь. Отец думал, что совершает предпоследний рывок перед борьбой за восхождение, но вместо этого начал смертельную игру.

Драконам хватает взглядов, чтобы согласовать действия. Они приземляются на площадь перед дворцом. Атар раздражённо бьёт хвостом, под его когтями крошится камень. До этого момента Тир и не подозревал, что его лучший друг может быть настолько хорошим актёром. Впрочем, его действия просты: крушить, злиться, отвлекать на себя. И не попасться. Дать погоняться за собой, быть может, разрушить больше положенного.

А вот Тирэлю предстоит разоблачить собственного отца. И это ему против чешуи. На морде маска, но внутри всё огнём горит. Но ради Рессы…

К ним приближаются принцы: Сатор, старший брат жены Тирэля, достаточно сильный, чтобы бороться с Атарелленом, и его сын Рансер. Довольно активный молодой дракон, от которого всякого следует ожидать.

— Вы не нашли? — рычит ледяной принц, резко ударяя хвостом по мостовой, так, что камни и пыль разлетаются в сторону.

— Нет, но столицу всё ещё обыскивают, — ровно отвечает Сатор. — В том числе наш отец.

Атар рычит, резко выдыхает вверх струю ледяного пламени. Мальчишка Рансер округляет глаза, но не уходит. Слишком уж юный и горячий, чтобы убегать.

— Пап, скажи им, — подаёт голос подросток, и принц Сатор слегка поворачивает голову в его сторону, бросает на сына строгий взгляд.

— Что? — торопит его рыком Атар, резко ударив лапой по камню площади. Принцы вовремя успевают прикрыться крыльями.

— Мой сын сопровождал гостей во дворец. Леди Розария лед Ароуз обнаружена так и не была, — нехотя признаётся Сатор, выпуская крылья и быстро отлетая назад. Не забывает прихватить и сына. Вовремя: разъярённый Атареллен выпускает в них струю пламени, но цели она не достигает.

— Её тоже ищут, — наследник Огненной империи старается сохранить ровность голоса. Любое проявление эмоций может быть истолковано безумным драконом, как вызов.

— Бесполезные ищейки без чутья! — выплёвывает Атар, после чего начинает второй акт их представления: он нападает на принцев.

Сатор и Рансер мгновенно перекидываются в драконов. Наследный принц одной империи кидается на другого, они сцепляются, рыча и руша колонны и статуи свои огромным массивным клубком.

Тирэль же перекидывается в человека и оттаскивает за хвост своего, теперь уже, племянника, вынуждая перекинуться в человека.

Мальчишка возмущается, но Тирэль утаскивает его во дворец, затаивается в тёмной нише. Прежде, чем сюда успевают сбежаться другие, что им с Атаром, в общем-то, и нужно, Тир спрашивает у перепуганного мальчонки:

— Где разместился мой отец?

— Ты не…

Дракон шикает, встряхивает парнишку за плечо. Он уверен, его семью не привлечёт шум, в эту суматоху они не полезут. По крайней мере, отец, который знает, чем она вызвана и думает, что в любом случае будет вне подозрений.

— Он в западном крыле. Пятый этаж, покои в самом конце коридора.

— Молодец, — хмыкает Тир, похлопывает подростка по плечу. — А теперь беги, помоги отцу.

Сам же дракон стремительной тенью срывается с места, чтобы скрыться в ближайшем коридоре для слуг, что сейчас забились в норы, прячась от переполненных эмоциями сильных драконов. Когда-то Ресса водила его этими коридорами. Пришло время пробудить детские воспоминания.

Он поднимается всё выше. С улицы долетают крики, шум борьбы, в окнах мелькают всполохи пламени. Один раз стену рядом с лестницей пробивает фигура Атара, к счастью, Тирэль в это время был выше пробитого им места. Наконец, пятый этаж.

Тирэль бежит вперёд, к своей цели. Бежит, чтобы не дать себе испугаться, повернуть и отступить. Его рука уже касается ручки, когда…

— Тир? Почему ты здесь?

Дракон поднимает взгляд, встречаясь взглядом с распахнувшим дверь отцом. И замирает. Неужели, правда? Да не может его отец действительно жаждать того, что человечка показала. Она это придумала. Хотя нет, у неё бы воображения не хватило.

— Я… волновался за вас, отец, — он запинается, и его отец щурит тёмно-янтарные глаза. Тирэль уже давно не запинается.

— Всё в порядке, — мгновение — и Тарван кан Ювенор смотрит на него без намёка на подозрение. Лорд протягивает руку и похлопывает сына по плечу. — Очень жаль, что всё так вышло со свадьбой. Впрочем, я тебе говорил, что этот брак — плохая идея. Полагаю, принцессу Надежду тебе найти не удалось?

— Да, — выдыхает Тирэль, проходя за отцом в просторные покои. Они гостевые, мужские, роскошные до золотых столбиков кровати. — Но причём здесь мой брак? — для того, чтобы разозлиться, дракону даже играть не приходится. Напротив, знание об истинных замыслах отца усиливает его злость касательно очередного высказывание о его прекрасной жене.

— Боги гневаются, — хмыкает старший дракон, наливая виски из хрустального графина в хрустальные же стаканы. Сев в тёмное кожаное кресло, Тарван берёт один стакан, а другой подталкивает через маленький столик. Тир проводит пальцами по тёмному дереву, по позолоте на уголке стола и подхватывает стакан, так и не сев в соседнее кресло.

— Я придерживаюсь иного мнения, отец, — Тирэль зло усмехается, глядя ему прямо в глаза. Отец учил его пикировкам и почтению. Для него это естественное поведение. Но он осознаёт, что они оба играют. — Свадьба огненной принцессы, бесчисленное количество высокородных гостей… среди которых найдутся те, кому принцесса Надежда, как меч в крыле.

— Иных мыслей я от тебя и не ждал, — Тарван осушает стакан и тянется к графину. — Выпей, сын. Тебе нужно расслабиться.

Тир подносит стакан к губам, но пить ему не хочется. Ему хочется спросить напрямую у отца, может ли он быть тем злом, коим Надежда его изобразила. Но, что омерзительно, дракон знает ответ. Может.

Тарван усмехается.

— Удивлён, что ты пошёл проведать меня, а не жену, — ядовито улыбаясь, лорд покачивает в руке стакан, янтарная жидкость плещется и ударяется о хрусталь. — Ах да, её же здесь нет. Жена, которая не слушает мужа, — плохая жена, Тир.

— Надежда — её подруга, — дракон поджимает губы, всё больше убеждаясь, что, прокляни его Рубинион, его отец действительно замешан во всём этом… дерьме. Лорд Тарван догадывается, что он что-то знает, играется с ним. Всегда умнее. Всегда хитрее. Жёстче.

— Вы хотите убить мою жену? — спрашивает.

Отец приподнимает уголки губ, чтобы вскоре разразится смехом. И Тир дёргается, словно его ударили.

— Ты ведь знаешь ответ, — улыбается Тарван, продолжая невозмутимо сидеть и пить виски.

— В пропаже Надежды вы тоже замешаны?

Лорд улыбается шире, пламя свечей, помещённых в золотой подсвечник на столике, отражается в жестоких янтарных глазах.

— Ты всё знаешь, — он отставляет стакан и поднимается с места. Подходит вплотную и кладёт руки на плечи. Тарван немного выше Тирэля, но молодому дракону кажется, что он — мальчишка. — Доверься мне, как делал это всегда, Тир.

— Не боишься, что я убью тебя?

Тарван смеётся и резко отталкивает сына, так, что он едва не запинается о вышитый золотой нитью ковёр и не падает на пол.

— Тир, ты — мой сын и наследник, и мне многому удалось тебя научить, но… — дракон разводит руками и печально улыбается, — ты не стал мной. Был воспитан в ледяной империи, научился сдерживать порывы, но их холодности так и не обрёл. Я женился на твоей матери, потому что мне нужен был наследник, а ты женился, потому что полюбил. Поставил под угрозу свою жизнь, отказался от возможности иметь детей. В тебе много любви. И она же не даст тебе убить меня, сынок.

Дракон прикрывает глаза, сжимает кулаки. Отец зря его злит. Он прав, в нём слишком много любви. И огня огненных драконов, который в нём полюбила Сатресса. Того, чего нет у его отца. То, от чего он отказался в угоду своих амбиций.

Тир любит свою мать. Рессу. Атара. И отца, но если он является угрозой для них все, то Тирэль обязан обезвредить его.

— Ну же, будь мужчиной. Я приведу тебя в светлое будущее.

— Ты прав, — молодой дракон распахивает глаза, в янтаре которых разгорелось вот-вот готовое вырваться пламя. — Я не смогу убить тебя. Но остановить… мне под силу.

И он разжимает кулаки, выпуская всю ту силу, что жаждала защищать тех, кто ему дорог. Удар был стремительным, резким и сильным. Его отец не ожидал от него такого. Пламя мгновенно охватило комнату, свалив лорда Тарвана с ног.

Тир подскакивает к отцу.

— Зря…

Его резко дёргает за ногу, и два дракона в человеческой ипостаси оказываются в пламени горящих покоев. Отец нависает сверху, его кулаки с дорогими перстнями метят ему в лицо. Одежда на них сгорает, они переходят в срединные ипостаси, прикрываясь чешуёй.

Тир вспоминает, как почти проиграл отцу Рессы. Тогда дракон поддался. Но огненный император сильнее лорда-дракона. Сейчас у отца нет его загадочного оружия. И Тирэль может победить.

Молодой дракон рычит и сбрасывает отца с себя. Тут же его рука перемещается лорду Тарвану на шею, вздёргивает и впечатывает в стену. В глазах уже давно помутилось от драки. Адреналин прибавил сил. Кровь кипит. Раз — телом об стену. Два — ещё удар, дракон оставляет трещины в стене. Три. Четыре. Пять. Шесть. Он не может остановиться. Силы переполняют его, и он бьёт, бьёт, и бьёт.

— Тир! — чья-то рука ложится ему на плечо. — Тир!!!

Он поворачивает голову и встречается взглядом с Рессой. В её изумительно синих глазах стоят слёзы, но не страха. Жалости. Она поглаживает его по плечу.

— Ты победил. Отпусти его.

Тир разжимает руку, так и сжимающую шею его отца. Замирает, глядя i бесчувственного дракона. Он ведь не намеревался убивать.

Ресса присаживает перед драконом на колени, щупает пульс и, дотянувшись сидячем положении рукой до ноги Тирэля, поглаживает его по щиколотке.

— Он жив. Срединная ипостась его спасла. Ты бил его почти без магии. В отличие от меня, — она вздыхает.

Тирэль, наконец, оправляется от шока. Он мужчина, потому должен быть сильным. Не должна его Ресса жалеть, особенно, когда ей самой плохо.

— Что произошло? — присев с ней рядом на колени, он проводит горячими руками по её плечам и рукам.

— Позже. Давай разберёмся с твоим отцом.