Глава 3. Неподобающее поведение одного дракона, чешуя цвета чая

И я уверена, что Тирэль точно так же распознал и уловил свойственный мне запах. Иначе, почему он смотрит на меня? Так на тех, кого в первый раз видят, не смотрят.

Я скрещиваю пальцы: безымянный с мизинцем и средний с указательным. Это приветствие, придуманное нами когда-то и вот уже семнадцать лет не использовавшееся. Рыжий дракон с запахом Тирэля повторяет мой жест. Так-так-так. А вот это уже интересно, как это моего друга во дворец занесло.

— Тирэль, проверь тарелки и чашки, — отдаёт приказ принц Атареллен, прожигая меня взглядом. Хотя нет, не меня: Наденьку у меня за спиной. Я легонько отталкиваю её в сторону, вынуждая поравняться со мной. Какой смысл прятаться, если он её всё равно уже заметил? Причём сразу же.

— Леди Роксана лед Жеррарр изволила съесть тарелку овсяной каши, Её Высочество Сатресса Канаанская выпила чашечку чая, а госпожа Надежда Борцова съела клубничное пирожное, — заключает Тирэль, пройдясь вдоль стола и вернувшись к принцу.

— Замечательно, — едва ли не скалится Атареллен, глядя на Надю, вцепившуюся в мою руку. — Названные моим секретарём девушки прошли первое испытание отбора и продолжат завтрак вместе со мной в малой столовой. Остальные девушки могут позавтракать здесь, скоро к вам подойдут и расскажут о том, что ждёт вас в дальнейшем. Приятного аппетита, леди.

Братец Ильяры отвешивает девушкам какой-то издевательский поклон, под охи и вздохи кладёт ручку Нади на свой подставленный локоть и уводит из зала в ту самую маленькую дверь, которой иномирянка испугалась в самом начале.

— Идём, — шепчет мне на ухо мягкий голос старого друга, пока непривычный для слуха. В отличие от Атареллена, он предоставляет мне право выбора: взять его под локоть или нет. Я выбираю первое. Роксана лед Жерррарр, та самая девушка, что ела, когда мы вошли, уходит в малую столовую одна, но её, кажется, всё устраивает.

А нам в спины прилетает недовольное:

— Это должен был быть совместный завтрак, на котором мы бы познакомились с принцем и узнали о первом испытании. На каком основании испытание было проведено раньше?

Ещё до того, как Тирэль разворачивается к говорящей со мной вместе, узнаю противный голосок Розарии лед Ароуз. Кузина стоит, сложив ручки на груди, её золотые длинные волосы рассыпаются по плечам, симпатичный носик вздёрнут. Красивая высокомерная зараза.

— Леди Розария, — голос Тирэля сладок и вязок, как мёд. Обратись он ко мне подобным образом, я бы сделала вывод, что следует держаться от него подальше. — Вы обвиняете Его Высочество и всю императорскую семью в нарушении обещаний? Очень неразумно с вашей стороны. Невесты, как и было оговорено, собрались в большой столовой. Принц Атареллен посетил вас. Первое испытание отбора было объявлено: вам сообщили результат. Вам не обещали сообщить, в чём заключается испытание. Три прошедшие испытание невесты приглашены на обещанный совместный завтрак. То, что вы неверно истолковали полученную информацию, является вашим упущением, леди Розария.

Уж не знаю, планировали ли всё так с самого начала или Атареллен изменил планы ради Нади, но обставили принц с секретарём всё грамотно. Тем не менее, это не отменяет того факта, что они те ещё гады. Эти-то прелестницы надеялись на совместную трапезу с принцем, ничего не ели, а ждать, как выяснилось, было не надо.

— Вы правы, лорд Тирэль, — склоняет голову Розария. — Прошу простить мою дерзость, такого больше не повторится.

— Вы молодая и неопытная драконица, вам простительно такое проявление чувств, но всё же… постарайтесь сдерживать своё пламя, — снисходительно улыбается моей кузине Тирэль.

Вот уж не думала, что мой друг все эти годы обучался словесному придворному искусству. Он умудрился одновременно и опустить Розарию с розовых облаков на землю, и напомнить о последствиях необдуманных слов, и довольно болезненно кольнуть. Он, огненный дракон, проявил понимание к её драконьей несдержанности, в то время как должно быть наоборот! Это ведь огненные неуправляемые, а ледяные — мастера владения эмоциями.

— Благодарю за совет, — Розария старательно пытается нацепить на лицо прохладную вежливую улыбку.

Мы с Тирэлем разворачиваемся и входим в малую столовую, где застаём картину, заслуживающую запечатления величайшим из художников. В то время как Розария и другие невесты вздыхают и возмущаются из-за отсутствия внимания принца, прошедшие первое испытание девушки, кажется, с удовольствием бы отдали Атареллена дамочкам на растерзание.

— Ваше Высочество, я вынуждена настаивать на том, чтобы меня вернули туда, откуда взяли, — подчёркнуто вежливо заявляет Надя, хотя, как успела выяснить, преклонение перед титулами жителям её мира несвойственно.

— Попробуй вот эти, они с кремом и малиной, тебе должны понравиться, — дракон же себя условностями не утруждает, придвинул свой стул к иномиряночке практически вплотную и пододвигает ей тарелку с пирожными. Одной рукой. Другая к её коленке тянется.

— Боюсь, вы ошибаетесь, у меня аллергия на малину, — отрезает Надя, выскакивая из-за стола. Смотрит на меня, потом переводит недоумённый взгляд на Тирэля, кривится и, обежав стол, присаживается рядом с Роксаной лед Жеррарр, которая, при ближайшем рассмотрении, оказывается человечкой: у неё непривычно смуглая для меня кожа, что можно было бы списать на преемственность человеческой крови через поколения, если бы не тёмно-карие глаза. Глаза — отражение сути, потому дети драконов и людей, всегда драконы, никогда карий цвет глаз не наследуют.

Роксана равнодушно смотрит на присевшую рядом девушку и наливает ей чая в чашечку. Судя по всему, на протяжении всего представления с участием Атареллена и Нади в главных ролях она спокойно завтракала. И это действительно забавно: первое испытание отбора прошли девушки, которым внимание принца не сдалось.

— Тирэль сказал, что вы купили себе малиновый круассан вчера утром, — принц, тем временем, продолжает наступать на маленькую Надю. Кажется, пара-тройка зрителей его нисколько не напрягает, так как он останавливается у иномирянки за спиной и шёпотом, отлично различимым благодаря драконьему слуху и тишине в малой столовой, говорит:

— Так что, Надежда, прекрати отпираться и спокойно позавтракай. О большем же я тебя не прошу.

— И не надо, так как большего не получишь, — Надя дёргает головой, но Атареллен, кажется, уже готов к тому, что ему может внезапно прилететь удар от человечки, потому успевает отойти. Иномирянка поджимает губы, смотрит на него недовольно.

— Получу, Надежда, — хмыкает Атареллен, присаживаясь на соседний стул. Теперь Надя сидит между Роксаной и принцем. — Ты ведь уже сдалась и обратилась ко мне неформально.

— Оговорилась, — едва ли не рычит девушка и, притянув к себе чашку чая, делает глоток. В комнате три дракона, а до рычания довели человечку!

— Ваше Высочество, вы позволите мне вас покинуть? — вмешивается Роксана, спокойно закончившая завтрак. Её фамилия, как и поведение, свидетельствует о том, что её точно воспитывали в семье ледяных драконов, так как только драконьи благородные семьи Ледяной империи имеют приставку «лед», но непоколебимое спокойствие Роксаны меня не раздражает. Она — не примороженная ледяная: высокомерия и острой холодности, бросающихся в глаза при наблюдении за Ильярой, у неё нет. По виду Роксаны можно сделать вывод, что ей просто здесь неинтересно, и она не пытается это скрыть.

— Я бы хотела съездить в город и встретиться с младшей сестрой, ей сегодня двенадцать, — поясняет Роксана, и взгляд её теплеет, а на губах появляется улыбка, подтверждая мои выводы о том, что она не по жизни такая, а только здесь, на отборе.

— Леди Роксана лед Жеррарр, — тянет Атареллен, казалось бы, обратив всё своё внимание в сторону подданной своей империи. Смотрит на неё, да только я-то под стол гляжу, где не занятая вилкой рука Нади борется с рукой принца. — Передайте леди Кикилиэре мои поздравления. У неё сегодня особенный день и с моей стороны будет жестоко не отпустить вас к ней. Вам подготовят карету.

— Благодарю, — кивает Роксана, поднимается из-за стола и уходит, присев напоследок в реверансе.

И тут Атареллен, наконец, обращает внимание на меня и своего секретаря, который, как и я, всё это время просто стоял и наблюдал.

— Тирэль, а ты почему всё ещё здесь? — ледяным тоном спрашивает принц, хмурясь.

И в этот момент он похож на Ильяру. До безобразия, до зубовного скрежета похож.

А вообще… на каком основании это ледяное чудо меня игнорирует?! Мне его внимание не нужно, но уважение к драконице из правящей семьи соседней империи никто не отменял!

— Смотрел, — невозмутимо признаётся Тирэль. — Мы с Рессой сочли невероятно интересным разыгравшееся перед глазами представление. И ведь не постеснялся леди Роксаны, — он цокает языком, но меня больше волнует то, что он назвал меня Рессой. Вот так просто, семнадцать лет спустя.

— Леди Роксана не постеснялась позавтракать, не дождавшись моего прихода, и в целом не походила на униженную и оскорблённую, — хмыкает Атареллен. — И, как выяснилось, у неё есть дела поинтересней. У тебя, мне кажется, таких тоже хватает, — тут он оборачивается ко мне. — Доброго вам утра, Ваше Высочество. Как поживает Ильяра?

— Того же желаю и вам. Здравствует, растит сына, — киваю и едва не добавляю в конце что-то вроде «к сожалению».

— Рад, что она в порядке, — отвечает Атареллен. — Принцесса, вы бы не хотели побеседовать со старым другом?

Это он нас с Тирэлем выпроводить пытается?

Сидящая за столом Надя мотает головой. Глаза у неё большие, испуганные и одними губами она шепчет: «Не смей!»

— Мы с лордом Тирэлем действительно когда-то были дружны, и я бы о многом его расспросила, но… — Надя умоляюще смотрит на меня, пробуждая древнюю часть драконьих инстинктов: будучи сильнейшей из рас нашего мира, мы имеем привычку заботиться о слабых. Особенно о тех, кто, в нашем понимании, этой заботы достоин. — Думаю, должна известить вас о том, что Надежда провела сегодняшнюю ночь в моих покоях и находится под защитой императорской семьи Канаанских.

Краем глаза замечаю удивление Тирэля. Атареллен внешне остался спокойным, только едва заметно дёрнулся.

— Я это учту, — кивает принц. — Уверяю, что не имею дурных намерений по отношению к госпоже Надежде.

— Тогда ничего не имею против, — вежливо улыбаюсь я и приседаю в реверансе. Надя смотрит на меня, как на предательницу и косится на Атареллена, но я всё же оставляю их и ухожу с Тирэлем.

Во-первых, потому что Атареллен заслуживает шанс побыть с ней наедине и ей понравиться. Вчера они оба были несколько перевозбуждены и на нервах, а сейчас может даже до чего-то и договорятся.

Во-вторых, принц предупреждён и не должен переступить черту. Опасности для Нади совместный завтрак не представляет теперь уж точно.

В-третьих, Наде он, кажется, всё-таки нравится. По крайней мере, равнодушной Атареллен её точно не оставляет. Даже интересно, что она говорить о нём после завтрака будет.

Ну и, в-четвёртых, он бы всё равно добился того, чтобы их оставили, но способ стал бы куда более скандальным и куда менее приятным для всех, Нади в том числе. Потому что то, как он разговаривал с Надей, то, какие взгляды бросал и как тянулся к ней рукой — это поведение, свойственное исключительно влюблённым драконам. По-настоящему влюблённым и желающим большего в будущем, а не просто заинтересованным. А поскольку знакомы они не так давно и эта влюблённость возникла с первого взгляда, то, скорее всего, я всё же права, и Атареллен встретил истинную пару. Тут я уже из драконьей солидарности не могу позволить Наде не подпускать его к себе: о существовании подобных пар всем известно, но находят их не часто. Последней известной миру истинной парой был дедушка моего отца и драконесса из ледяных. Вероятно, были и ещё, из родов менее известных. Но, тем не менее, это редкость. И счастье. Каждый дракон в глубине души мечтает встретить истинную пару, того единственного, кто предначертан богами.

Из малой столовой несколько выходов, и мы выходим в боковую дверь, ведущую в широкую галерею. Справа от нас стена, выкрашенная в светло-голубой и увешанная портретами различных созданий. Слева — ряд сплошных окон, за которыми вдалеке виднеются окружающие дворец с одной стороны горы и дворцовый парк. Горные пики, ели, ягодные кусты и цветы усыпаны снегом, и я вынуждена признать, что снег на кроваво-красных лепестках роз, на тёмно-зелёных деревьях, на серых склонах и пиках гор смотрится волшебно. В Ледяной империи круглый год холодно и снежно, и разница лишь в том, что в летние месяцы зима мягче, воздух теплее и снег укутывает всё тоненьким-тоненьким слоем, в то время как зимой завывают ветра, узоры разукрашивают стёкла, а на улице повсюду высокие сугробы.

По крайней мере, так написано в книгах и так рассказывала о своём доме Ильяра. Иногда даже она может быть чуть менее нудной и чуть более живой.

Мы идём с Тиролем, держась за руки, и, как ни странно, молчать с ним по-прежнему комфортно. От него всё так же приятно пахнет елью, его руки такие же тёплые, и я чувствую себя так, словно и не было этих семнадцати лет разлуки. Хотя, казалось бы, я должна их ощущать и испытывать неловкость?

— Скажи, Тир, — обращаюсь к нему я, уверенная, что и он не стеснён из-за долгого расставания: сам ведь дистанцию сократил и краткую форму моего имени использовал. — Атареллен всегда такой? На поведение ледяного не похоже. Похоже на поведение того, кто…

— Нашёл свою истинную? — заканчивает за меня Тироль, вдруг останавливаясь. Он подводит меня к перилам галереи и опирается на них, уставляется в окно. Я же смотрю на его профиль. Красивый. Мужественный. Уже не тот дракончик, что дёргал меня за косы, а потом улепётывал от разозлённой драконочки по всему саду.

— Да. Просто, насколько я могу по Ильяре судить, он должен быть примороженным, высокомерным, подчёркнуто вежливым и отстранённым. С Надей он совсем не такой, — делюсь своими выводами я, желая услышать подтверждение со стороны того, кто хорошо знает этого дракона. Ну же, скажи, что я права! Что в мире появилась новая истинная пара, за становлением которой я смогу понаблюдать.

— Атар такой и есть, — кивает Тир. — Он со вчерашнего дня сам не свой, только о Наде и говорит да благодарностями мне сыплет за то, что именно эту одарённую с Земли притащил. До этого из него эмоции клещами тянуть приходилось, а тут… и сомневаться нечего, кто эта девчонка.

Да! Спасибо Рубиниону и Сапфирие за то, что я родилась в такое время!

— Удивительно… — протягиваю я, и Тирэль кивает, соглашаясь.

Мы молчим какое-то время. Галерея длинна и пустынна, мы одни, впервые с того момента, как попрощались в императорском саду Канаана. Тогда я плакала от грусти и уже заранее накатившей тоски, а сейчас сама не замечаю, как начинаю плакать от радости, что вновь рядом с ним. Резко сокращаю разделявший нас небольшой отрезок и обнимаю его сзади, сомкнув руки на талии и щекой прижавший к спине. Хорошо…

— Тир, ты не представляешь, как я скучала. Без тебя во дворце вдруг стало так холодно, словно Ильяра его весь своим льдом покрыла, — признаюсь, всхлипнув. Эх, а я ведь так уже даже брату не плакалась. Перестала, поняв, что Ильяра мне Сатора испортила.

— Столько лет прошло, а у тебя по-прежнему все мысли о жене твоего брата, — вот по голосу слышу, что ему весело. Мстительно щипаю дракона за бок, но он накрывает мои руки своими, и я как-то разом успокаиваюсь. — Я тоже скучал, Ресса. Среди здешних мне так и не удалось встретить кого-то столь же пламенного, как ты.

— И не найдёшь, я даже среди огненных уникальная, — и неважно, что мне сравнивать не с кем, ибо я домашняя девочка. Уверенность в себе — наше всё. — Ладно, сменим тему. Что я тут делаю — понятно и даже ожидаемо, но как тебя в секретари к наследному принцу занесло? Как ты вообще жил все эти годы?

— Да так…

И Тирэль рассказывает. Семнадцать лет назад семейство кан Ювенор перебралось сюда, так как отец Тира случайно обнаружил, что пространственному перемещению способствует энергетика Ледяной империи. Начал углубляться в тему, перерабатывать артефакт, пробивающий проход в другие миры. После серии неудачных экспериментов, артефакт удалось уменьшить до браслета, находящего нужную точку в пространстве и перемещающего носителя и грузы в его руках в другой мир. А буквально пару месяцев назад старший лорд кан Ювенор совершил очередной прорыв: встроил в артефакт определитель магов, способный работать в не магическом мире. Так что теперь понятно, как и почему именно сейчас здесь оказалась Надя.

Пока отец достигал успехов в науке и приобретал всё больший авторитет при дворе, сыночка крутился в Лед-Ане, учился у лучших учителей и умудрился подружиться с примороженным принцем Атарелленом. Вот существуют же драконы, вроде Тира, которые как-то легко со всеми, даже с правящими драконами, сходятся! В общем, они росли и учились вместе, отец Тира был на хорошем счету у императора, и мой друг довольно просто получил пост секретаря. А, получив, вцепился в него крепко, не по годам умело справляясь с обязанностями. В общем, талант он огненный.

Мы проговорили несколько часов, а потом в галерее появился принц. Трудно было понять, доволен он или нет. Лицо такое равнодушное, отстранённое, словно и не с истинной сидел всё это время. Или Надя нашла-таки способ от него удрать?

— Тирэль, поговори с главным придворным менталистом и договорись о занятиях с Надеждой. Распредели время невесты таким образом, чтобы она могла совмещать усвоение академического курса менталистики с участием в отборе, — командует Атареллен, а я диву даюсь: и это с этим сухарём Тирэль дружит?

— Вы забыли про зельеварение, Ваше Высочество! Без него я в отборе участвовать не буду, как бы вы ни пытались сделать меня его победительницей! — прилетает со стороны малой столовой звонкий голосок Наденьки.

Принц кривится. Что там между ними произойти успело?!

— И хорошего зельевара, способного обучать Надежду во дворце, тоже найди. И впиши занятия с ним в её распорядок дня, — вновь обращается он к секретарю равнодушно. Хм, видимо, если Надя не находится рядом, то держать эмоции под контролем ему проще.

— Будет сделано, — кивает Тир. — Госпожа Надежда оказалась менталистом?

Атареллен бросает взгляд себе за спину, но далёкая дверь в малую столовую закрыта, Наденьки не видно.

— Ещё хуже: ведьмой, — подтверждает принц и опускает глаза на свою левую руку, которую покрывает чешуя не естественно белого, голубого или синего оттенка, свойственного ледяным драконам, а светло-коричневого, чайного.